Федор Дмитриевич Березин 
Создатель черного корабля

Огромный черный корабль – 3

Текст предоставлен автором http://www.litres.ru
Аннотация

Подводный крейсер-катамаран Эйрарбакской Империи «Кенгуру-ныряльщик» отправлен на боевое задание. Плыть требуется далеко: не просто в контролируемое Южной Республикой Брашей полушарие, а к самому южному полюсу. Но оказывается, врагом являются не только затаившиеся в глубине субмарины антиподов. Предстоит столкнуться с совершенно не планируемыми трудностями.
А шторм-капитану Стату Косакри придется думать, в чем цель существования этого страшного мира, и нужно ли пытаться хоть что-то делать для его спасения. Он не знает ответа, но решение все едино требуется принимать. Иначе кто-то или что-то сделают это за него.

Фёдор Березин
Создатель чёрного корабля

Станиславу Лему,
философу и фантасту,
а так же его предшественнику
Олафу Стэплдону,
и дороге, которую они наметили.

Часть первая
Чудища океана

1. Фокусировка

Он находился в точке схождения конусов. Он был линзой, сквозь которую содержимое верхнего сосуда перетекало в нижний – эдакий фокус песочных часов. Возможно, он даже производил преломление, или дифракцию или еще что-то похожее. Но все это на уровне предположений. Узнать точно не получалось – основания конусов терялись в тумане. Наверное, оба минарета были все-таки бесконечны, хотя где уверенность? Но уж однозначно, и всегда они стыковались острыми вершинами. Тютелька в тютельку на нем, то есть, в нем, или еще точнее, в его перетирающем… да нет, просто впитывающем эту текучесть сознании.
Туман внутри конусов распределялся неравномерно. Область близкая к вершине нижней части этих всеобъемлющих песочных часов освещалась гораздо лучше. Все что там трепыхалось, либо почему-то заледенело в статичных позах, как-то увязывалось с остальным окружением. Тонкие нити взаимодействий сплелись в сеть. Странно, но некоторые волокна, утончаясь и разматываясь, протягивались сквозь сознание-вершину и продлевались туда, в затертую маревом верхотуру. Именно оттуда, из поставленного на попа, верхнего конуса и вывалилась навстречу неизвестность будущего. О, боги-боги, оставленные в другой среде красные и желтые солнца, почему вы не осветили уносящиеся вверх нити чуть-чуть поярче? Тогда получилось бы наблюдать взаимосвязь. И теперь удалось бы грести сквозь дымку с гораздо большей уверенностью. Но не подсветили. То было не в их правилах. Вернее, рожающая динамику верхней пирамиды сущность-творец плевать хотела на правила. Она путала и обрывала протянувшиеся снизу нити как хотела. Однако он был слишком опытной линзой, и слишком давно дежурил в фокусе. И потому сознание его успевало подхватывать, распрямлять и накидывать новые петли. И все это совершенно автоматически.
Сейчас он как раз готовил большущую паучью сеть. И требовалось всего-то напрячься и бросить ее вперед, ловя в кокон и подчиняя себе хотя бы близкое пространство верхнего конуса. Ведь именно в нем и таилось будущее. Предсказуемое и непредсказуемое – все разом. Но он должен был его обмануть. Поймать миг озарения, когда подкинутая вверх паутина, распрямляясь и напруживаясь, блеснет, мгновенно охватывая все ступени неизвестности. Ведь иногда так уже получалось. Точнее, в той или иной степени, всегда. Ибо в другом случае все бы пошло наперекосяк. Линза перестала бы фокусировать, и балансирующие вокруг нее конусы Прошлого и Будущего перестали бы стыковаться. Наверное, это бы и назвалось смертью.
А в воде присутствовали чужие. И он знал это раньше, до того как всегдашние подозрения акустиков выпестовались в нечто различимое в подсвеченном графике: он все-таки удачно бросил паутину! И даже когда ему показали подозрительный всплеск кривой в осциллографе, он не дал ни секунды на триумф. Он приказал искать снова. Заставил хмыкнувшего Понча задействовать свою хваленную-перехваленную ММ еще раз – пройти новый цикл, и отселектировать отражения природной низкочастотной составляющей от самого природного шума, причем ниже принятого оперативного порога обнаружения. Понч Эуд провел тройной цикл понижения порога. Это потребовало уже не одиночных секунд – десятков. Смертельно опасное время. Ведь «Кенгуру-ныряльщик» продолжал двигаться в неизвестность. Возможно те, уже вскрытые за амплитудным всплеском диаграммы, акустики-чужаки тоже не зря потребляют макароны, и пусть у них не имеется математической машины Понча, они все равно на что-то годны. Ну а потом, сколько тех же секунд требуется брашскому «гвоздю» для преодоления шестидесяти километров? Хотя, нет, подводный снаряд на столько не бьет. Если конечно, где-то ближе не затаился еще кто-то из чужих, только более тихий. Ладно, над этим и работает машина Понча Эуда. Понижает порог обнаружения. Точнее, рыщет по ступеням, разбивая весь диапазон на сто тысяч секторов. Теоретически, так можно выявить все зависшее в воде. Даже то, что не двигается.
Все мы тремя солнцами греты и порождены, все отражаем волны, а до дна океана в этих местах километров пять. Так что никак не спрятаться, полеживая на песочке. Океан велик, пересечь его способны только очень большие корабли. А любой из них – это как бы огромная линза – в плане отражения внешних акустических колебаний. И пусть южане трижды нахваленная инженерная раса, даже им не сделать поглощающий слой способный заглотнуть всё. А ведь вокруг шумно. Где-то наверху, вследствие воздействия все тех же, ненаблюдаемых отсюда солнц, дуют ветра, вздымаются волны. От них идут те самые акустические колебания. Бегут, разыскивая от чего бы переотразиться, отскочить, в поисках новых игроков. И пусть браши умные-преумные и уже напялили на крейсерскую субмарину дорогущую прорезиненную слойку смягчающую удары, все равно имеются хоть какие-то диапазоны, которые их изношенный в походах вратарь не способен поймать – разве что отразить. И тогда…
Все мы тремя солнцами греты и порождены, и в воде вокруг не только неживая природа. Есть всякая живность, причем иногда достаточно крупная. У нее нет винтов, но она машет хвостиком. В плане низкочастотной акустики это еще удобней. Может прав был шутник – адмирал Критхильд – утверждавший, что перед началом настоящей подводной войны, неплохо бы взорвать в морях-океанах хотя бы полтысячи кобальтовых бомб. Очистить сцену от всякой плавучей живности мельтешащей где не надо. Тогда уж не лучше ли взорвать еще по более, дабы выдуть всю атмосферу куда-нибудь на орбиту луны Мятой? Чтоб некому было поднимать волну. Правда, остаются приливы. Но уж в плане воздействия на солнца, даже любого в отдельности, у Эйрарбакской Империи пока… В общем, это подождет. И значит, работаем тем, что есть.
Быстра человеческая мысль. Еще нет и минуты, а мы уже мысленно слетали к гиганту Эрр и обратно, обогнув по пути невидимый карлик Лезенгауп. Однако чудо-машина Понча нас уверенно нагоняет. Еще бы нет, ее размеры сравнимы с габаритами самого «Кенгуру-ныряльщика». Итак…
Вот он всплеск-отражение. А вот еще и еще. И все оттуда же. Дистанция – пятьдесят. Оказывается, чужак дежурит совсем даже не в одиночестве. Впрочем, кто сомневался? Но поток информации множится. У прущего сквозь воду «Кенгуру», естественно, не одна, а несколько пассивных антенн, и они обрабатывают самые удобные для себя ракурсы. Есть! Новый низкочастотный шквал, словно удар колокола. И это уже не переотражение шума рыбьего косяка. Тут – быстро-затухающий колебательный процесс. Это шевельнула рулями еще одна субмарина; на миг, но изменила свою устоявшуюся линзовую кривизну. И отныне мы знаем… Дальность восемьдесят километров. Скорость… За дело, Понч Эуд! Попытаемся, заодно, определиться с ее национальной принадлежностью. К сожалению, здесь не учения, и никак не получается впрямую зондировать импульсом опознавания. Уже выявленных врагов и то чрезмерно много в количестве. И потому важность скрытности еще более возрастает.
Эйрарбакский подводный крейсер «Кенгуру-ныряльщик» продолжает движение, надеясь на удачу.

2. Разграничительная линия

Вообще-то даже в геополитической расстановке сил на Гее, экватор не являлся самой удачной линией передовой обороны. И это не смотря на наличие врагов-антиподов оседлавших раздвинутые по шару планеты континенты. И дело даже не в центровом, экваториальном материке – Мерактропии, который, понятно уже в силу расположения, путал идеальность водяной сферы. Но ведь на противоположное полушарие этот континент влиять прямым образом уже никак не мог. Впрочем, как и оба остальных сегмента суши. Ибо из двух оставшихся, только Эйрарбия чуть высовывалась, переваливаясь через Северный полюс. У Брашпутиды не получалось даже такое, ибо на юге полюс располагался над всё тем же, охватывающим всё и вся, океаном Бесконечности. Так что, если глянуть на глобус Геи, то ее полушария явно делились на полушарие Воды, и полушарие… Нет, все-таки не Суши. Но тем не менее, полушарие на котором госпожа Суша была представлена более-менее масштабно. Ибо там, по другую сторону, лишь мелкие – не комки даже, а просто вкрапления – демонстрировали, что есть все-таки на свете такие предметы, как острова и архипелаги. Да и то, все они были на удивление мелковаты.
Так вот, даже здесь, в полушарии Воды, экватор все-таки не являлся идеальной линией аква-обороны своего полушария. Хотя казалось бы, уж здесь-то никому не обидно, как в любимой северным императором Грапуприсом игре «танко-шахматах», все перед будущими боями ровнехонько и в клеточку. Ан, нет! Видите ли, экватор является самой длинной на глобусе широтой, так что его оборона требует или же немеряного количества сил, или же растянутых в предел боевых порядков. Не важно, что в данном случае используется не позиционная война в окопах.
Отвлекаясь от этих частностей, разберем преимущества и потери при сужении широтной линии обороны в ту, либо другую сторону от экватора. Если не брать в рассмотрение всякую скуку, типа удлинения или укорачивания линий снабжения действующих на патрулировании флотов, а так же сложности дальнего базирования, и даже спасения в случае внезапного погодного катаклизма… Что как известно, на планете входящей в систему трех солнц вполне естественное явление. Например, шкала возможных позиций уровня штормов включает в себя двадцать уровней. Вполне допустимо, что она имеет и больший диапазон, но превышение этих пределов письменные источники цивилизации не сохранили. Может, столь хрупкая вещь, как культура, не удосуживается таковые явления пережить? (Это сложный, требующий отдельного растолкования вопрос, и не о нем сейчас речь).
Так вот, если не рассуждать обо всяких мелочах, то останется принять во внимание, только протяженность широтных полос. Итак, для экономии сил желательно их сужение. Легче всего отступить к своей территории, то бишь, суше. Однако в таком ракурсе, опять же с точки зрения глобусной теории, противник будет иметь преимущество в количестве возможных векторов удара. Он ведь располагает большей исходной площадью. Так что для сведения этого фактора на нет, все ж-таки гораздо лучше, сжать противнику глотку в его собственном полушарии. Тогда уже на вашей стороне большее число векторов подтягивания сил, ну а на его все выброшенные из рассмотрения прелести. Выбор за… Все-таки за физикой. Флот тоже обладает конечной скоростью и дальностью поражения: ограничения суши имеют универсальный характер! Так что даже имея «немеряное» количество сил, лучше сдвинуть оборонительную линию, к более короткой широте. Однако в случае примерного равенства геополитических партнеров, стянуть удавку ближе к горлу противника не удается.
Так что поначалу, как и в любом другом, теоретически представимом, но нереалистичном, мире, оборона безбрежья воды цеплялась за захваченные когда-то участки суши. Но когда в процессе Первой и Второй Атомных стало ясно, что стационарные базы в условиях термоядерных снарядов как-то не слишком соответствуют вбуханным в их сооружение средствам, оборона окончательно и бесповоротно перешла к могущим самостоятельно перемещаться по океану предметам. Ну что ж, корабли для того и строились. Они ведь всегда были не только средством агрессии, но и защиты. В мире, включившем атомные битвы постоянным фактором существования, эти вещи переплелись плотнее, чем проволочные волокна в кабеле дальней связи.

3. «Топящая пятерня»

Забери Мятая луна! Но то ли неугомонный творец Трехсолнцевой Вселенной вошел в раж, то ли вход в верхний, опрокинутый конус с сюрпризами будущего прорвало не в шутку, однако кто-то вышестоящий действительно решил отыграться за сонную скуку полумесячной неспешности подводной жизни. Ибо теперь, после проведения циклов обработки шумов математической машиной Понча, выявлено пять вражеских лодок – целая «топящая пятерня». И можно конечно предполагать разное, по поводу того, что она тут делает, если бы однозначно не ведать, что «Кенгуру-ныряльщик» попал в эту акваторию не просто так, фланируя по океану Бесконечности в свободном поиске, а прибыл в центровую точку коррекции своих невыясненных покуда путей-дорог. И значит…
И значит – это засада. Большой силок с однозначным перевесом сил и средств. Конечно, теоретически, укокошить имперскую лодку «Кенгуру» вполне получается одним «подводным охотником», с одного, ну пусть с двух, отстрелов «гвоздем». Однако кто знает, какие силы ожидали республиканцы? Может, они не исключали появления армады сопровождения? Так что… В общем, все правильно. Тем более, океан велик, и рассредоточившись широким фронтом гораздо легче не дать ускользнуть чему-нибудь единичному и мелкому. А в случае надобности, сомкнув усилия в кулак, отразить атаку превосходящих сил. Встреча с коими – дело на планете Гея не особо мудреное. Ведь вообще, большая тотальная война окончилась давным-давно, но последующий мирный договор включил в себя разные пункты-многоходовки, кои можно понимать и так и эдак, и значит всегда лучше и надежней ходить по мокрому простору большой бандой с заряженными стволовыми отверстиями.
Но пока суть да дело, секундно-минутная пауза перед неминуемым опрокидыванием мира в тартарары, антенные диаграммы, совместно с ММ, выявили еще один нюансик, который покуда никак не получается однозначно толковать в ту, либо другую сторону. Ибо по всей видимости, если верить интегральной обработке по плану многопороговой классификации, есть еще одна таинственная лодка, и вовсе даже не республиканская, а родная, эйрарбакская. И можно бы сомневаться. Хотя что это за прихоти? В одних случаях М-машине верят, как когда-то жрецу-оракулу, а в других почему-то совсем нет?
Так что конечно, можно бы сомневаться просто назло «железяке», захватившей добрую часть внутрилодочного объема. Но четко указан тип, и даже, с вероятностью девяносто пять процентов, название лодки. Это «Герцог Гращебо», классификация «океанский хищник», тип «прилипало». Везет, что он – этот самый «Грещебо» – приписан к Серому флоту Закрытого Моря. В ином случае в области классификации у ММ остались бы сомнения – совсем не пять процентов как сейчас, а вполне может быть – в обратной пропорции. Ибо в результате привычного в океане мира-войны, лишние секреты не положено ведать даже своим. В ином случае, брашам достаточно захватить всего лишь одну лодку, дабы узнать о флоте Эйрарбии абсолютно все. Характеристики, частоты винтовых шумов, общее количество сил и… Словом все, что требуется для эффективной войны. И потому, везет, что «Герцог» свой – «серый», он много раз попадал своим силуэтом в акустические поля «Кенгуру-ныряльщика», а значит и в память ММ. Теперь его получается отселектировать от всех прочих повисших в толще воды субмарин.
Значит общее соотношение сил, все-таки не пять к одному. Хотя если что-то начнется, шансов выстоять очень немного. Зато может быть, именно из-за наличия второй лодки удастся вообще избежать боя. Ведь войны все-таки нет, и на Гее официально царит мир. Так что у господ-брашей вроде бы нет повода пулять в сторону «Кенгуру-ныряльщика» или «Герцога Гращебо» подводные снаряды. Вот если бы «Кенгуру» был один, тогда, разумеется… В смысле, повода и посыла по прежнему нет, однако если чужой кораблик каким-то образом забросить на расстеленное понизу океана дно, то никто уж никогда не разберется со сколькими дырами в корпусе он туда лег. А ведь в море бывает всякое, и особо не везет в этом плане подводным лодкам.
Но сейчас, в случае двух лодок, дело может иметь всякие нехорошие нюансы, типа ухудшения и без того худых международных отношений. Ибо одно дело неприятности с одним единственным крейсером-охотником, совсем другое – с двумя. Если по поводу единичного несчастья еще можно, скрипя зубами, принять версию «несчастного случая» всерьез, либо по крайней мере сделать вид, будто все «тип-топ», в тайне, не без гордости, припоминая аналогичные проделки в отношении врага, то уж когда в одном и том же месте нырнут на пять километров две лодки за раз… В общем, это не очень правильно, и разборки могут дойти гораздо дальше, чем обмен возмущенными нотами между Севером и Югом. И значит, если не провоцировать…
Но на всякий случай классифицируем противостоящие силы. Из брашских лодок определены типы самых ближайших, а в общем-то четырех из пяти. Две тяжелые «плетенки», название коих пошло от сложной звуковой гаммы создаваемой их четырьмя винтами-толкателями. Почти наверняка одна из них флагман соединения. Еще одна, типа «мокрица», и если бы в деле были только такие, то можно бы даже пожалеть, что состояние отрытых военных действий еще не наступило. «Мокрица» – один из самых старых типов, реликт сохранившийся с периода Второй Атомной. Не смотря на все доработки, это седая древность. Четвертая из распознанных – «булька». Вообще-то лодка не океанского формата, и из-за размеров не способная быль носителем «гвоздей» – только торпед с обычными движителями. Так что в общем-то у брашей эскадра – не ахти. За исключением, может, самой тихой и до сих пор не опознанной «пятой». Уже по таким косвенным признакам ясно, что в деле что-то достаточно новое. А может самое новое – лишь несколько раз «услышанная» разведывательными субмаринами рискующими шкурой у Брашпутиды – «мангуста». Правда, если в деле «мангуста», зачем ей вся эта тихоходная кавалькада? Отвлекать внимание?
Вообще, судя по столь разнотипному составу «топящей пятерни», дела у брашей все же не так кристально ярки, как они утверждают в своих пропагандистских роликах о самой модерновой в мире военной мощи. С другой стороны, смотря на дело с позиции реализма, попробуй перекрой океан, совсем не зря носящий имя производное от «бесконечности».
Ладно, меньше философии и ближе к делу. Хотя дело у нас все равно почти философское. Слушаем музыку глубинных сфер. Точнее, любуемся ее осциллограммами. Неплохо бы уловить, когда у брашских «охотников» лопнут запирающие «гвоздевые пушки» мембраны. Хорошо бы тогда не начать заикаться и из-за такого курьеза потерять секунды, требуемые для запуска своих собственных снарядов и торпед. Погибать, так с музыкой. Правда, уже не со столь тонкой, как едва различимая аппаратурой, и извлекаемая на свет божий, только с помощью колдовства механизированной математики. И значит, не тратим время зря, просчитываем уже известные углы и взаимные скорости, и вводим в не столь умное как ММ оружие нужные шумовые «запахи». Дабы «гвозди» и торпеды взяли след. Возможно, к тому моменту, когда самые вялые из них найдут своих жертв, «Кенгуру-ныряльщик» уже будет падать на дно большой продырявленной кастрюлей. Но об этом думать не следует, да и нет времени.
Раздвигая воду, подводный крейсер Серого флота Империи движется вперед на самом малом ходу. Из-за сопротивления среды, только в последние десять минут, он сбился с курса на два градуса, но сейчас не стоит шевелить рулями. Будем считать, хотя это смелое предположение, основанное на непатриотичном допущении о технологическом равенстве врага, что его пассивные сонары и средства обработки данных не хуже «кенгурианских». И тогда, легкое изменение угла поворота рулей – это рождение в воде новой гидроакустической линзы, «видимой» за сотню километров. Попытаемся воздержаться от лишнего шороха. С такими соседями это может оказаться смертельно.
А ведь как все хорошо начиналось.

4. Контральто-адмирал

Почему-то часто ему вспоминался разговор с командующим флота. Все происходило не в кабинете как обычно, а в перерыве выездного совещания, в Адмиралтействе в морской столице Империи городе-сказке – Горманту.
– Знаете, что я вам скажу, Стат? – проговорил контральто-адмирал Критхильд поглаживая красивые перила набережной. – Банальность конечно, но…
– Что-то о цели, адмирал? – спросил Стат, про себя удивляясь невиданной доселе неуверенностью Критхильда. Никогда он его таким не наблюдал.
– Да, нет, Стат. Тут я, как и ты, могу только догадываться. Даже дружище Дук что-то темнит.
– Дук Сутомо? – уточнил шторм-капитан.
– Да, управление морской разведки, – кивнул Критхильд. – Темнит, а может и сам ничего не ведает.
– Ну, это вряд ли, – усомнился Косакри. – Уж разведка-то…
– Не скажи, Стат, – командующий Серым флотом положил на плечо подчиненного руку, чему шторм-капитан удивился еще более чем его неуверенности. – У нас в Империи столько военных ведомств… Каждое гребет под себя, секретится. Может и правильно, учитывая технический шпионаж южан.
– Ничего, – скупо улыбнулся Стат, – на экваторе все разрешится.
– Да, – кивнул Критхильд, – для тебя, разумеется. А вот для нас…
– Предлагаете, вскрыть пакет, адмирал, – пошутил Косакри и тут же понял что неудачно.
– Стат, – прищурился контральто-адмирал, – а если скажу «да»? Дело не в том, что кто-то из нас двоих может работать на «черных чаек». И даже не в том, что «заложив» меня ты ничего не добьешься. Не думай, что этого повода хватит чтоб меня скинуть. Не так у нас все просто в адмиральских дебрях. Ты покуда даже не в том ранге чтобы понять. Вот если продвинешься еще вверх тогда… Впрочем – между нами, Стат – не твоя это сфера – штабная грызня и скользкие ступеньки адмиральских должностей. Ты не думай, что такой ты айсберг. Не таких там растапливали. Да и вообще, пока молод – плавай. Правильно я говорю, а, подводник?
– Еще бы нет, адмирал. Я ведь куда собираюсь? – расправил плечи Косакри.
– Вот то-то и оно, Стат, то-то и оно, что ни ты, ни я не знаем, – …-адмирал вздохнул и убрал руку. – Можно конечно предполагать. Да ты и сам не дурак. Знаешь, что загрузили тебя под завязку. Ну, а то что узнаешь только на экваторе, так это правильно. Вот если бы мы с тобой, действительно, взяли да вскрыли конвертик тогда что? Ну, представь, будто никто из нас не разболтал, а тем более не сообщил республиканцам, но вот там, на самом экваторе или после, твоя лодка напоролась на брашских охотников, и что тогда? Что ты подумаешь обо мне, сидящем здесь? Эта старая перечница – Критхильд – меня выдал с потрохами. Вот что ты подумаешь. И не так, честно говоря, страшно, что эту фразу ты мне бросишь в лицо по возвращении. И даже не то, что ты шепнешь о подозрениях кому-то из «черных чаек». Гораздо хуже, если ты не вернешься, и последнее, что ты будешь помнить в этой жизни – это то, что старая перечница Критхильд тебя сдал. И не просто кому ни попадя, а геополитическому врагу. Что толку, если в действительности это не так? Для тебя это будет конечная истина.
– Чур вас, адмирал, – натянуто улыбнулся шторм-капитан. – Не стоит говорить о мрачностях.
– Вижу, ты настоящий подводник, Стат – опасаешься примет. И мне, конечно, тоже не хочется о мрачностях. Только ты запомни, – командующий флотом поднял палец. – Чует мое сердце, что данное тебе задание очень и очень непростое. Я надеюсь на твою удачу, но больше всего я полагаюсь на твою осмотрительность. Мне хочется верить, что в решающий момент ты будешь полагаться на свое внутреннее понимание происходящего гораздо больше, чем на кодированные конвертные закорючки. Надеюсь, ты меня понял, шторм-капитан.
Вообще-то Стат Косакри в том момент понял не очень много, прозрения ждали его впереди. А вот что у него возникло тогда, это чувство будто он уже никогда не встретится с Критхильдом. Странно, контральто-адмирал вроде бы покуда не собирался на повышение.

5. Капкан

Самое главное, что сохранение статус-кво не давало «Кенгуру» никаких преимуществ. Конечно, начинать бой самому стало бы еще более глупо, но сохранять все как есть, тоже не выход. Рано или поздно, а вообще-то наверняка очень скоро, накопленная в результате противодействия среды курсовая ошибка выйдет за всякие допустимые пределы. В плане того, что допустимо по курсу, еще туда-сюда: «Кенгуру-ныряльщик» лодка большая, океанская, и в силу катамаранной конструкции, способна стрелять не только вперед-назад, но и с любого бока. Однако есть еще такая штука, как дифферент, и вот здесь пускать все на самотек долго никак не получится. Как не совершенен «Кенгуру» делать кувырки в воде он все-таки не способен. А значит, так или иначе, но придется снимать блокировку с автопилота управления рулей глубины. И тогда субмарина станет акустической линзой. Хотя, кто знает, может она и так уже достаточно ясно наблюдаема во вражеских экранах? Проверить сие нельзя. В этой Вселенной что-то серьезное получается познать только опытным путем, через активные действия – никак не с помощью скрытых.
Так вот, исходя из того, что рулями все ж-таки придется шевелить, да и вообще, «Кенгуру» уже сейчас идет на сближение с противником, то рано или поздно его «услышит» даже седая древность – «мокрица». И что тогда? В плане мирного разрешения конфронтации? Спокойно вскрываем «капитанский» пакет, узнаем дальнейший маршрут и… «До свиданья, соседи по планете! Очень приятно было познакомиться! Но нам, к сожалению, пора!». Как бы не так. Они что, зазря так долго ожидали? Ведь они пойдут следом. Может быть, и не все скопом, а только самые «продвинутые» технически. Какая разница? Задание и даже курс «Кенгуру» сов-секретны. Как же можно будет двигаться, имея за собой целую кавалькаду шпионов? А ведь они теперь не отпустят. И значит… Развернуться назад, и пусть брашские «пираты» идут до Горманту, насколько им позволит смелость и хранящиеся в сейфах инструкции? Что по этому поводу скажет адмирал Критхильд? или адмиральский совет? В общем, конец успешной карьеры подводного «охотника». «Господа браши, поздравляю с победой, и с экономией торпед!» И тогда…
Ну-ка, изобретите способ отрыва от пяти преследователей за раз? Тут уж действительно, хоть самому начинать бой. Вдруг лучше, и правда, «последний и решительный», плюс – орден «Императора Грапуприса» степени «золото» посмертно, чем позор понижения в ранге? А хотя, может статься, что покоящееся в конвертике задание в том и состоит, чтобы придумать новый способ отрыва от преследователей. Не пора ли его вскрывать? Однако сейчас явно не время покидать центральный боевой пост, и запершись со жрецом в кают-компании колдовать над ручной кодировкой.
И значит, плывем дальше, продолжая отслеживать нарастание курсовой ошибки.

6. Академии и абитуриенты

Возможно те, кто принимал его в академию, кое-что просмотрели. И ладно военные моряки, хоть и давно сухопутные, по случаю преподавательской работы, но все равно помнящие море. Знающие, что некоторая отрешенность взгляда, в связи с постоянным заглядыванием в загоризонтную даль, есть не лишняя для будущего капитана флота черта. Может быть даже необходимая, а в некоторых случаях, к примеру, когда ты неожиданно посреди моря сталкиваешься с ударным флотом брашей, а за плечами у тебя всего-то почти прикончивший ресурс миноносец, да пустые, после боя арсенальные погреба. Так что морякам-флотоводцам простительно, но вот куда смотрели медики? Ведь не может же быть, чтобы с мозгами у него, ну, совершенно все было в норме, так? Ведь не выработалось же это в абсолютно зрелом возрасте, когда командно-хозяйственные обязанности уже не давали не то что продохнуть, а даже спать более трех-четырех часов? Ростки должны появиться гораздо раньше. Кто может исключить, что в детстве у него не наличествовал аутизм? В слабо выраженной форме, разумеется. И ведь понятно, что если приписанные к академии Флота Закрытого Моря медики сотворили ошибку, то уж явно не преднамеренно.
Видите ли, проведенная великим Грапуприсом Тридцать Первым Большая Воспитательная реформа наряду со многими другими проблемами решила и проблему протежирования при поступлении в высшие учебные заведения. Действительно, какое значение могла теперь иметь родственная протекция, если никто не знал, кто от кого и когда родился? Все с раннего младенчества воспитывались в «униш» – универсальной школе; там тебе ни пап, ни мам, а тем паче бабушек-милушек – только строгие тети, да иногда дяди с розгами: очень последний предмет в воспитании настоящего гражданина империи помогает. Так что когда абитуриент Стат Косакри прибыл поступать в академию, то по всем обстоятельствам не мог обладать абсолютно никакими преимуществами, окромя личных качеств. Понятно, случайности везде и всюду вносят свою лепту, внесли они ее и сюда, в ситуацию, когда никто не прочувствовал его схоронившейся в нутре странности.
Да и вообще, какие случайности-вероятности? Может, кто-то из экзаменаторов и уловил некую ускользающую тень на психическом горизонте – что с того? Отсеивать, в общем-то годного паренька, по какому-то внутреннему навету? Его что назначают на должность в Великую пирамиду, подносить императору чемоданчик спец-связи с оперативными штабами? Вовсе нет. А сообразительных пареньков и так нехватка, видимо, несмотря на всю похвальбу с «универсальными школами», чем-то они настоящих, природой и богами выданных, пап и бабушек не заменяют. Правда, об этом вслух «ни-ни». Нет в трехсолнечном мире лучшего места для детишек, чем «униш». Но все ж-таки в результате имеющихся на лицо, но не попадающих в статистику, фактиков все академические офицеры-учителя в курсе, что в каждого, в поле зрения попавшего, более-менее развитого мальчишку нужно зубами цепляться. Тем более что он с руками-ногами, и ко всему прочему, с двумя штуками тех, и двумя штуками других. Ибо после Второй Атомной, сами понимаете, на этот счет не то что не густо, но всяко встречается. Старенькие говорливые нянечки с роддомов бывает такое наболтают…
И это при том, что особо говорливые обычно берутся на заметочку, и в управление «белых касок» на собеседование «шагом марш!» Так вот, рассказывают, случается не то что с недостаточным, иль чрезмерным количеством ног, так еще и голов. Но то, наверное, все же слухи, ибо еще ни разу из «униш» никто с двумя-тремя головами, и даже тремя-четырьмя глазами, не выпускался, а уж тем паче в абитуриенты морской флота не записывался. И значит…
Да, но есть же другие, не столь заметные, как двурядные головы отклонения в здоровье. Ведь «униш» не всесильна, не все может умелым воспитанием и прилежанием нянечек исправить. Иногда не получается. Так что за здоровых парней – культурная, умело замаскированная драка между военно-учебными заведениями. И потому…
Разумеется, если действительно никто ничего не заметил, и все дело в умелом сокрытии перед встречными своих тайн, тут уж…
Знай об этом военно-морская, да и любая другая разведка, ушлые ребятки оттуда абитуриента Стата Косакри обязательно бы нашли и, во имя императора, бога Эрр и мамы-звезды Фиоль, как пить дать к себе переманили. Так что тем паче, не гоже преподавателям-морякам слишком пристально вглядываться, а тем более в личном деле карандашиком что не надо метить. Пусть поступит, там видно будет. Эскадренный боцман что надо заметит, и где требуется резьбу-гаечку в мозгах пустотелых подкрутит. Тем паче, не слишком они пустотелые и разбазаривать такое добро не стоит. И так не справляемся. Корабли со стапелей сходят и сходят, а на всех них требуются грамотные, с руками-ногами и однократной головой, командиры и помощники командиров. Только успевай в Академии Флота Закрытого Моря погончики навешивать и кортики с посеребренными ручками выдавать. Приклонил колено, и ать-два по трапу на борт, а там, как судьба вынесет, может и действительно на капитанский мостик.
Стата Косакри вынесла. Правда, у него был не мостик, а…

7. Весы

Очень просто представить себя на месте капитана «Герцога Гращебо». Задание у него, в изначально плановом виде, по-видимому достаточно тривиальное. Подумаешь, прийти, не слишком загодя, в указанные координаты; осмотреться; дождаться прохождения «Кенгуру-ныряльщика». Зафиксировать время, курс, и высунув антенну наружу сообщить в МЮКР, что наблюдаемый «живехонек» и успешно прошел нужную точку коррекции. Ну может, для довеска, еще проследовать некоторое время за «Кенгуру», прикрывая тылы.
В сегодняшней ситуации командиру «Герцога» есть от чего взяться за голову. Вместо – точнее ранее – «Кенгуру» прибыла целая «топящая пятерня» южан. И прибыла наверное вот-вот, ибо если бы гораздо ранее, то уж наверно «Гращебо» умудрился бы сообщить в МСОО о превосходящих силах и те бы с помощью сверх-длинноволновой связи сумели б передать на «Ныряльщик» предупреждение. Хотя, Звезда-Мать свидетель, с этой бюрократией Министерства Стратегической Обороны Океана может случиться всякое. Вдруг предупреждение «Герцога» просто-напросто не дошло? Вражеское помеховое поле задавило передачу! Тут в местной эскадре уже выявлены «плетенки»: они штуки длинные, в них, наверное, всякие изыски аппаратуры можно напихивать и напихивать. А может командир «Герцога» даже не имел возможности что-либо сообщить. Или тут его изначально заставляют маневрировать только так, как выгодно брашам. Еще бы, такой перевес. Хорошо уже то, что он вообще еще здесь. Командир Серого флота явно не трус. Крейсировать тут среди десятков нацеленных в твой корпус «гвоздей» – дело совсем-совсем непростое. Нервы – дело серьезное, они могут не выдержать. И тогда: полным ходом хотя бы куда-нибудь подальше. Или: долой прозрачные боевые колпачки на пультовых кнопках и…
Соотношение по количеству запущенных торпед, даже при перехвате инициативы, все едино, одна к трем как минимум. И главное, брашские радио-дипломаты могут совершенно не маскировать потопление «Герцога». Наоборот, требовать у Империи объяснений за агрессивную выходку Флота Закрытого Моря.
Ну, а если без перестрелок и прочего, то опять же, что ждет капитана «Гращебо» по прибытию в адмиралтейство ФЗМ? «Доложите, почему вы не выполнили задание по безопасному прохождению «Кенгуру-ныряльщика» в заданной вам акватории?». И уж иногда действительно лучше славная смерть в схлопывающемся от давления железе, чем теплые капли пота на висках, под холодным взглядом обвинителя «чаек-патриотов». И понятно, что нервы командиру требуются действительно железные, ибо много часов они работают как весы, по одну чашу которых эти самые капли, а по другую батарейные мембраны вражеских «гвоздей». Пока, кстати, все сохранялось в равновесии, но теперь на место прибыл не запоздавший, но явивший не к первому акту, «Кенгуру-ныряльщик». И теперь он тоже брошен на чашу весов. Куда-то они шатнуться?

8. Пираты и договор

Вообще-то номинально, по крайней мере, в результате Второго Аберанского мира, экватор на Гее обязался стать чёткой разделительной полосой. Но как известно, обе высокие стороны данной планеты не любили особо договариваться, а если в чем-то и договаривались, то очень скоро начинали испытывать любые договоры на прочность, проверяя в силе ли противник обеспечить выполнение подписанной бумаги. Кроме того, на экваторе очень сложно установить какую-то маркированную границу, тем более в глубине воды. Как следствие, и браши и эйрарбаки тут же начали игнорировать свои же подписи, ссылаясь на плохую видимость, или на слабую ориентацию в акватории столь большого океана. Так что, поскольку экватор не стал настоящей следовой полосой, и каждый норовил ее миновать при любом удобном случае, а любые ноты по данному поводу игнорировались, то против нарушений имелось только одно средство – расценивать любых нарушителей как пиратов.
Ведь для пиратов, по крайней мере, по их разумению, границ не существует в принципе. В лучшем случае, вся вода для них как бы нейтральна, ибо они следуют по водной глади куда угодно. Опять же теоретически, а может и практически, любые суда встретившиеся им на пути считаются их добычей. Следовательно, в противовес этому и те самые суда, столкнувшиеся с пиратами, обязаны рассматривать их как опасных противников, коих требуется атаковать незамедлительно, ибо через некоторое время, все едино, подвергнешься нападению сам. Кроме того, если подумать, то при удачливой ситуации, пиратские корабли не обязательно тут же топить, вполне разрешается и захватывать. Так что в этом плане, флоты обеих высоких договаривающихся сторон получили как бы корсарские полномочия. Потому, с такой точки зрения, пиратство на Гее стало считаться как бы узаконенным явлением, то бишь по сути, не являлось таковым вовсе.
Например, любое одиночное плавательное средство противника, в случае перевеса сил тут же атаковывалось. Причем в максимально возможном темпе, дабы «мявкнуть», то бишь подать «SOS» никоим образом не получилось. Ибо хотя война дело обычное, но больно уж она хлопотна, когда переходит некоторый рубеж. А так, мало ли что? Мало ли в океане гибнет корабликов по естественным, природным причинам? Ураганы способные обогнуть весь водный мир! Волны-убийцы, неизвестной и доселе не исследованной природы! А может быть даже, какие-нибудь гигантские хищники? Мало ли что может обитать в воде, слой которой местами покрывает сушу двадцатью и более километрами? Кроме того, некоторые исследователи-океанографы утверждают, что морские ядерные взрывы, и даже затопление отработанных реакторов, влияют на океаническую фауну. Кто гарантирует, что в море за последнее время не завелось что-либо воистину большое?! Способное, по ошибке или там как, глотнуть какую-нибудь китобойную базу. Так что, сами понимаете. Мы ничего не видели. Но у нас тоже иногда пропадает то или сё. Бывает, даже линейный корабль. Совсем, совсем не стоит, плавать в одиночестве. Моря-океаны стали столь непредсказуемы. Тем более, хищникам-мутантам ведь не объяснишь, что этот корабль военный, а этот совсем мирный – рыбку ловит. Им, понимаете, все равно. Во втором варианте даже хуже. По разумению хищника – это прямое расхищение его личной собственности. В общем…
В общем, обороняем свою половину океана всю и везде. А при случае, и чужую половину. Как говорится, «что получится» может быть потоплено где угодно. Единственное ограничение, делать это тихо, а значит никоим образом не с помощью ядерных зарядов. Те, только в пределах указанных тем же Аберанским миром рубежей и случаев. Допустим при заходе в подконтрольное полушарие чужих калибров свех-опасного уровня. Тут уж извините!
Однако какие-нибудь въедливые юристы могут накопать, что в упомянутом договоре имеется пунктик о предварительном предупреждении. Ну что ж, радио изобрели давно, а конкретное время паузы перед применением оружия не оговорено. Вполне нетрудно за две секунды до команды «Пли!» переслать цели текст подзабытого меморандума. Пусть просветятся, пока снаряд движется по траектории.
Так что, в общем-то, соблюдать планетарные договоры вполне не трудно. Надо лишь иметь желание.

9. Осциллографы и кривые

Ладно, самый героический вариант из имеющихся – это бой. Надо бы подготовиться к нему достойно, тем более что скорее всего он начнется не по эйрарбакской инициативе, и значит останется очень мало времени для доблести. Обидно, если вся она схоронится только в возможных, но не осуществившихся вариациях конуса будущего; не перетечет вниз, выдернутая нитками наших желаний.
Итак, что там напредставляло наше сознание, что там оно напроецировало в отгороженной двойной переборкой тьме? Что оно там родило и домыслило исходя лишь из рисования осциллографов и жрущей атомную мощь без меры математической машины Понча Эуда? Что там за призраки в подводной ночи и как мы можем с ними бороться? Может быть, достаточно будет отключения питание осциллографов? и тогда вместе с диаграммами сдует и маскирующиеся фоном субмарины? Кто собственно проверял метод? Однако это вне правил игры. И значит, действуем как принято.
Кто там у нас поближе, и уже находится в зоне досягаемости «гвоздя»? Пожалуй, пока никто. Может уже пора шевелить рулями, увеличивать ход и сближаться, дабы успеть выйти на рубеж атаки до пуска чужих подводных снарядов? Наверное, не стоит. Такой маневр может быть действительно истолкован как атака, а к тому же, только Мятая луна знает, реальный диапазон стрельбы вражеских «гвоздевых пушек». Тогда, может пустить в дело самонаводящиеся торпеды? Их дальность поражения уже позволяет. Однако что толку? С такой дистанции их спокойно перестреляют те же «гвозди». Что-то может выгореть разве что при нацеливании в старую посудину «мокрицу». Вполне вероятно, далекие южно-континентальные портовые механики скажут нам за такой подарок спасибо. Легко представить, как им надоело латать трещины в корпусе этой древней кастрюли. Однако будет небольшим подвигом обменять супер-модный «Кенгуру-ныряльщик» на гнилую, допотопную железяку.
Тогда может, «продувка!» и «рули – на всплытие!» А там, «верхнюю мембрану расчехлить!» и «программируемые двух-средовые «супер-гвозди» в очередь!» Если повезет, успеем услышать, точнее, разглядеть в растянутом экраном синусоидном месиве, как хлюпнет в водную толщу полетавший в воздухе снаряд. И даже, убедимся в его функциональности, по излучению пиктограммы поисковой головки.
Однако и тот и этот вариант предусматривают нападение на брашей. То есть может быть даже развязывание войны. Там, в адмиралтейских бункерах обоих континентов пальцы дежурных адмиралов всегда на кнопках оповещения. Вполне может случиться, что эта стычки на экваторе послужит детонатором для всеобщей команды «фас!» Разве кто-то сверху давал нам подобные полномочия?

10. Хирургия, воспитание и генетический код

На счет того, куда девались всяческие живородящиеся уродцы – эдакие пенки Второй Атомной – вопрос особый. Вряд ли кто-то всерьез поверил мелькающим циклов пять-десять назад сообщениям об успешном удалении у того либо иного жителя отдаленной провинциальной деревни второй, паразитной головы. Хотя разумеется, кто спорит по существу? Возможно, элитные имперские хирурги напряглись и сотворили реальную сенсацию. Конечно, дело происходило не в прямом эфире, так что мало ли что там в действительности деялось. Может, провинциалов тех было не один и не два, а десяток или более. И прежде чем у скальпельных мастеров что-то наконец вышло, они уж весь предыдущий десяток переработали в фарш. Ну, а когда наконец-то получилось, тут уж поддетая на ниточку пресса взвилась победными реляциями и репортажами. Кстати интересно, откуда в каких-то отдаленных от метрополии и побережья Эйрарбии местах завелась экзотика? Вроде бы браши во Второй Атомной запалили ядерные гостинцы именно вблизи своих плацдармов. Хотя кто знает, как там атмосферные течения разносят поверху, а потом просыпают вниз радионуклидную жуть, вдруг всю ее скопом возле тех самых захолустьев и валят грудой? Если так, то забота великого Красного бога Эрр прямо-таки на лицо; он явно хорошо ладит с арифметикой, ибо если б осколки трансуранидов выпестовались из атмосферы где-то в центральных магистратах – жертв оказалось бы не меряно. Конечно, лучшим вариантом стала бы дармовая транспортировка вознесенных изотопов куда-нибудь ближе к Брашпутиде, но уж и на том спасибо. Может у бога заведующего войной свои соображения. К тому же, некоторые бесхребетные языки рассказывают, что псевдо-дочеловеки браши тоже ему молятся, только зовется он у них по чудному – Кровавый Пожиратель.
Ну так вот, даже если отдельные достижения пластической хирургии Империи имели место в действительности, вряд ли только этим можно объяснить отсутствие среди выпускников «униш» двухголовых и трехногих монстров. Предполагается, что не зря именно после Второй Атомной воспитание детей в семьях было запрещено, не только по вроде бы природной кровожадности императора Грапуприса жесточайше подавлялись «мамкины бунты». Наверно, хотя это может быть только догадками неподкрепленными статистикой, именно после сбрасывания брашских «свиноматок» в океан и начала загибаться вверх кривая рождения уродцев. Едва выстоявшей после агрессии стране было вовсе не до благодушного созерцания реальности – уж как случилось, пусть так и будет. В больничных палатах вполне, даже с перебором, хватало полуживых зрелого, утилитарного возраста, и вовсе не дело было бы в тот час разбазаривать ценнейшие медикаменты, и многосменное недосыпание врачей на нежизнеспособных представителей будущего поколения. Требовалась срочная селекция.
Однако люди не растения, не все решатся на самостоятельное устранение ошибок природы. Дело требовалось брать под серьезный контроль. И может, действительно Грапупрису Тридцать Первому просто не повезло, а сам он был вполне мягоньким по натуре – хуже оловянного имперского парашютиста никого-то в своем детстве лучезарно-провинциальном не обижал, да только, как говорится, «время выбрало». Куда ж деться от судьбы? Ну, а уж после подавления восстаний вполне жизнеспособных взрослых, пытающихся прорвать стены «универсальных школ» – отобравших у них детушек, – когда пришлось организовать для отпора армию, со старым Золотым веком Эйрарбакской Империи пришлось распрощаться навсегда. Ведь новые поколения все поголовно пришли оттуда, из «униш». К строгим тётечкам с двумя руками и розгами они привыкли с младых ногтей, престарелых пап-мам у них не имелось, так что шантажировать их было нечем, а управлять проблематично. Разве что прямым принуждением. Однако это иллюзия, никто еще только на розгах и полицейской дубине далеко не уезжал. Но ведь воспитывают не только розги, еще и коллектив. А коллектив – это великая сила. Кто не верит, посмотрите на опоясывающий империю Большой вал береговой обороны! Думаете, супер-пупер экскаваторы? Ничуть не бывало – мобильные атомные реакторы позарез нужны танкам, а не строительно-монтажной технике. Мерно и с энтузиазмом двигающаяся лопата – вот основной политический и военный инструмент.
Ах да, мы беседовали о должном появиться и поглотить все и вся поколении уродов? Что-то не наблюдается. Видимо «универсальные школы» сделали свое дело – они произвели отбор. На самом раннем этапе. Величайшая на планете империя крепко тискала в руках не только штыковую лопату, но и генетический контроль над населением.
И кстати, никаких абортов. Рожайте, кто и сколько захочет. Только приносите куда надо ваших детушек, мы сегодня их за ужином…
Короче, будут из них новые люди.

11. Наблюдение

Значит позиция – тайно ко всему готового наблюдателя – это сейчас верх благоразумия. «Я надеюсь на твою осмотрительность», – вот как выразился тогда двузвездный Критхильд. Хотя, что в настоящий момент есть Критхильд? После полумесяца подводной жизни – смутный образ, а реально, может и давно несуществующий субъект. И уж точно, он теперь менее значим, чем любая из осциллограмм в выпуклом экране. Да вообще-то, с ними сейчас и не стоит сравнивать. Они важнее, чем окружающие, вперившие глаза в эти же развертки люди. Случись сейчас с любым из них что-нибудь… Допустим, сердечный приступ или кровоизлияние в мозг, от перенапряжения – что с того? Прочь с кресла, и в сторону. Пусть с ним занимается кто-то на заднем фоне. А в кресло, к пульту – срочную замену. Чтобы наличествовал воспринимающий сигналы аналитический механизм. Так же точно, как и с выходом из строя какого-нибудь электронного блока. Чуть что: выдергиваем из стены, к Мятой луне разъемы; ящик с ЗИП-ом наружу и новую, «с нуля», технику «в обойму». С шалящим узлом будем разбираться потом, после боя, если останемся жить. Так же и с человеком. Потом будет бортовой госпиталь, и гостинцы из секретной, припасенной для праздников заначки, и щадящие похлопывания по плечу: «Давай, быстрей поправляйся, нам так тебя не хватает». И значит, что есть вся эта людская суета вокруг? Совсем ничего не значащая толкотня. Брожение, акустические колебания в перепонках, если закрыть глаза или окончательно сосредоточиться на мельтешении лампочек. А если надеть наушники, то уже даже не в перепонках. И тогда только те, не ощутимые внутренним ухом, растянутые в синусоиды, и тоже вроде бы акустические волны откуда-то снаружи.
Если, разумеется, верить, что там, за панелями, действительно есть какие-то хитрющие сенсоры-поисковики, преобразующие что-то уж слишком длинноволновое – запросто, без помех, огибающее всего «Кенгуру-ныряльщика» целиком – в нечто более компактное, и наблюдаемое в экране. Значит, наше дело, а по большому счету – цель существования – смотреть в этот самый экран, дешифровывать стоящие и бегущие по нему импульсы, уяснять акустические колебания докладов, и вовремя, без задержек выдавать ответные импульсы-колебания. То есть, делать нечто похожее на участие в игре. Только относиться к этой игре требуется с полной серьезностью, даже хуже, ни в коем случае не показывать, что ты раскусил суть загадки. И дело в общем-то не в том, что в случае раскрытия обмана, тебя выставят вон. Дело в том, что если только незримый партнер, вырисовывающий экранные синусоиды и все остальное помимо экрана, догадается о твоем тайном скепсисе, он сразу перебросит игру на уровень выше, или на несколько уровней. Тогда ожидай сюрпризов. Возможно, кто-то в боевой смене действительно свалится в обморок, причем, в падении задев какой-то из архиважных тумблеров на пульте. А быть может, где-то за несколькими, подозреваемыми в реальности, отсеками самовозбудится торпедная головная часть. И тогда вокруг начнется такая сумятица, что игра замаскируется окончательно.
Так что не будем раздражать дракона, продолжим играть по правилам – верить полной реальности и интерпретации осциллограмм.

12. Сказки моря
Вторые парусники 

Вообще, когда-то ранее, мир создаваемый вокруг был много интереснее. Правда, перекос как всегда имелся в сторону ужастиков. Но уж так в этом сценарии вселенной повелось. Тогда Стат Косакри не имел еще в подчинении атомохода, да и вообще, его плечи не украшали офицерские эполеты. Он был курсантом-стажером на эсминце-корвете «Пришелец-Близнец». (Название пришло из астрономии; в честь несколько раз за всю историю науки наблюдаемого холодного объекта, летающего по своей сложной траектории парой). Атомный эсминец-корвет это очень легкая, скоростная плавающая машина. Броня у него жиденькая – по меркам Геи ее даже попросту нет, – пушечные орудия отсутствуют, есть разве что пулеметы, от дирижаблей отмахиваться, а главным оружием значатся торпеды. В общем, цель «жизни» корвет-эсминца – обнаружить в процессе фланирования по морю вражескую эскадру, пустить в ее сторону пару-тройку самонаводящихся торпед и скрыться в самодельной дымовой завесе, задействовав реактор на предельную мощь. Эдакое оружие слабых, даже как-то не вяжущееся со статусом мощнейшей на свете империи. Да разумеется, таким образом допустимо шалить только в период войны. А матросу-курсанту Косакри пришлось служить во времена вполне мирные. Кстати, каждый будущий офицер-подводник обязывался пройти одну из стажировок в надводном флоте, так сказать, «для выработки навыков взаимодействия и образного понимания происходящей на театре военных действий ситуации».
Так вот, в мирные времена корвет-эсминцы занимались патрулированием океана Бесконечности и не только в своем, Северном полушарии, но весьма часто и в Южном, отошедшим по не слишком давнему, но усиленно забываемому ВАМД (Второму Аберанскому мирному договору) к Федеральному Союзу, ныне – Республике Брашей. В случае необходимости, высокая скорость позволяла эсминцу оторваться от тяжелых крейсеров, по крайней мере, так следовало из теории. Ну а цели внедрения в чужую сферу влияния могли быть самыми разнообразными, иногда даже совершенно непредусмотренными изначально. Например, тот случай с перехватом пиратского парусника брашей. Перехвачен он, кстати, был южнее экваториальной границы, но ведь перед этим он однозначно побывал на севере.
Шел век Вторых парусников – своеобразная реакция на топливный кризис. Если для военных кораблей реакторы стали делом привычным, и команду совершенно не волновало являются ли их боевые походы рентабельными, то для торгово-рыболовного судоходства дело обстояло совершенно не так. Мало того, что плутоний с ураном стоили неимоверно дорого, так еще абсолютно все добытые рудокопами расщепляющиеся материалы предназначались исключительно государственным структурам. Ну а когда нефть стала выжиматься из скважин по капелькам, тоже самое произошло и с природным топливом. Частному капиталу пришлось выкручиваться. Вот тогда и наступила эпоха Вторых парусников.
Правда, рассказывают, что без вмешательства правительства Федерального Союза Брашей дело не обошлось. Наверное, это так и есть, ибо где частникам набраться денег на инновации? Хотя конечно они могут и наличествовать, но рисковать своими кровными за абсолютную новизну – дело частному бизнесу не свойственное. Возможно, правительство имело тут свой резон. Вдруг в процессе экспериментов появится нечто подходящее для применения в бою? Не обязательно торпеда на парусах. Но допустим, какой-нибудь бесшумный фрегат – поисковик эйрарбакских АПЛ. И кроме того, в конце-то концов, война войной, но ведь даже тем же матросикам надо иногда что-то жевать. Или каждый линкор должен еще и рыбу удить? А эсминец, вместо пассивной антенны, волочь по глубине трал? Так ведь ударные армады, кроме всего прочего, еще и не всегда где надо плавают. Например, в акватории архипелага Слонов Людоедов.
В тамошних, на горе не слишком глубоких водах, после морского сражения – так и названного: «Битва за острова Слонов Людоедов» – одновременно затонуло около двадцати атомоходов. Так мало того, что на некоторых особо крупных линейных кораблях имелось по нескольку реакторов-движителей, многие ушли под воду с неиспользованным ядерным потенциалом. И погрузилось все сие добро, понятное дело, не просто в целости-сохранности, а порядком раскуроченным. Как результат, эта самая островная гряда не только никому теперь не требуется, как место базирования, так еще в тамошней акватории невозможно есть рыбу. В смысле, есть-то можно, но вот насладиться перевариванием не получится. Некоторые привирают, что после жарки той трески-ставриды даже сковородки еще долго светятся от наведенной радиации, а уж желудки… В общем, в флюрографию можно не обращаться. Да кстати, пагубный фактор сказался не только на водоплавающих, архипелагу тоже досталось. Так что эти самые, уникальные слоники, в честь которых пошло название, также улеглись брюхом кверху. И местные аборигены за компанию. Оказывается слоны-людоеды не успели их всех слопать, или может ретроспективная молва приписала им излишнюю плотоядность. Однако теперь уже не разобрать. Правда, ходит какой-то непонятный слух, будто те хоботатые каннибалы вымерли не повсеместно, и будто на одном из островов теперь завелись монстры почище их дедушек и бабушек, и будто те слонятки стали еще толи невидимками, толи научились менять окраску, как хамелеоны. И вроде бы теперь, обнаружить их можно только в последний момент, когда хобот-душилка накручивается сзади и мягким усилием разъединяет шейные позвонки. Говорят, в момент удушения сам хобот становится виден – краснеет, ибо к нему приливает кровь. Конечно, слухам такого плана цена четверть медного грапуприса за дюжину, тем более что официально никто из людей на островах не бывает. Но все же по другим слухам, где-то на архипелаге размещена исследовательская станция, для изучения приспосабливания к условиям жизни при повышенном фоне. Если так, то ясно откуда дует ветер, то есть распространяется шепоток. Пока на такой работе дождешься прибывающих за три моря сменщиков, да на светящуюся рыбку налюбуешься, таких страстей в голове наизобретаешь, что в нормальных условиях и рассказать неудобно.
Так вот, с боевых кораблей треску и сельдь ловить массово как-то не пристало. И значит, любому царству-государству требуется специальный рыболовецкий флот. А еще конечно, страсть как нужны относительно дешевые транспортно-торговые эскадры. Хотя бы для снабжения тех же самых передовых военных баз. Вот потому правительство и спонсировало всяческие изобретательства касающиеся производства ветродувных кораблей. Естественно они появились не только у брашей, но и у Эйрарбии. Ведь топливный кризис взял за горло сразу всех.
Вторые парусники значительно отличались от древних, известных по гравюрам Первых. Тут вовсю применялась автоматика. С помощью нее паруса складывались, вертелись туда-сюда и натягивались на реи. Может, это было не слишком дешево, но все-таки экономичней, чем цикл напролет возить по морю несколько сотен крепеньких мужичков, основное предназначение коих лазать и скакать по мачтам туда-сюда. Дело даже не в том, что человек явно, вопреки одной из диких теорий, не произошел от приматов лазающих по секвойям. Может, таковое ответвление рода и имелось, но ясно почему сгинуло. Ибо при каждой скрутке парусов, кто-то, на высоте, не удерживается, кувыркается, и испытает состояние невесомости где-то в течение трех с половиной секунд, а замазка мастикой места стыковки его головы с палубой заставляет самые туповатые мозги не в шутку задуматься о бренности окружающего бытия. Дело в том, что всю эту ораву троглодитов приходится все время кормить. То бишь, вся выловленная рыба тут же и перерабатывается в отходы. И конечно, круговорот пищевой цепочки это очень правильно, но все же, главная цель плавания под парусами значилась в перекачке рыбы из глубины на материк. В общем, автоматика тоже конечно требует питания, но добывать и транспортировать киловатты гораздо легче.

13. Команды извне

Правда, правила все равно могут меняться. Но не нами – внешними обстоятельствами. Точнее, вроде бы внешними. И доводятся они опять же через синусоиды и прочие колебания. Например, вот так:
– Шторм-капитан, донесение по акустической линии!
– Шифровка?
– Да.
– Распечатку!
– С дешифровкой или…?
– Бегом!
Ясно, что это от «Герцога Гращебо». Больше не от кого. Больше никто из своих в окрестностях не обнаружен, а сообщения из адмиралтейства ФЗМ и Министерства Южно-Континентальной Разведки идут по СНЧ. Разумеется, в деле могут быть задействованы океанические буи. Но маловероятно, дорогое это удовольствие – разбрасывать по океану неохраняемое имущество. Теперь отрываем глаза от экранов и книппелей и читаем хронопластину.
«Командиру «Кенгуру-ныряльщика»! Во имя Звезды-Матери, уходите на полной скорости!!! Я обеспечу прикрытие! Командир «океанского хищника» «Герцог Гращебо» тенор-капитан Ирсат Льрибо. Серый Флот Закрытого Моря».
Как прикажете это понимать? Переспрашивать не получится. Посылать сообщения в окружении врагов – это лично дело тенор-капитана Льрибо. Но нам, ко всем прочим неприятностям, не хватало еще выдать «Кенгуру» с головой. Хотя конечно, если командир «Герцога» обнаружил наше прибытие, то какая гарантия, что нас не слышат и все остальные участники спектакля? Ладно, сейчас дело даже не в этом. Никто от нас ответа и не требует. От нас, кажется, требуются действия. Рассуждать получится после. Хотя для порядка надо бы кое-что проверит.
– Можно, хотя бы примерно, указать направление посылки сообщения?
– Даже вполне точно, шторм-капитан. С вероятностью восемьдесят пять процентов оно с «хищника» «Герцог».
– Благодарствую.
Ну, что ж, просто так «океанские хищники» себя сами не выдают. И для красивости, в боевых сообщениях, не лепят восклицательные знаки без счета. А значит…
Жмем кнопки и, на всякий случай, дублируем голосом:
– Вернуть власть автопилоту рулей!
– Автопилот в активном режиме!
– Боевой поворот на девяносто вправо! Угол погружения двадцать!
И снова «есть то, и есть сё».
– Реактор! Полный нагрев!
Действуем, ибо на этом поле главные игроки покуда не в нашей боевой рубке. А значит, мы сами только передающее звено от совсем незнакомого, но видимо очень решительного человека-призрака Ирсата Льрибо. И никаких шуток. А обдумывать, что к чему будем после, когда появится время.

14. Сказки моря
Акватория солнечного фокуса 

Был ли данный парусник тривиальным явлением? Не в конструкции – в плане груза, понятное дело. Может быть, для кого-то и так. А для курсанта-моряка Стата Косакри это оказалось в некотором роде откровение. Даже его догадки об искусственности мира на миг, но пошатнулись. Ведь в трюмах брашского ветрохода находилась вовсе не рыба.
Южанам не повезло. Хоть у них была и не старинная деревянная посудина, вылепленная с гравюр, а настоящий пластиковый корабль эпохи Вторых парусников, он все едино не изменил свою природу. Не на звездном ветре же он путешествовал, правильно? А потому когда трехмачтовый транспорт попал в зону ССФ – сдвоенного солнечного фокуса, – все его многочисленные косые и многорядные прямые паруса из искусственного волокна провисли так же как и у древнего Первого парусника. А ведь еще наверное «морские леопарды», времен романтических открытий, предупреждали салаг: «Не дай вам Фиоль-Мать, и убереги покровительница моряков луна Странница, от попадания в ССФ». Понятно, у брашей боги именовались несколько по-другому, что не суть. Ибо в зоне ССФ всегда, по божественным, или там, геофизическим законам, наличествует полное отсутствие ветра – мертвый штиль. Ну а эта брашская баркентина «Хромой затейник» умудрилась угодить прямо туда. То ли она была перегружена более чем надобно, и капитан не рассчитал скорость, то ли был убежден, что важнее уйти с Северного полушария, а уж в своей половине мира и ССФ не страшен, однако он туда угодил.
Вообще конечно, в какой-то мере южанина понять можно. Наверняка у него имелась связь с одной из брашских морских армад. Ибо стало бы совсем эпилепсией рыпаться в подконтрольную эйрарбакскому флоту зону, не имея понятия, где в настоящий момент находятся их патрульные силы. Потому он видимо и торопился уйти, ибо с северо-востока приближалась патрульная «стая» Белого Дважды Ордена Золотой Черепахи флота, а маневр с обходом зоны возможного сдвоенного фокуса затягивал нахождение за линией экватора. Кто знает, вдруг какой-нибудь далекий носитель «загоризонтника» уже послал импульс в его сторону, так что в случае чего «баки» могли садануть гроздью снарядов даже не высунувшись из-за горизонта? Парусники не таскают лишнего оборудования, и нет никакой возможности выяснить прошелся по тебе радиоимпульс загоризонтного локатора либо нет.
И наверное, даже после, угодив в ССФ, капитан федералов тоже не очень волновался. Судно его состояло в основном из пластика, покоилось на одном месте, паруса полностью уложены, так что для всяких радаров оно теперь представляло не самую удобную цель. Так, фоновый элемент, который вполне можно «прохлопать» среди прочей экранной ряби. Откуда он мог знать, что его выдаст пение?

15. Полный ход

«Кенгуру-ныряльщик», идущий на полной скорости, слышен наверное на триста километров. Весьма интересно, как можно «прикрыть» шумовые составляющие шести водометов-толкателей? Чем так сильно получится отвлечь седую древность буксируемых «мокрицами» сонаров? А уж тем более, растянутую вдоль длиннющего корпуса «плетенки» бортовую все-диапазонную антенну? Может, командир «Герцога» провокатор? Завалил дело, привел за собой в место встречи хвост из целой «топящей пятерни»? Насобирал по дороге всю эту разноплеменную кавалькаду? Теперь дрожит за серебряные нити погон, ищет способы выкрутиться, поставить между собой и адмиралтейством какой-нибудь буфер? Тут как раз и подворачивается наивный, верящий соратникам, шторм-капитан Стат Косакри. Потом, во время служебного расследования, появится шанс, пусть и не оправдаться, но по крайней мере, запутать дознавателей. Тем более если они будут из «черных чаек», то есть вообще-то, не специалистами по морской тактике – все больше по выдиранию ногтей в процессе внутри-армейских разбирательств. А еще лучше маскировка может прокатить, в случае если браши все же не удержатся и запустят на звук водометного оркестра несколько дальнобойных торпед. Тогда можно вообще не упоминать о своем провокационном сообщении. Мол, так и так:
«Понимаете, все шло как положено; я сидел как мышь; «Кенгуру» тоже поначалу делал все правильно и плыл разве что по инерции; но потом вдруг у капитана – извините, не имею полномочий ведать его фамилию… (Косакри, говорите? Спасибо)… Потом вдруг этот самый Косакри, ни с того, ни с сего, дает полный ход и, ясное дело, будоражит всю округу. Ну а у брашей нервы не железные: тишина, тишина и вдруг, понимаешь, такой рев в каких-то пятидесяти. Ясно они, по всей видимости, перепугались – с чего это вдруг враждебным силам себя выдавать за просто так? может напредставляли себе бог Эрр знает что; решили наверное, что этот… Косакри, да?… что он установил термоядерную мину, а теперь «делает ноги», дабы не угодить в эпицентр; ну и наказали его на свой манер».
Однако все эти будущие процессы, это все из головы. В том плане, что выданное оттуда сознательно, наивная попытка заглянуть в опрокинутый конус будущего. Но на самом деле, командир «Герцога» задал хороший ребус. Точнее, если рассматривать его сообщение как ребус. Но если серьезно, то принимая текущую обстановку все-таки за реальность, как-то тенор-капитану Ирсату Льрибо сейчас должно быть не до посыла ребусов однополчанам. Брашские подводники люди простые, они могут понять обмен сигналами только лишь как попытку синхронизировать действия перед атакой. А какой метод в глубинах, да и над океаном Бесконечности эффективней всего сводит к минимуму ущерб от вражеского нападения? Только опережающий ход. Так что не стоит из-за любви к головоломкам подставлять армированные резиной бока «Герцога Гращебо» под произведенные на Брашпутиде «гвозди». Нормальный подводник делать это не будет, по крайней мере, за так. Ну а не за так…
В общем, лучшим видом деятельности сейчас будет понять послание Ирсата Льрибо совершенно однозначно. Реагировать надо мгновенно, а все инсинуации будут после. Итак…
– «Машинное»! Все движители-водометы – полный ход!
Пусть в примитивной «мокрице» у брашей-акустиков хлынет из ушей кровь, а на экранах продвинутых «плетенок» амплитудные пики выскочат за границы экрана. Нам все равно – мы уже сдернули забрало.
До-свидание, господа! Что-то нам тесно в вашей разношерстой компании!

16. Сказки моря
Зона свободного предпринимательства 

Да, лучше б в трюме у красивой гражданской баркентины была действительно рыба. Она молчалива от природы и не умеет петь. Кстати, рыба в трюмах федерального парусника тоже наличествовала. Даже не простая, а летучая. В зонах воздействия некоторых теплых течений, особенно в период совершенно несинхронной миграции, это океанское чудо несется над волнами длиннющими, прямо-таки от горизонта до горизонта, сверкающими стаями. Просто бери сачок, подставляйся и лови; еще лучше трал. (Кстати, для такого случая, действительно существуют специальные сети, пристегиваемые между мачтами двух идущих параллельно судов). Но на борту «Хромого затейника» рыба наличествовала не в качестве товара, она была лишь маскировочным фоном. Правда, ее тоже насыпали в трюм. Но только в качестве верхнего «защитного» слоя.
Если над таким обстоятельством хоть чуточку подумать, то можно даже несколько зауважать брашей. Не этих с парусника, а в целом, сам Федеральный Союз. Ведь вряд ли маскировочные меры планировалось использовать против эйрарбакских военно-морских сил. Те, на подконтрольной и отошедшей по договору акватории, могли расстрелять из пушек просто за национальную принадлежность. Так что тут, как ни крути, предусмотренная маскировка против каких-то океанических полицейских патрулей собственного засола. Однако у «массового промышленного производства» свои тонкости. Там некогда возиться на индивидуальном уровне с запиранием каждой способной издавать звуки гортани; к тому же, через нее вообще-то еще и дышат. Да и наверняка никто не предусматривал «проколов» в этом плане. Ну, устроили хоровое пение, свались сверху Оторванная Голова Черепахи. И что? Здесь, через прикрытую грузовую створку, да еще через полуметровый слой крылатых рыбешек, почти и не слышно. Тем более, раз поют, значит дышат. И даже наверное хорошо, что посыпаны рыбкой: она мокрая, холодная, а здесь, в зоне сдвоенного солнечного фокуса, когда оба светила бьют слева и справа одновременно, да еще нет ветерка даже на скорости сантиметр в час, тут от жары можно просто помереть, не встать. Да еще, окромя того, если кто захочет перекусить, так на тебе – хватай зубками и грызи: обед-ужин в любое время, не по расписанию. Просто таки, «зона свободного предпринимательства» не отходя от дома.
Так вот, «поют, значит дышат» – это хорошо. Но кто ж предвидел, что трехмачтовая баркентина – не линкор – у нее внешние днищевый пояс обшивки достаточно тонок, и оказывается пропускает звук. И вообще-то, производящий разведку чужой акватории «Пришелец-Близнец» искал подводные лодки. Но когда ухо дежурного акустика различило ритмичное завывание, он естественно заинтересовался. Что с того, что пение осуществлялось на чужом, не эйрарбакском языке? Ведь и не на браши тоже.
И корвет-эсминец изменил направление движение. Ведь здесь не требовалось даже простейшего маневра для перехвата – цель покоилась относительно моря. Почему бы действительно не глянуть одним глазком, кто это там упражняется в хоровом песнопении?

17. Прикрытие

А потом происходит такое, что сдвинутые ввысь амплитудные пики осциллограмм шестерки водометов «Кенгуру-ныряльщика» становятся лилипутами. Они просто мгновенно давятся, будто их и не было. И разумеется, можно только содрогнуться представив, что происходит с ушами примитивистов-акустиков «мокрицы», но здесь в боевой рубке новейшего «Кенгуру» электронно-лучевые трубки идут вразнос. Да что там трубки… Звук в воде распространяется гораздо быстрей чем в воздухе, а может даже это сверхзвук в воде! Он такой силы, что опытные операторы жмурятся и отстраняются от экранов, ибо там этот водяной сверхзвук преобразуется в световой поток. Он поражает даже раньше, соревнуясь в скорости с пиком мощности гукнувшего где-то великанского камертона. И еще до того как звук наваливается не только на какие-то импульсы-амплитуды, а на саму физическую реальность, жмет и крушит видимые визуально предметы, тут, в голове шторм-капитана Косакри происходит свое светопреставление.
Пыхает острым лучом звезда озарения, продевая нить из опрокинутого конуса будущего сюда, в воспринимающую мир линзу. И вновь является, поблескивая серебром, паутина, вмиг связывая микробными узелками все причины и следствия обоих стыкующихся конусов – будущего-прошлого. И пораженный вспышкой озарения Стат Косакри готов внимать, отслеживать открывшиеся нити, ведущие ко всем тайнописям вселенной, но тут хитро исполненный мир вокруг режет эту возможность самым чудовищным ножом, оказавшимся под рукой. Ибо звук, превращенный в физику, уже дергает с мест всякие маленькие предметы, типа людей, их кресел, и блоков питания. Он пытается их выколупать, продеть сквозь продуманно, назло ему, изобретенные ремни и крепежные болтики. В злости оставляет эти крохотульки как есть, и берется за самое большое из имеющегося рядом. Это конечно сам двухсотпятидесятиметровый «Кенгуру-ныряльщик». Звуковой фронт, давно побивший рекорды всяческих осциллографических амплитуд, стремится сделать из него гармошку и скрутить в бублик.
И где-то в нутре колотящейся о бог знает что, может о сами бортики Трехсолнцевой Вселенной, погремушки «Кенгуру», висит, или может уже стоит на руках, абсолютно всезнающий, но сейчас уже не умеющих соображать, бактериально-маленький шторм-капитан Стат Косакри. Он в курсе того, что происходит во всех смыслах. Ведает, что весь этот удар направлен на него, как на эпицентр мира. И одновременно догадывается, что он только песчинка, попавшая в жернова перетирающей самое себя вселенной. Он даже знает, кто конкретно запустил в дело эти всесокрушающие жернова. И совсем это не столкновение с торпедой, как наверное представляется некоторым из пристегнутых к креслам микробов. Это нечто очень даже другое, ибо капитан Косакри, там, внутри себя, все еще видит другого капитана – совсем мелковатого, но толстенького тенор-капитана. Видит, как этот небольшой человечек, давит кнопки и щелкает рубильниками, и производит еще множество эдакого всякого, потому что боится довериться кому-либо другому – нет времени убеждать. Он наверное очень грамотный, этот не слишком румяный толстячек, ибо своими действиями умудряется сделать то, что совсем не предусмотрено – то есть предусмотрено, но в обратном смысле, ибо в нормальном случае сразу отсекается цепями предохранения. Но упорный, обильно потеющий капитанчик все щелкает и щелкает тумблерами; кое-где он даже пользует отвертку…
Висящий на руках, как на растяжках, Стат Косакри; жаждущий отрезать уши, дабы вырвать с корнем задавившую их боль, или уж, на крайний случай, отрастить еще пару ладоней, которыми можно будет прикрыть эти самые, выросшие вдесятеро органы боли, он сейчас тут, в точке схождения будущего и прошлого, знает к чему приведут эти отверточные маневры. И сквозь боль, глухоту, мерцание, и уже не воспринимаемый визг впервые по-настоящему испытуемых на прочность шпангоутов корабля, сквозь хорошо ощутимую вибрацию собственного скелета – ибо кости и мясо, оказывается, все же не единое целое – шторм-капитан Косакри силится подтвердить ранее отданную команду «Полный вперед!». Он знает – только в этом их спасение. Хотя казалось бы, что там эти доли метра в доли секунд? когда их нагоняют новые уплотнения-разуплотнения тяжелой среды океана, выведенные из равновесия отверточкой Ирсата Льрибо. Уплотнения-разуплотнения, фазовые переходы плотностей, способные убить весь мир своим сверхзвуковым накатом.
И вообще-то, теоретически, если конечно решиться повторить, можно было бы сделать то же самое несколько другим способом. Правда, тоже сквозь предохранительные цепи и наверное, не без отверток и кусачек. И может, это действительно был более легкий путь. Ведь на борту «Герцога Гращебо» имелись спец-торпеды. Их просто не могло не наличествовать на лодке типа «океанский хищник». Но наверное тогда, кроме тумблеров-книппелей и обрезанного загодя воя сирены, на пути, пухленького и румяного в детстве, тенор-капитана Льрибо встали бы еще и неспособные на подвиг люди. Ведь тогда бы они успели связать в голове тумблеры, провода и чужие намерения. А так…
Или может, небольшой, едва сдавший при поступлении в академию физподготовку, Ирсат Льрибо делал то, что привычней, в плане знания назначения тумблеров и кнопок? Да, в принципе, теперь, из будущего, уже не требуется отслеживать все причины и следствия. Важен финал – вот этот, делающий из океана резонатор, процесс. Какая теперь разница, сколькими путями его получалось достигнуть?
Главное, совсем смешной и непривлекательный для женщин, командир «Герцога» сумел решить неразрешимую дилемму следования дальше, вверенной ему под временную охрану, субмарины «Кенгуру». Он был гением, и сделал из океана Бесконечности камеру-резонатор, в которой достаточно просто двигать и двигать по прямой с максимальной скоростью, совершенно не опасаясь, что тебя кто-то каким-то образом обнаружит.
Да, для этого пришлось пустить в разнос ядерный реактор «Герцога Гращебо». И естественно, были другие решения. Например, инициация ядерных БЧ. Но согласитесь, со стороны невольно задействованных в деле южан, такое получилось бы классифицировать как преднамеренное использование специальных боеприпасов! А ведь сейчас все-таки мир. В случае же, самовозбудившегося реактора – взятки гладки. «Извините, господа дипломаты, так уж вышло. Постараемся разобраться в ситуации и наказать соответствующие технические службы. А что, ваши лодки тоже пострадали? Ах, это секретные сведения. Ну да, ну да. Слава Звезде-Матери, у нас в тот момент ничего в акватории не находилось. Вы уж извините, ядерная энергия – штука серьезная. Произойти может всё!»
Да, как на счет людей? В смысле, личного состава? Тех, которые могли бы помешать тенор-капитану проявить техническую грамотность? Может быть, их следовало…
Но каким образом они бы спаслись, даже если бы чудом оказались на поверхности? Тремястами метрами ниже расположился гипоцентр. Язык резонирующего колокола. Да и вообще, для чего это спасение? Для попадания в плен к всплывающим в аварийном режиме брашам?

18. Сказки моря
Народное творчество 

Мог ли «Хромой затейник» принять бой? А что, по идее его оружие было немногим хуже чем у «Пришельца-Близнеца». Разве что пулеметы не имели сложной системы автосопровождения и прочих изысков, ну так с ближней дистанции не попасть в корвет-эсминец, просто держа в перекрестии, было бы позорищем. Однако какое дело, пусть слабенько, но бронированному корвету до дождика из пуль? А вот баркентине, с ее пластиковым корпусом, хрупким автоматизированным такелажем, да еще и невозможностью маневрировать, всего лишь через пару-тройку минут пришел бы полный капут. Это не беря во внимание наличие на «Близнеце» самонаводящихся торпед. А к тому же, разве на «Хромом затейнике» наличествовали военные, долг коих перед брашским адмираллиссимусом заключался в «погибаю, но не сдаюсь»? Тут были обычные…
Ах, да сейчас они пытались прикинуться мирными рыболовами:
– Простите нас, господа мира, доблестные императорские моряки, мы просто удили рыбку. Может, нечаянно и забрели в ваши воды, ну так каемся. Звездочек для ориентации в нашем мире не имеется, солнце одно хитро-мудрое, живым глазом не видать, а другие так голову напекли, что мозги наши псевдо-человеческие, Южным полушарием произведенные, совсем усохли. Помилуйте нас, мы и так, от природы, богами наказаны, и к тому же, рано или поздно, но падет на наш ущербный материк Оторванная Голова Черепахи, точнее, по-вашему исключительно правильному названию, луна Мятая. А мы уж вам, милостивым сударям, что хошь, в пределах возможного! Вот, на коленях уже стоим. Можете даже, по обычаю, выстроить нас в линию, и вздернуть на мачте – коих у нас много, и покуда они без дела простаивают – каждого десятого, или даже восьмого, только уж пожалуйста, не всех. А меня капитана не надо вовсе, ибо если уж под моим гнусным командованием умудрились мы сюда, к экватору заблудить, то уж с другими во главе – никогда нам родимой, и к сожалению мерзкой Брашпутиды не разыскать.
– Ладно, понятненько, рыбаки так рыбаки, – отвечала на то призовая команда снаряженная с «Бризнеца». – Что, действительно, великим странам за рыбу ругаться? Ну, переехала она через экватор в трюме без паспорта? Ведь если бы переплыла по глубине, по-своему собственному разумению, так никто бы ей никаких деклараций не предъявил, верно? Верно! И чего-й-то мы вас, бедных кормильцев несчастной, готовящейся к окончательному утоплению, Брашпутиды, будем загодя, и ни за что, развешивать по реям? Разве что, дабы рыба летучая, кою вы обидели, попыталась вас в особо высотных прыжках обглодать? Так нам ли заботиться о её пропитании? У неё есть добрый, большой папа – великий океан Бесконечности.
– Ой, как благообразно и верно сказано! Сколько жить буду, все буду внукам, правнукам рассказывать, как повстречал в море самых благородных и великодушных людей на свете – эйрарбаков из государства Эйрарбия. И не уговаривайте, никак я с колен не встану, и еще пол дня буду в эйфории стоять после вашего ухода, молиться, дабы ветер попутный никогда у вас не кончался, а реактор урановый ровнехонько, без сбоя мощу   выдавал.
– Да уж да, такие вот мы добродушные, совсем не сумрачные воины света северного. Одна у нас только есть слабинка, хобби такое безвредное. Скучаем мы на долгом, неустанном бдении службы, а потому любим мы безмерно, когда кто-нибудь из встречных путников поет нам новую хорошую песню… А это ничего, что не на эйрарбакском – мы и другие языковые конструкции чтим. Так что, уважьте гостей дорогих? Да, нам все равно, можете вставать с колен, а можете и не вставать – как удобнее, – лишь бы песня звучала лихо. Ну не! «Как десантник удалой эйрарбаков бил гурьбой» или «Наш «тянитолкай» летел, «абакуров» углядел» и даже «Как «львенок морской» лихо справился с «кишкой» – это, конечно, все весело, но что-то не по сердцу. Слишком, понимаете, военное, а мы и так от службы утомленные. Ага, есть мирная? «А «львы морские» все ребята холостые». Хм! А, есть и антиправительственная, революционная? Это какая же? «Брашпутида молода все плывет да не туда»? Очень интересно. Есть еще хуже? В смысле антиправительственного фасона? «Как «честный меч» хотел ноги мне отсечь, да не в ногу попал и оружье поломал». Тоже хорошая песнь, но… Ну, давайте жизнеутверждающую. «В оккупанты я пойду, там копеечку найду, а быть может руб…» Не, ну что это в самом-то деле. Ага, можем обидеться? Да уж, попробуйте. «Как поганый эйрарбак делал все у нас не так». Не, эта действительно совсем не годится. Что, и про любовь есть? Так вперед! «Вот кто-то с «горочки» спустился»? Тут ничего, но все ж милитаризмом попахивает. Есть и совсем юморная? «Скальпы «баков» на ремне, а подошвы в их го…». Нет, такую тоже не надо. А это как? «Я Грапуприса поймаю, денег вовсе не возьму, про инфляцию я знаю, и бумагу не приму». Нет, такую явно не следует. Как-то не то всё. Тяжело у вас в Брашии с мирной жизнью. Тогда уж спойте нам нечто заунывное на дорожку. Есть таковое? Так выдайте! «Как на день солнцеворота подорвался «лилипут», прямо возле арсенала и теперь нам всем капут». А это заунывная? Да, нет, просто у нас дома тоже есть похожая – она к веселым относится. Не-не, без претензий. Чужая культура – потемки! Но ведь умеете петь, мы ведаем. Однако для гостей стараться не хотите.
– Вот мы покуда сюда плыли, слыхивали, как вы красиво выводили, да еще с переливами. Да на неизвестном языке. А, перед нехорошими, малоразвитыми эйрарбаками, значит, выкладываться не жаждете? Кто ж у вас пел-то? Даже, понимаешь, женскими голосами подвывали. Где же женскую половину подевали? Или у вас рыба не только летающая, но еще и тенорком умеет? Ну-ка, поглядим мы все-таки вашу рыбу. Ух ты! Во-та чего тут деется!

19. Траление

И пока «Кенгуру-ныряльщик» несется вперед на полных парах, что мы можем предположить по поводу, и в связи со случившимся? Ну, с героической смертью «Герцога Гращебо» все ясно, понятно. Может, и не очень в деталях – кто какую кнопку жал, и загодя или спонтанно была придумана самоликвидация, а так же, какой процент личного состава корабля поддерживал, и вообще знал о задумки героя-командира? Однако возникает, кстати, всплывая не из слишком больших глубин, законный вопрос. Не оказалась ли высшая степень геройства всего лишь прикрытием чьего-то разгильдяйства? Как и случается при реализации большинства теоретически выверенных планов. Ведь Имперский Флот Закрытого моря обязан был «протралить» данный район вдоль и поперек. Опустить на разные глубины активные сонары и навести в округе такой «шорох», что республиканские лодки должны бы забыть сюда дорогу недели на четыре. Естественно, ФЗМ не обязан был направиться с базы именно сюда, и не удосуживался вершить кавардак только исключительно в этой акватории. Ничем она от многих других не отличается, а потому если бы бестолковость взяла верх изначально, то кончилось бы такое «траление» только тем, что после его окончания сюда бы устремились все субмарины-разведчики брашей, дабы выяснить причины столь повышенной активности имперцев. Так что все, наверняка, производилось как и должно. То есть, как бы между делом. Флот Эйрарбии двигался себе вдоль экватора; иногда впрочем лавируя, дабы не оказаться над какой-нибудь «случайно потерянной», погруженной на километр, гига-миной. Время от времени пара-тройка рейдеров шастала туда-сюда, на тысячу-две километра в сторону, дабы проводить более фронтальную разведку. На более дальнюю дистанцию небольшие эскадры обычно не отклонялись, ибо по обычаям привившимся на планете Гея, потопление двух-трех чужеродных корабликов считалось допустимой забавой, и совсем недостаточным поводом для развязывания серьезной войны, особенно если оно шатко-валко растолковывается другими причинами, типа внезапно поднявшегося и тут же утихшего шторма, а то и известной в морских страшилках «Большой Втягивающей Воронкой». Другое дело – флот. Соединения из десятков кораблей относились друг к другу уважительно. Уступали друг дружке дорогу, по крайней мере в нейтральных водах океана Бесконечности. Конечно, если бы какой-нибудь адмирал вдруг вздумал приблизиться к Брашпутиде на дистанцию стрельбы гига-калибров, то был бы незамедлительно атакован всеми наличными силами. Именно для этого супротив стерегущих экватор, или еще какую важную широту, эскадр эйрарбаков завсегда, в параллель, и вроде бы за между прочим, следовало одно-два морских соединения южан.
Так вот императорские корабли должны были сделать прочесывание основополагающей точки маршрута «Кенгуру-ныряльщика» с большой активностью, и в то же время между прочим. Никаких подозрений, все «тип-топ». А раз они этого почему-то не сделали, надо принять один из двух возможных выводов. Или Стат Косакри преувеличил роль отведенную собственному кораблю и собственной личности, в качестве его придатка, и субмарина «Кенгуру» со всей ее преважной миссией на фиг никому не нужна, либо миссия настолько важна, что браши не смутились ввести свои лодки в «протраленную» зону сразу по убытию чужого флота. То есть, даже рискнули ослабить эскадру-сопроводитель на добрую морскую подводную «пятерню». И кстати, дежурство такого количества лодок ради «Кенгуру» именно и доказывает наибольшую вероятность второго варианта. А уж еще одним, совсем не косвенным подтверждением, служит именно героическая смерть «Герцога Гращебо». Ведь даже в «допустимом», принимаемом как данность, «отлове» кораблей-одиночек использование ядерного оружия считается перегибом. Оно может послужить запалом серьезной войны. Потому, конечно, такой шаг как самоликвидация себя вместе с противником, с помощью выведенного из-под контроля реактора, может и пройдет один раз, но уж никак не два-три. Ибо реактор штука серьезная, и по закону вероятности не может быть, что они «пыхают» посреди моря-океана один за другим. Тогда уж, либо противник, с таким кризисом в производстве движителей, вовсе уже смешной, и странно что он, не менее десяти циклов кряду, успешно бдит собственные границы, либо все эти случаи неспроста. Кроме того, что это за герои-подрывники рвущие себя почем зря, совсем даже не вплотную к ворогу? Уж сблизились бы тогда, как бы за между прочим. А так… Ну что толку от этих выпущенных на свободу килотонн? Только разве что радиационное заражение воды. Ибо, глядючи на планшет боевой обстановки, выявляется – будет просто чудом, если этот взрыв мог поразить хоть кого-то из брашской шатии-братии. Разве что по расхлябанности – какая-то из субмарин развернулась к эпицентру совсем уже неудачно. А так, слишком велики дистанции. И значит, с точки зрения «обмена фигур» – «баш на баш» – геройство «Герцога» – абсолютно холостой выстрел.
Ну а еще по этому поводу, можно прогнать по мозгу вот каковое соображение.
Если миссия «Кенгуру» важна; флот-тральщик сделал все как водится, ибо действительно надо быть полными дебилами дабы пропустить и не заметить целых пять лодок-охотников противника под собой; если «Герцог Гращебо» даже собой пожертвовал, лишь бы прикрыть отход «Ныряльщика», то не следует ли из этого, что в штабе Серого флота случилась утечка информации? Ведь не произошла же она с борта вверенной Стату Косакри субмарины? Нет, не произошла, тем более чему происходить-то? Никто на борту, включая капитана, даже по сию пору понятия не имеет о порученной миссии. И значит все-таки штаб Серого ФЗМ. И тогда…
Кто гарантирует, что «Кенгуру-ныряльщика» не будут поджидать еще где-нибудь? Или в далеком, наземно размещенном, штабе тоже не дураки, и сделают выводы. Найдут и перекроют канал утечки. Будем надеяться именно на это.
Однако для начала неплохо бы определиться, куда вообще-то необходимо плыть. Ведь подводная лодка добралась, а результате аврала с «Герцогом» даже пересекла экватор.

20. Сказки моря
Недо-люди, до-люди и прочие 

Тут капитан баркентины естественно делает в штаны, однако нельзя сказать, что полностью растерялся. Все-таки брашские пираты это не девочки избегнувшие воспитания в «униш». Некоторым военным стоит поучиться у них изворотливости – пригодится в путешествии по карьерной цепочке.
– Понимаете, – говорит старшему призовой команды – тенор-мастер-торпедисту Муру Джа – на вполне сносном эйрарбакском, – я что-то про эту живность и забыл. Вот про рыбу помнил, а про это никак. Они же кто есть такие? Вы же, ведаете истинные знания. Выше всех стоят боги. Ступенью ниже эйрарбакский император, дай Красный Пожиратель… то бишь, Гигант Эрр ему здоровья. Потом, жрецы Эйрарбии. После прочие эйрарбаки; в первую очередь, естественно, военные моряки и морская пехота. Ну, уж потом, далеко под вашими ногами, мы – презренное племя недоношенных богами псевдо-дочеловеки – браши. А вот эти, так они еще много ниже нас. Они же полосатые! Зебро-люди! Так что…
– Однако работорговля, – констатирует тенор-мастер и ловко так моргает одним глазком. Так ловко, что «пареньки-матросики на подхвате» тут же начальника баркентины с коленок выдергивают и в миг – разве что опять только моргнуть успеть – уже держат его этими же коленками вверх. А руки его уже тоже выворачиваются, так что хруст несколько заглушает беседу.
Но браш настырный, еще что-то бормочет о «бракованном ответвлении генетической цепи» и чего-то еще о «даже не общем предке». Муру Джа пинает по его голове как по мячу. Пружинит плохо.
– Сколько? – вяло, без интереса спрашивает торпедист.
– Вес или…, – хрипит где-то внизу самый главный на тысячу километров в округе браш.
– Количество голов, понятное дело.
Наблюдающий за сценой курсант Стат Косакри ошибается, думая, что это пояснение. Пояснение идет снизу, без всякого замаха. На палубу что-то падает. Наверное все-таки зуб, ведь не может же быть сразу кусок челюсти? Или вставная? Из-за крови не видать.
– Остановите! – командует мастер-торпедит «паренькам-матросикам на подхвате», ибо чужой капитан действительно почему-то качается туда сюда как белье. Но ведь корабль все еще в сдвоенном солнечном фокусе – ветра нет.
– Я внимательно слушаю, – говорит он совершенно сухим голосом.
– Тысяча четыреста восемь – общее число, – хрипят откуда-то снизу. – Самок – пятьсот. Правда, пусть раздавит Черепаха, ровно пятьсот. Детей… Великий Пожиратель, не помню точно. Что их считать-то пока. Вот когда довезем…
– Потери? – лениво интересуется Муру Джа протирая потный лоб платочком: все-таки ССФ есть ССФ – ужасно жарко.
– Так не было еще, совсем не было. Разве что уже сейчас, там, в трюме. Мы еще не прореживали. Честно, мы даже акул не подкармливали – торопились. Зря, наверно. Боги все видят. Нельзя нарушать обычай. – Кровь на палубе от жары даже не растекается, сразу черствеет, буреет.
– Сколько не полосатых? – тенор-торпедист отстегивает фляжку. Подносит к губам. Видит матроса-курсанта Стата Косакри. Что-то ему не нравится. – Эй, юнга! Ну-ка хлебни. Солнышки – радость наша – напекли? Держись, дорогуша, ты – будущий офицер имперского флота.
– Так, сколько? – снова переспрашивает торпедист Муру, несколько наклоняясь. Кровь капает быстро, ведь голова-то внизу. – Вдарить тебя еще, или… Слушай, гниль, у нас на борту походная «камера Гринсэтера». Слыхивал о такой? Ты вроде интеллигентный. Хочешь попробовать? Еще есть «резервуар Тоу-Пена». Будем опускать тебя по частям, то верх, то низ. Увидишь свои части скелета без рентгена. Хочешь?
Муру Джа врет, на корвет-эсминце нет столь изысканной пыточной техники. Еще не хватало возить на боевом корабле ванну с сильнейшей кислотой. Однако говорит он все так же вяло и нехотя. Какая-то отработанная тактика вытаскивания признаний.
– И значит, сколько не полосатых? – повторяет он, медленно вдавливая острый парадный туфель в глазницу. Голова опрокинутого браша снова отклоняется от вертикали. Теперь наконец наблюдатель Косакри понимает, зачем на боевое задание напялены эти лакированные туфельки, а не тяжелые, шнурованные боты. Все, совершенно все предусмотрено.
– Мастер, откуда здесь возьмутся…, – сипят снизу и тут же туфель из шкуры шестиногого крокодила-папарка с островов Коро-Ро резко двигается туда-сюда. Что-то лопается.
– Полосатые люди. Место обнаружения и проживания архипелаг Роно. Открыт мореплавателем Мокрисом Со триста восемь циклов назад. Отнесены к категории «три» – «недо-люди». В настоящее время на некоторых островах, и даже скорее всего на всех, проживают еще и племена Ми-Ми – категория «два» – «до-люди», переселенные по высочайшей милости почившего и переехавшего ныне на Странницу императора Сордокара Седьмого, с гряды так же Ми-Ми, в связи с испытанием на оной «оружия крайней меры», – говорит тенор-мастер как по писаному. Говорит так, что курсант Стат Косакри начинает сомневаться торпедист ли Муру Джа на самом деле.
– Острова Роно – единственные острова, на которых проживают полосатые недо-люди. Данный участки суши расположены в акватории отнесенной, по не отмененному до сей поры Первому Аберанскому договору, к акватории Империи Эйрарбаков. Следовательно, – продолжает тенор-мастер, – имеет место быть не просто нахождение в акватории, а еще и высадка на территории, отнесенной к протекторату Империи. То есть, нарушение границ. А так же, сопутствующие нарушения. В смысле преступления. Главный пункт…
– Какой? – спрашивает он наклоняясь.
– Работорговля третьей категории, – сипят снизу.
– В массовом масштабе, – дополняет Муру Джа. – Ну так, сколько не полосатых?
– Да, не считал я этих до-людей, мастер! – тот, кто кверху ногами, наверное убежден, что высказывается гневно. Перемена ракурса мира явно портит представление о реальности. На самом деле, он почти хрипит. – Их всего ничего. А!!! Да, двенадцать, всего двенадцать. Прихватил их от злости. Так пакостно было смотреть, как эти царьки там командуют. На носилках их носят, понимаешь. И еще кто носит, знаешь? А!!! Извиняюсь, знаете. Так вот, женщины. Этих боровов носят полосатые самки.
– И что ты с ними сделал?
– С женщинами?
– С самками, понятно…
– Что понятно, мастер? Я ничего с ними не делал! Никто не делал! Вы посмотрите на них! Это же страх божий! Никто из моих даже не решился.
– Что ты сделал с до-людьми?
– Одного, для интереса… с носилок, самого толстого (ну, по их меркам) я отдал полосатым. Думал, пусть потешатся перед дорожкой. Так они ни-ни, боятся, не трогают. В общем, скоты – они скоты и есть. Не жалко, – Муру Джа делает знак «паренькам-матросикам на подхвате». Они опрокидывают браша назад – головой вверх. Наверное, не хочется, чтобы он потерял сознание раньше времени.
– Они выполняют наказ императора, южанин. Понятно? Он назначил племена Ми-Ми главной расой на архипелаге. Это справедливая имперская компенсация за отобранную у них землю.
– Повезло им, раздави меня Голова Черепахи. Вы устроили им рай, да, эйрарбак? Вывезли с севера в тропики, да еще отдали во власть народ.
– К сожалению, вывезли не всех. С кораблями было туго, – дает пояснения старший торпедист эсминца, бесстрастно рассматривая свою работу – окончательно заплывший глаз пленного. – Так что это компенсация еще и за тех, кто остался там.
– С кораблями было туго? – переспрашивает браш и хрипит, видимо пытается выцедить из своего нутра смех. – Гуманисты вы северяне. Оставили какое-то число людишек, всяческого пола-возраста, для проверки своего «оружия крайней меры»? Что там испытывали? Бомбу? Газ?
Муру Джа бьет красной, багряной туфлей снизу вверх по коленной чашечке. Брашский капитан визжит.

21. Конверт

Итак лодка «Водяной кенгуру» добралась до экватора. Даже пересекла. То было давно ожидаемое событие – веха маршрута и жизни. Именно по достижении ее «Кенгуру» должен узнать свою дальнейшую судьбу. Не только в географическом направлении; от того, куда направлен этот вектор, определялась даже жизнь и смерть. Одно дело, если б по вскрытию пакета выяснилось, что цель похода уже достигнута – то есть эта самая нулевая широта экватора и является апогеем траектории движения, и теперь на вынутой в электрическое освещение хронопластине можно прочесть поздравление доблестному экипажу, с успешной отработкой скрытого выдвижения на указанную командованием позицию. Но экипаж «Кенгуру» мало надеялся на подобную развязку: не стоило городить такой лес ради обычного планово-непланового похода. У Стата Косакри имелись свои собственные соображения. Он не верил в провидческие возможности сознания, однако считал, что эту веху со вскрытием пакета на экваторе подсознание изобрело не просто так. Готовится какой-то сюрприз. В тоже время, особо радикальное изменение мира вряд ли состоится – пора штурма иерархических ступеней познания давно миновала. Почти невероятно, что произойдет смена среды обитания. Хотя, разумеется чисто теоретически, допустима авария, затем досрочное всплытие, покидание корабля, рыскание по волнам и в конце-концов чудесное спасение на борту «случайно» оказавшегося в нужном месте линкора. Однако даже здесь не проглядывается принципиальных сдвигов мироздания; легкая смена декораций, и только. Ведь в сущности, на резиновой лодке будут наблюдаться все те же лица, что и сейчас внутри «Кенгуру-ныряльщика», а потом, на линкоре или крейсере, стены и переборки отгородят от взора его гигантизм. Кроме того, вроде бы естественная убыль экипажа в результате аварии, высвободит мощности подсознания для лепки из виртуальности новых, доселе незнакомых лиц.
Но скорее всего, новая романтика будет иметь лишь представимый, а не визуально наблюдаемый оттенок. Такой же, как намедни на экваторе. Какие-нибудь гидроакустические метки на мониторе, эдакие импульсы-отголоски, трактуемые теорией как шумовые составляющие чужеродных, состряпанных где-нибудь на южнополушарных верфях винтов. Причем реально – глазами – никто из знакомого окружения никогда не видел ни этих самых винтов, ни даже размещенного на юге материка. То есть, подсознание опять использует старый трюк: лепка образов по трафаретам, заложенным в сознание посредством словесного кода. Очень хитрый ход для экономии своих информационных ресурсов. И самое главное, дело вывернется так, что в эту навязанную игру все равно придется играть.
Кстати, размышлял Стат Косакри, нельзя ли было попробовать вскрыть конвертик с заданием чуть загодя, или даже за много до того, как лодка достигла экватора Геи? Мысли подобного рода посещали его и раньше. Действительно, кто мог ему помешать откупорить сейф и сорвать печать, отгородившись от остатков мира бронированной дверью каюты? Но вообще-то не стоило даже и пробовать. Шторм-капитан Косакри всегда играл с подсознанием по правилам. Он догадывался, к каким последствиям могло привести нарушение навязанных законов. В сегодняшнем состоянии нейтралитета сознания и подсознания, получалось хоть иногда жить и работать посредством предвидения событий. В условиях войны с органом, лепящим мир, это бы не получилось ни за какие коврижки. Привычность и незатейливость окружающего мира могла в мгновение ока пойти наперекосяк. Не стоило искушать судьбу.
Ну а вот сейчас конверт получалось вскрыть по намеченному загодя плану.

22. Сказки моря
Игра в благородных рыцарей 

И все чинно, благородно, и хотелось бы чтобы так и продолжалось. То есть, доблестные морские волки правильной северной империи спасают от злых южных работорговцев их добычу. Однако здесь не суша – пустить пленных на все четыре стороны никак не получается. Отдать в их распоряжение большущий трехмачтовый парусник, об этом речи не идет вовсе. И даже если бы отдать, как они с ним управятся? Это не пирога из дерева, способная покрыть расстояние между близкими островами родного архипелага Роно с помощью молитв и весел. Что еще? Использовать для вождения баркентины часть команды корвет-эсминца. Но лишних людей на боевом корабле не водится, а кроме того кто из них обучен водить парусники? Да, кой кого из офицеров, когда-то в Академии Флота Закрытого Моря, учили и под парусами ходить. Но когда это было? Сейчас не время экспериментировать с ностальгией, а главное, не место. Тут вражеская акватория, эсминец в разведывательном рейде. Может, стоит доверить простые функции брашам? Конечно приставив к ним наблюдателей с дубинкой и иглометом. Но опять же, сколько корабельного народу на это потребуется?
Однако сыграть благородных рыцарей до конца жаждется без меры. Ведь начало пьесы пошло именно по такому накату. Только представить – напавший на «полосатых» парусник снова заходит в бухту. Все, кто в прошлый раз случайно не угодил в трюм, в ужасе: этот пиратский ветроход уже успел сгрузить добычу на свою Брашпутиду и возвратился за добавкой! Оказывается, эти браши живут не в другой, неправильной стороне мира, как утверждали посланцы императора, а где-то поблизости. И даже если не поблизости, а просто их ветрогонные корабли носятся как угорелые и успевают всюду, то эффект тот же самый. Однако внезапно с корабля сходят на берег уже оплаканные братья, сестры и детишки. Это просто возвращение со страшного острова Скорби, или по правильной религии, с луны Мятой. Кстати именно там живут все плохие пришельцы, а значит и владельцы парусника. Разумеется, великой расе эйрарбаков вообще-то глубоко наплевать на радости, беды, а тем паче благодарности каких-то там недо-людей, и даже до-людей. Но все-таки, если по чести, где-то там, в душе, что-то и ёкнет. Ведь вот бывает, погладишь какого-нибудь замурзанного кота, бросишь ему кусочек не дожеванной рыбки и приятственно не только мелкой твари, но и тебе. Чувствуешь, что хоть на мгновение, а становишься на одну ступенечку с парящим в Самой Большой Пустоте богом, в его возможности карать и баловать. Разумеется, о последнем соображении не стоит вещать поблизости от служителей культа.
Так что весьма, весьма хотелось бы показать себя «рыцарями двойного света». Тем более, с точки зрения политических пристрастий, очень даже неплохо доложить наверх, по «патриотическо-полицейской» линии, о том, что с этого момента недо-люди, а так же до-люди далекого архипелага Роно чтят императора Эйрарбии много-много более, чем ранее, и к тому же со всей своей животной искренностью. Ибо его скромные воины доказали, что никто, даже подлые южные федералы, не способны безнаказанно вторгаться в земли и моря Империи, а уж тем более обижать подданных, пусть даже недо-людей. Далекий император Грапуприс все видит и обо всем ведает. Теперь все местные недоделанные до человека люди будут сами помнить, и всем родственникам и детям рассказывать, как их вызволили из неволи, а может, даже спасли от преобразования в мясное филе.
А брашских преступников можно было бы для окончательного воцарения царствия справедливости даже казнить на глазах зебро-людей, чем достигнуть еще и дополнительной цели – морального унижения подлой расы антиподов.
Кстати, имеется еще один воспитательный момент, совсем не из области сведения счетов за грехи прошлого, а как раз наоборот – направленный в будущее. Тут, на борту «Пришельца-Близнеца», тридцать будущих офицеров флота. Им этот эпизод воцарения в мире имперской правды будет маяком всю будущую службу.
Помимо, имеются еще и материальный аспект. Почему бы после освобождения от груза не привести в родной эйрарбакский порт красивый парусный трофей? Мало того, что он пригодится флоту, пусть даже торговому, а снятые с него пулеметные башенки складам войсковой амуниции, так еще за него, по закону, обязаны будут выплатить официальное вознаграждение. А никому лишняя сотня-другая золотых головок Грапуприса карман доселе не оттягивала.
В общем, с благими намерениями все более чем хорошо. Однако баркентина видимо не просто так носит имя «Хромой затейник». Она изначально втянулась в неудачную затею – сие начинание хромало от самого старта. Хотя, Звезда-Мать свидетель, команда «Пришельца-Близнеца» намеривалась выполнять «показательное выступление рыцарей двойного света» со всей старательностью. Кто ж ведал, что все это будет зазря?

23. Творение

Вскрывать конверт допускалось и в одиночестве, однако разве что как исключительную меру. В обычных условиях, рекомендовалось делать это в присутствии кого-то отмеченного соответствующим званием и допущенного к секретам. Можно было вызвать старшего помощника, однако почему бы не продемонстрировать не только приверженность растаявшим в тумане прошлого штабам, но еще и отгороженным толщей воды звездным богам? Исходя из своего опыта существования в этом сложно продуманном мире, Стат Косакри ведал, что такие жесты нравятся вышестоящему командованию. Помимо того, почему бы лишний раз не пообщаться с человеком не обремененным техническими знаниями и потому имеющим больше времени для раздумий? Понятно, что каждый встречный – это одна из ипостасей твоего собственного подсознания, но ведь тогда тем более интересно пообщаться с ним напрямую, и не через образы, а посредством слов. И Стат Косакри вызвал к себе Рикулло Эвам-Ну – корабельного жреца Великого Красного бога Эрр, а заодно и всех остальных богов. Ибо поскольку «Кенгуру-ныряльщик» являлся кораблем подводным, содержать на нем отдельного представителя каждого из всевышних не представлялось возможным. Такая операция потребовала бы дополнительного воздуха, воды и продовольствия. В многомесячном исчислении это выливалось в тонны. Кроме того, по морскому уставу, представителю каждого бога необходимо предоставлять отдельную каюту-келью. Подводный Флот Закрытого Моря не мог позволить себе такой роскоши.
– Ну что, освещенный солнцами? Будем вскрывать? – спросил Стат Косакри взвешивая в руке извлеченное из сейфа, опечатанное послание.
– Вообще-то, отчего бы нет, командир Стат, – пожал, несколько узковатыми для представителя самой передовой нации, плечиками поклонник бога Войны и Доблести. – Однако хочу предупредить, моя компетенция в навигаторских делах весьма поверхностна, так что вам придется пояснять мне многие элементарные вещи. Ведь, я так понимаю, речь в этом конверте скорее всего будет идти о широтах и долготах.
– Ну, это только в поясняющей части, святой отец. Главное, наверное, будет раскрытие целей. Все-таки жаль, что вы представитель Гиганта Эрр – с вами не получится заключить пари.
– На счет содержимого?
– Именно так, представитель неба. Ну что ж, приступим?
– Я готов, капитан Стат.
И они срезали печати, и расписались в акте вскрытия, сверив время по большому атомному хронометру. Потом они провели дешифровку, причем Рикулло Эвам-Ну диктовал буквы, а Стат Косакри листал книгу шифров, после чего священник выводил на свежей хронопластине настолько красивые буковки, что шторм-капитан даже жалел о том, что очень скоро все это придется подвергнуть магнитному стиранию. И через очень короткое время, они получили читаемый текст. Прямо таки осененный зримыми результатами своего собственного труда, к тому же явно имеющему отношение к скрытой от духовного лица эквилибристике машинного мира, поклонник Красного Гиганта, воодушевленно высказался, в том плане, что наверное очень сходным образом, действовали когда-то боги, создавая мир из хаоса. Только разумеется, их труд был гораздо масштабнее и протекал в ином темпе. Стат Косакри промолчал, ибо не стоило разочаровывать счастливого Рикулло своими мыслями о том, что по его мнению именно в данный момент и произошел акт творения. И вовсе не в том плане, что теперь отгороженный от штаба тысячами миль океана, и практически несуществующий, полузабытый там «Кенгуру» будет осуществлять в реальности отработанные кем-то на глобусе инсинуации. Совсем в другом. По странной убежденности, Стат Косакри, вообще-то, считал, что до вскрытия конверта, никакого послания не существовало. Точнее, оно имелось в его собственной голове, да и то только лишь как возможность. Между прочим, в такой же мере, как и сам пакет с посланием по отношению к запечатанному сейфу. Конечно, если бы творец мира все время играл в рулетку, то вложенного когда-то самим шторм-капитаном пакета, могло бы, при очередном вскрытии, в сейфе не оказаться, или туда откуда-нибудь из другого места перелетела бутылочка крапс-виски, вместе с экзотической закуской из какой-нибудь икры мигри. Может быть, это стало бы и интересным сюрпризом, но в таком случае Стата Косакри окружила бы вселенная устроенная принципиально иначе. Сейчас он находился в другой, и потому требовалось внимательно прочитать только что вынырнувшее из небытия послание.
Естественно, оно могло разочаровать банальностью смысла. В том плане, что «Господа офицеры, поздравляем вас с успешным выполнением поставленной Империей задачи. Вы достигли экватора, по пути еще раз проверив функциональные возможности атомных крейсеров нового типа, и теперь ваша цель – так же успешно вернуться в родимый порт. Мы вас ждем!»
Однако предчувствие – то самое, пусть смутное, но видение поставленного на попа конуса будущего, подсказывало Стату Косакри, что в послании будет нечто гораздо более интересное.
Вообще-то он не ошибся, но насладится триумфом всезнания ему, понятное дело, не удалось. Мир подкидывал сюрпризы.

24. Сказки моря
«Пришелец-Близнец» 

Даже атомная мощь имеет пределы. Все ж-таки реактор «Пришельца-Близнеца» разработали скупердяи; нет бы добавить мегаватт-другой на всякий пожарный случай. Вот такой как сейчас, к примеру. Ибо после взятия «Хромого затейника» на буксир – казалось, чего там эдакого – пластиковый корпус, да реи – крейсерская скорость корвет-эсминца снижена вдвое, а маневренность… Конечно возле прицепного устройства сутки напролет дежурят готовые к немедленной «рубке канатов» люди. На случай внезапного появления противника. Такое вполне допустимо, ибо окончательно не ясно, успел ли парусник сообщить хоть что-то о своей судьбе ближайшему брашскому соединению. Тогда придется уносить ноги, или вступать в бой. А с «хвостом», и то и другое одинаково неудобно. Но вроде бы, в настоящий момент все относительно в норме, и пусть со сниженной скоростью, но все же боевой корабль идет на север, в направлении архипелага Роно, ибо по поводу рыцарской миссии, в кратких радио-переговорах, получено одобрение командования Белого Дважды Ордена Золотой Черепахи ФЗМ.
Однако к сожалению, мир Геи управляется – если конечно вообще управляется, а не идет по времени без руля и без ветрил – весьма мстительными, подверженными резким переменам взглядов и настроений богами. Или просто их представление о понятии «справедливости – несправедливости» соотнесено с бросанием кубика в «танко-шахматах». Самый простой вид управления, если только кубик без грузила. Ибо вся ответственность за решения переложена на так званую судьбу. И потому очень скоро эта самая судьба срабатывает против «Пришельца-Близнеца». Кстати, здесь снова, как и во многих случаях Трехсолнцевой Вселенной, попахивает прямым вмешательством небожителей. Так что уж в чем-чем, а в лености их обвинить не получается, все-таки весьма часто они вникают в совершенно мелочные дела, вовсе не сравнимые в непрерывностью продевания планетарной орбиты в игольное ушко антропогенного допуска.
Вот сейчас они обратили внимание на семенящий по – все еще южному – полушарию «Пришелец-Близнец». Ага, а что это у него такое интересное на веревочке? Ух ты, какие «муси-пуси» с низшими народами! Сколь благородно-чисты отрыжки разведенного на большом материке Эйрарбакского царства, они даже орошают линию экватора.

25. Небесный контроль

Жрец присутствовал на борту «Кенгуру-ныряльщика» не просто забавы для. Вера в чудесное, божественное происхождение всего сущего проистекала, на планете Гея, не из-за особой предрасположенности местного человечества к религии, а по причине неудовлетворенности достижениями науки. Может быть, кому-то в какой-нибудь другой вселенной это покажется удивительным явлением? Все допустимо. Однако здесь получилось именно так. А вера в божественное творение мира присуща всем без разбора мало-мальски разумным существам. Ведь поначалу, не имея никаких технических инструментов для исследования, они вынуждены руководствоваться только чистым папирусом разума. А ведь им нужно обрести в этом – интуитивно ясно, что огромном – мире хоть какую-то опору. Разум в этом плане дает единственную зацепку, хотя бы мысленно подгрести весь материал мироздания под себя. Понятно, что в данном случае он навязывает антропологические модели. А какие же еще он способен произвести? «Пусть я лично, и даже мое племя целиком, – плетет сказки разум, – не могут управлять миром, но зато где-то за семью горами, или небесными кручами, разместилось похожее на меня всесильное существо, которое может вертеть этим миром как заблагорассудится. И если его хорошенько прикормить дарами, то вполне вероятно, оно раскрутит некоторые процессы именно в мою пользу».
Ясное дело, стадия такового созерцательно, да и то более через туманность грез, познания пространства и материи длится достаточно долго. Однако рано или поздно она все-таки сменяется инструментальным подходом, когда в руку берется арифмометр, отвес и линейка, а в голову вставляется десятичный логарифм с котангенсом. Так вот, на какой-нибудь другой, лишь теоретически представимой планете, для успешного протаптывания тропки познания сквозь тьму миражей хватает всего лишь вот этого все более тяжелеющего ящика с инструментами. Однако планета Гея относится к другому множеству. Обычного подхода науки, даже когда под пальцами раскидываются клавиши электромашины на ульма-схемах, оказывается недостаточно. Мир, окружающий Гею, качественно более сложен. Точнее, обволакивающее человека мироздание устроено здесь ничуть не по-другому. Те же значения основных констант Вселенной и даже бесконечность сложности в пределе. Точнее, так же как и везде, на каком-то этапе полная неясность, что там впереди. Все-таки бесконечная сложность или же весьма вскоре наблюдаемый край?
Естественно, в каждом из миров, разумные существа рано или поздно достигают конечной точки движения вперед к этой самой неопределенности. Дальше они не могут двинуться по целому ряду причин. И конечная сложность устройства их собственного мозга поставленного супротив бесконечной сложности Вселенной это даже не самая основная причина. Та как раз более тривиальна. Ящик с инструментами тяжелеет в пропорции, напоминающей задачу разгона фотонной ракеты с заправленным вовнутрь топливом. Как не разгоняй, а на каждый следующий шажок приближения к световому пределу тратится более чем на все предыдущие этапы. Здравствуйте, госпожа Гипербола! Вот так же и в физике. Когда-никогда, а оказывается – для разгрома в тартарары следующей микрочастицы требуется ускоритель величиной с галактику. И тогда физики сразу проваливаются во времена пещеры, к тем старинным наблюдателям в шкурах, которые раздвигали пальцы и пытались таким Макаром вычислить дистанцию между звездами. И туннеля из этой новой пещеры не проглядывается. То же самое происходит и со всеми остальными науками, если только они изначально не родились с конечной истиной в нутре, как например астрология.
Так вот, если на этих самых теоретически представимых, но, ясное дело, не существующих планетах стоп-кран отбрасывает науку назад на очень далекой стадии, той, где она давным-давно втоптала в грязь и заасфальтировала религию, то на планете Гее все выглядит несколько не так. Здесь стоп-кран срабатывает гораздо раньше. Вера в сверхъестественные силы еще не успевает подвинуться, а наука уже стыкуется лбом с непробиваемой переборкой. И сбой, как на зло, происходит по всем научным разветвлениям.
Кстати, все очень просто. Взять, например, астрономию. Казалось бы рядом с Геей две, прекрасно наблюдаемые звезды достаточно разнообразной природы. Даже три, если быть точным; хотя третья и не относится к не только «прекрасно», но и вообще «наблюдаемым». Так вот, выкатывай из орбит глаза, удлиняй телескопы и… Тю-тю-тю! Астрономии, для изобретения фазовых переходов звезд «главной последовательности», нужны для наблюдения миллионы объектов. Даже сотни миллионов. Только тогда среди всего этого количества получится относительно часто наблюдать «цефеиды», «сверхновые» и прочие чудеса. Имея перед собой только три объекта – никак не получится. Естественно, можно сколько угодно предполагать, что они могут последовательно переходить в стадии друг друга. Но кто в какую, и в какой очередности? Где наблюдения, то есть, в случае астрономии, пассивный эксперимент? Однако те из звездочетов, кто его ждет не дождется, невольно накликивают беду. Если например, красный гигант Эрр перейдет в следующую фазу, то первое что он сделает – это сброс верхних конвенционных слоев в пространство. И тогда все планеты, находящиеся в пределах звездной системы, испарятся. Может кто-то из удачливых наблюдателей и успеет засечь несущуюся к Гее, со скоростью тысячи километров в час, солнечную оболочку, но вряд ли он умудрится, за несколько тысяч оставшихся в его распоряжении секунд довести до ума новую теорию, а уж тем более ее запатентовать.
Иные же звезды, кроме Фиоль, Эрр и Лезенгаупа с планеты Гея не наблюдаются ни коим образом, ибо процесс происходит ближе к концу эволюции Метагалактики. На этой стадии просматриваемые ранее скопища галактик в небесах не видны, и не только в связи с разлетом на квинтильоны парсеков, а потому что сами они уже распались, и представляют собой только излучающие на сверхдлинных волнах центрально-галактические, сверхмассивные «чёрные дыры». По этой же причине даже в супер-телескоп не проглядываются, квазары, радиогалактики, ячеистая структура Вселенной и прочее. И значит, в развитии местной астрономии наблюдается тупик. Она неизбежно смыкается с теорией божественного происхождения.
Кроме того, ее подталкивают к этому другие, более прикладные области той же науки. К примеру, простой вроде бы вопрос об обращении Геи вокруг Звезды-Матери Фиоль. Попробуйте вычислить период с относительно большой точностью? Тут вам система из трех солнц, и сами они не неподвижны, ибо в этом Космосе нет покоящихся предметов. И значит? Но ведь вот уже сколько… В любом случае, тысяч циклов, даже если принять за исходную легенду о Создателе.… И вот значит, сколько времени Гея болтается между тремя огненными шарами и еще ни разу не коснулась ни одного из них, и даже не подошла достаточно близко чтобы… Морские приливные волны, сейсмическая нестабильность, ускорение дрейфа континентов, скачкообразный сдвиг коры, испарение мелких морей, континентальные приливные волны, перераспределение атмосферы на дневную сторону, пертурбация орбит обеих лун, испарение океанов, парниковый коллапс, обезвоживание суши, создание хвоста из атмосферы по типу кометного, растяжение геоида, перекрестная накладка континентальных плит, выдавливание на поверхность лавовой подушки, раскачка геоида, смещение планетарного ядра, гравитационная разбалансировка, лавовые моря, отсос атмосферы, обще-планетарный лавовый океан, раскол и опрокидывание континентальных платформ, разогрев верхней мантии, лавовые приливные волны, распад планетарного ядра, торможение осевого вращение с перекачкой инерционного момента в гантеле-образную форму и наконец… Ах да, в случае удачного прохождения перигелия, обратная последовательность, т. е. читать указанный список наоборот. В случае неудачного… Ускорение орбитального вращения, выпаривание легких элементов, выдавливание наружу планетарного ядра, распад планеты на отдельные каплевидные фрагменты, падение на… Всего три варианта: Красный Гигант Эрр, Звезда-Мать Фиоль, невидимка Лезенгауп. Хотя возможен разрыв в точке равенства гравитационных сил, и последующее падение на две звезды сразу. В случае двух первых вариантов – суточное, или более, в зависимости от размеров оставшегося фрагмента, существование внутри солнца. Допустимо даже однократное выныривание, с последующим повтором падения и пролома фотосферы звезды.
Худший вариант – малютка Лезенгауп. Из-за очень большого гравитационного перепада – разрыв всех пикирующих планетарных фрагментов на десятки меньших, а на дистанции десять тысяч километров от хромосферы, сплющивание и вытягивание их в плоскую, веретенообразную структуру, могущую даже покрыть всю поверхность Лезенгаупа, правда, всего на несколько секунд. Затем, всасывание и поглощение. Весьма вероятно, что в эти секунды Лезенгауп засветится, и в течение этого же времени будет наблюдаем с обычной дистанции Геи.
Да, конечно, в результате перестройки солнц в некоторую конфигурацию весьма вероятен абсолютно другой сценарий. Смещение планетарного апогея Геи. И тогда уход сразу от трех звездных компонентов. Возможно, в окончательном удалении они будут наблюдаться как цветные светящиеся точки, за исключением невидимки Лезенгаупа, разумеется. Понятное дело, в процессе замедляющегося движения к апогею… Воцарение ночи, понижение температуры, обледенение океанов, полное промерзание мелких морей, сгущение атмосферы, следующая стадия остывания при достижении Геей обще-звездного кометного облака, утолщение ледяного покрова над океанами до десятков метров, выпадение воздуха в виде снега, прессовка атмосферы в десятиметровый слой, промерзание мирового океана на километр, полная прозрачность неба в связи с отсутствием воздуха, частые, практически ежедневные столкновения с заледеневшими ядрами комет. Все это приблизительно в течение двадцати-тридцати тысяч циклов. Затем медленное перемещение к перигею, с проворотом процесса в обратной последовательности.
Однако ничего из вышеперечисленного, судя по данным археологии, в истории Геи не случалось никогда. Как это могло произойти без доброго вмешательства того самого похожего на человека, но бесконечно более могучего существа, которое скрывается за семью горами, за восемью лесами и непреодолимыми небесными кручами?

26. Сказки моря
Шторм пятнадцати баллов 

Предупреждение о шторме пришло вообще-то неожиданно, но, по совести, какая-нибудь подковырка подспудно ожидалась давно. Слишком гладенько, слишком правильным образом все покуда вершилось. И то, что потерь среди экипажа не случилось при захвате чужого парусника, хотя браш был все-таки вооружен. И то, что штаб Белого флота согласился без экивоков на фактическое прекращение разведывательной миссии «Пришельца-Близнеца» ради какой-то странной затеи с заботой о туземцах. А главное, согласился в полной мере, а не то, что «следовать туда-то, а по пути… – допустим, вот здесь – задержаться на час для разгрузки. Возражения? – Зебро-люди жили до происшествия совершенно не там? – Это их проблемы, вовсе не флота. Пусть радуются, что их вообще не бросят в шлюпках за линией прибоя, а по порядочному сгрузят на сушу. Да и вообще, окна «сдвоенного солнечного фокуса» в прямую не связаны, но как-то так повелось, что ходят бок о бок со штормами.
Так вот, вначале сообщалось о двенадцатибальном урагане, прущем вроде бы с северо-запада, а затем, уже о пятнадцатибальном – хотя оценка мощи весьма приблизительна и может подразумевать ошибку в два-три уровня. Предупреждение, понятное дело, пришло от специального корабля связи ФЗМ, но то была ретрансляция полученная от настоящего очевидца – атомного фрегата «Печёный туфель». Второе сообщение оказалось последним, и следовательно, если «Туфель» и ошибся, то скорее всего в сторону занижения силы катаклизма. Вроде бы в одной «малой стае» с фрегатом следовали еще парочка плавучих предметов поменьше, но и о их судьбе тоже ничего не прояснилось.
По случаю неравномерности нагрева, вызываемого тремя солнцами, а так же из-за явного лидерства океана над сушей, в плане захваченной площади, штормовая шкала планеты Гея простиралась до двадцатого пункта. Весьма вероятно, что в плохо изученный исторический период, и уж точно, в доисторический, в морях случалось нечто еще более страшное. Однако сведений о таких бедах не сохранилось. С другой стороны, быть может, именно шторма не замеренной мощи способствовали периодической экспансии жизни из океана на сушу, когда в глубоком прошлом вспышки какой-то из звезд выжигали на поверхности планеты все признаки живого, вплоть до бактерий. Тогда бултыхание морей поднимало с океанских впадин нечто из сохранившегося, и забросив подальше от берега, заставляло обживать опустевшую территорию. Однако в настоящий момент новой солнечной катастрофы не произошло, и посему шторм был как-то не к месту. «Пришелец-Близнец» и без того собирался произвести возвращение украденной морем биомассы обратно на сушу, причем совершенно добровольно.
Трудно представить, что такое пятнадцатибальный шторм, а уж тем более восемнадцатибальный. Не исключено, что это хаотичные волны высотой до ста метров и ветровой поток со способностью выдернуть корабль из воды, сделав из него летучую рыбу. Интересно, не от того ли геянцы воюют, что на противнике хоть как-то получается выместить зло за всяческие вот такие нехорошести проживания возле трех солнц одновременно, учитывая что одно из них «слепое»?
Однако эсминцу-корвету совсем не стоило бросаться в зону, в которой оборвались радио-кардиограммы жизни фрегата снабженного двумя тягловыми реакторами. Тем более не стоило этого делать, имея за кормой шестидесятиметровый пластиковый прицеп.

27. Чудо по определению

Естественно, у него в распоряжении не оказалось капитанского мостика, по крайней мере в прямом смысле. Ведь он изначально заканчивал академию Флота Закрытого Моря по кафедре вождения подводных судов. Оно может и к лучшему. В плане выявления его аномальной зацикленности куда-то вглубь собственного сознания. Где-нибудь на борту большого линейного корабля это бы вызвало перетолки среди соратников-офицеров, а здесь, под водой, людям прощалось многое. Более того, чрезмерно нормальный здесь бы, наверное, не вытянул. А даже если бы вытянул, то только за счет перестройки собственной сути. Изменением внешнего поведения отделаться бы здесь не получалось. Ведь нужно было спокойно – точнее, в повседневном аврале – работать, выбросив из памяти столь мелкий факт, что над твоей головой всегда находится столб воды способный раздавить тело так же просто, как ботинок давит всяческую тараканистую мелочь. Ведать, что военный и мирный труд в общем-то различимы только по вероятности, но никак не по исключению из повседневности, массовой гибели всех, кто копошится рядом; с тобой в компании, разумеется. Какая-нибудь маленькая оплошность, совершенная чушь для какого-нибудь линкора «Грапуприс Тридцать Первый», типа неплотно прикрывшегося всасывающего патрубка шноркеля, могла запросто, в течение считанных минут, угробить всю стометровую громадность связанных в целое механизмов, вместе с застрявшими в их промежностях людьми. Сколько их, таких случайностей уже произошло. Хотя по идее, это похоже на то, если бы у того же статысячетонного «Грапуприса» какой-нибудь не выспавшийся офицер-канонир, вскочив по тревоги, забыл задраить бронированный иллюминатор, а потом, из-за этой мелочи, гигант опрокинулся и затонул. В подводном флоте подобное случалось сплошь и рядом, точнее должно было случаться. По идее, далекое, и покуда не везде и всюду измеренное, дно океанов обязано быть усыпано корпусами раздавленных в лепешки подводных лодок. Однако тонули все-таки не всегда. Было ли это, точнее то, что не тонули вообще все, научно объяснимым фактом? Нет, это было совершенно необъяснимо, а значит, являлось чудом по определению.
Только Стат Косакри, правда, не сразу, а много позже, понабравшись опыта, сумел такое объяснить. Да и то, только себе самому. Ведь кто бы ему поверил, если бы он вывел наружу свое «научное» толкование? Хотя если вдуматься, оно ставило на место, не только невероятные случаи спасения подводных лодок, но и вообще любые факты мира. Но опять же, кто бы поверил столь универсальной теории? И по сути, если она верна, то стоило ли её кому-то растолковывать? Ведь дополнительный подвопрос состоял не только в том, способен ли этот кто-то, кроме самого Стата Косакри, теорию воспринять, но гораздо глубже: существовал ли этот самый кто-то вообще?
По мнению Косакри именно это допущение и замыкало логическую цепочку объяснений.

28. Сказки моря
Радиоперехват 

Какие имелись альтернативы, кроме движения по запланированному маршруту и неизбежного попадания в пятнадцати– или чего-то похлестче – шторм? Вообще-то ничего стопроцентно надежного в возможных вариациях не значилось. Над планетой Гея не зависала гирлянда из спутников наблюдения за погодой, так что сказать точно, куда двигается ураган, да и с какой точно скоростью он это делает, не получалось. Так что решения по поводу безопасного маршрута могли носить только вероятностный характер, они принимались в условиях недостаточных знаний. Впрочем, ничего нового в этом не было, вся история геянцев – это беспрерывная череда ответов на вызовы, при недостаточной информированности.
Итак, можно было совершить следующие виды пертурбаций. Если ускорить ход, то имелся шанс пройти в Северное полушарие «перед самым носом» у урагана. Правда, тогда путь к островам Роно удлинялся приблизительно на тысячу километров. Однако при подобном решении это не имело значения совершенно, ибо для того чтобы ускорить ход, потребовалось бы только одно – перерезать тягловые канаты. Второе решение предусматривало разворот на сто восемьдесят – или около того – градусов и солидное отклонение к югу. Потом, после маневра, получалось прекрасно разойтись с ураганом, пропустив его слева. Однако углубление в акваторию переданную в ведение Союза Брашей это всегда дело рискованное. Здесь тебя никак не умудриться спасти вовремя подоспевшая «стая» ФЗМ.
Словом, свои и достаточно солидные тараканы имелись при каждой вариации. Однако ко всему прочему, это было не раздумывание над кроссвордами за чашкой «нумансийского» кофе, здесь решение требовалось принимать быстро.
К сожалению, в условиях существования в Трехсолнцевой Вселенной, где боги всегда конкурирую в создании пакостей, ибо копошащихся понизу марионеток хоть и достаточно много, но все-таки не вволю, обстоятельства реальности делают понятие быстроты очень относительным. То есть, количество новых факторов может скачком, и неожиданно возрасти. Против вашего, совсем маленького относительно планеты, кораблика растекается океаном Бесконечности мир. И в костяшки против вас играют сразу три, перемигивающихся солнечными пятнами, бога. Как можно за ними угнаться?
А потому, не успевает «Пришелец-Близнец» развернуться носом к югу, ибо рыцарский угар в груди экипажа еще не погашен, как его поставленные торчком антенны получают новые, заставляющие солидно задуматься послания. Точнее, такое именуется не посланием, а носит название «радиоперехват», ибо может, в детстве кого-то и учат не подсматривать в щелочку и не читать письма, не тебе писаные, но уж никак не разведчиков. Как всякий уважающий себя корабль-нарушитель, «Пришелец» снабжен целой гроздью аппаратуры предназначенной для прослушивания эфира. Естественно, пойманный сигнал не только не на эйрарбакском, но еще и зашифрован. Однако для создания выводов командиру эсминца-корвета совершенно не требуется ждать, когда бортовые дешифровщики проанализируют текст, и с определенной долей вероятности выскажут догадки о его содержании. Гораздо важнее то, что уже известно. Например, с помощью разнесенных на сто восемьдесят метров антенных приемников, и еще кое-каких инженерных ящиков покоящихся внутри, удается определить азимуты и расстояния до посланцев сигнала. Естественно, данные параметры носят достаточно приблизительный характер, но и этого довольно. Четко выявлено – обмен рапортами ведется между двумя кораблями брашей, находящимися с противоположных сторон от «Пришельца-Близнеца». Поскольку вблизи экваториальной границы корабли республиканцев в одиночку не ходят, а крейсируют «боевой пятерней», то теперь можно снова доставать курвиметры и разворачивать карту, ибо прошлые, час или менее назад сделанные, курсовые прикидки нужно снова менять. Не хочется, совсем не хочется сталкиваться в открытом море с превосходящими силами врага, имея на прицепе чужую, столь лихо захваченную баркентину. Ведь это сразу дает брашам двойной повод для нападения. Они конечно всегда рады и без повода, но когда перед тобой одинокий корабль нарушитель, да еще и вор, пальцы просто рвутся надавить какую-нибудь красную кнопочку, а гортань прочистится, рявкая в микрофон отрывистую команду «Огонь!».

29. Ступенчатый фундаментализм

Возможно, стоило создать что-то более оригинальное, чем обыкновенный трехсолцевый мир. Допустим, систему из пяти звезд? Или лучше, нечто еще более грандиозное – распахнутость неба с десятком красных гигантов, в окружении желто-оранжевых карликов. А то и – эдакий пурпур из солнц, которые за счет удаления будут смотреться яркими точками, или хотя бы прожекторами. Допустимо ли такое? Однако почему же, нет? Все что представимо сознанием, вполне может появиться. Тем не менее, и скорее всего, этот окантованный бесконечностью пустоты тройной, но с одним потушенным солнцем мир, самая оптимальная система. Любая другая, более сложная перегрузит воображение и замкнет его на себя. Тогда не останется мощности на всякую мелкую и близкую всячину, типа населения планет. А может, и самих планет. Точнее, планеты. Всего одной. Что с того, что где-то там, вроде бы обнаружены другие, вертящиеся по менее устойчивым и почти непредсказуемым орбитам? Легче всего представить именно такое. Несколько цифирь в учебнике «Божественной астрономии». Предполагаемая масса, диаметр, угловая скорость на момент наблюдения, подозрение на наличие атмосферы. Еще не хватало знать об этой промелькнувшей в телескопе искорке нечто более точное. Ведь даже с трехсолцевым миром и то перебор. Недаром о самом малом компоненте известно только из той же «Божественной». Скорость, масса и прикидочный период обращения вокруг Красного Гиганта Эрр. Да еще слухи, происходящие из легенд, что мол когда-то раньше, в незапамятные времена, этот самый Лезенгауп наблюдался не хуже Звезды-Матери Фиоль. Однако что есть слухи? Выжатая из летописей говорильня. А откель те летописи? Из того же изначального воображения и неоткуда более.
Разумеется, тут мы приходим к тому, уже обусловленному, закону «ступенчатого фундаментализма представлений». То есть, то что представлено изначально, и на чем базируется следующая ступень, пересмотру уже не подлежит. А то, как бы это выглядело? Вчера нам нравилась Трехсолнцевая Вселенная, а сегодня поутру в небо взошли пять светил. Или пять с половиной. А то и не светил вовсе, а соцветие светящихся красных ромбов с изумрудными тетраэдрами. И в охвате каждый из них, к примеру, в миллиард километров. Очень здорово!
Ступенчатый фундаментализм ограничивает всякие такие сюрпризы. Мир можно создать только единократно; сознание просто не вмещает в себя несколько разных моделей. Наверняка, если только что-то из фундаментальных составляющих начнет разрушаться, тут же посыплется и все остальное. Ну а уничтожение мира, как известно, приводит к смерти сознания. То есть, не то что известно, а так сказать, предполагается априорно.
Хотя, фундаментально ли наличие трех звезд, включая невидимку? Разве при образовании мира, первое впечатление, врезавшееся при творении, заключалось в картине неба? Но кто их помнит, те первые впечатления младенческого восприятия сознания? Наверняка вначале окружающий мир был туманен и не определен. Происходила подсознательная выборка-проверка самых разнообразных моделей. Может, там были и стосолнцевые картинки, а то и тысячесолцевые. Но как удержать в сознании все эти миллионные вариации орбит, дабы без ошибок воспроизводить их на восходе? Разве что ввести постоянно накрапывающий дождик и занавес из туч? Но ведь наверное, первое впечатление о созданном мире было слишком уж пронизано светом. Такую штуку не удалось бы объяснить странной прорезью в грозовых облаках, возникающих только раз в миллион циклов. Да и вообще, мир без яркого освещения оказался бы много скучнее и значит неинтереснее. Наверное, это бы обусловило его быстрое уничтожение.

30. Сказки моря
Хоровое пение 

Однако офицеры, команда и капитан «Пришельца-Близнеца» зря надеются, что и в теперешних условиях у них есть какие-то альтернативы решений. Когда снова можно взвешивать возможность медленно просочиться мимо врага с прицепом, или лихо пронестись на форсажной мощности налегке. Ведь выбор в пользу второго варианта конечно же рациональней и безопаснее, но вообще-то можно попробовать и первое. Этот разговор посредством радиоволн явно никак не соотносится с подозрением о хитрющих брашах, в свою очередь перехвативших послания корвет-эсминца, и теперь готовящихся подойти к нему с разных сторон. Если так, то не стали бы они его спугивать, а так же тихонько как и ранее, крались бы дальше, пока его стремительный корпус не оказался в прицелах поста управления стрельбой. Вполне получается предположить, что внезапный радиообмен между морскими «пятернями» обусловлен обнаружением давешнего сверхмощного урагана. Понятное дело, шлют взаимные предупреждения и согласовывают пути отхода. Так что, если сделать следующий шаг логических накруток, то вообще-то вполне получается ничего радикально не менять, а просто провести траекторию своего курса чуть ближе к предполагаемой границе урагана. Риск свидания с катаклизмом конечно же повышается, но одновременно с этим снижается вероятность столкнуться нос к носу с федеральным океанским патрулем. Но видите ли, в мире Трехсолнцевой Вселенной обычно не вы выбираете дороги, а дороги выбирают вас – они попросту предрешены.
Ибо на борт «Пришельца» пришло новое послание. Теперь именно послание, потому как для него «лично». Ведь несмотря на приближение грозового фронта, радиоаппаратура действовала еще вполне на уровне, и наверное если бы не это то…
В общем, имеется оправдание. Красивое рыцарство в белых замшевых перчатках убито не собственной трусостью, подлостью и прочим негативом проистекающим изнутри, а сверхслабым перепадом электромагнитного поля обнаруженного с помощью особой проволочки закрученной в спиральку. Проволочка же находится под слабым током и за счет хитрой припайки к элекро-вакуумной лампе, изменяет ее выходные параметры, кои проходят еще группу подобных ламп, впаянных в единый блок, зовущийся в простом радиотехническом народе «усилителем», становятся достаточно мощными, дабы вызывать слабые пиканья или же создавать на сложном приборе – осциллографе – всяческие интересные фигуры, в том числе пилообразные «грабли», которые посредством загодя, в течении циклолетий, проводящихся тренировок ума можно классифицировать как особый код, могущий быть дешифрован в нечто имеющее отношение к чему-то настоящему, что вполне получается не только потрогать, но даже ощутить внутри, что вообще-то гораздо важней. Например, рыцарство. Как можно потрогать рыцарство? Зато его очень даже получается почувствовать. Ведь вполне выходит ощущать себя благородным рыцарем, пусть и очень редко. Хотя можно и чем-то похуже, что случается почему-то чаще. Но зато сейчас у вас есть очень веская причина видеть себя не совсем уж чем-то эдаким, а чем-то эдаким по недоразумению. Ибо ваши замшевые перчатки, красивые нашлемные перья и всяческие белые панцири сняты с вас в связи с выполнением долга и присяги, а ведь это тоже часть рыцарства. Так что вполне получается сказать, что ваше «рыцарство двойного света» заменено на другое, может не столь пушистое, но тоже ничего. Однако там, в душе, не смотря на внешнее спокойствие, все-таки крайне паскудно.
Тем не менее, приказы не обсуждают, по крайней мере, с курсантами и командой. Конечно перчаточки на ручках теперь уже не сияют белизной, но пачкать их окончательно не хочется: работает младший командный состав и всяческие «пареньки-матросики на подхвате». Зебро-люди быстренько и проворно – даже стрелять не требуется, потому что овечки – загоняются назад в трюм, и закрываются на замок. Перчаточки конечно в дырах, но белые нитки торчат: рыбой сверху посыпать не будем. Еще, естественно, множество попутной работы, не портящей цвет пуха. Например, разнообразные пулеметы с башенок скрутить и опечатать в «оружейке» корвет-эсминца. (Оружие более легкого, иглометного вида с «работорговца» уже давно там). Ну, а потом самое главное: здесь требуется «особая осторожность и внимание».
Пассивные плавучие мины с открученными поплавками. Четыре штуки. Плюс проводная разводка от детонаторов к маленькой адской машинке с хронометром. Все-таки не стоит чернить одежду совсем: не хватало пулять в баркентину торпедой. Затем: «По порядку номеров рассчитайсь! Всем боевым постам доложить о наличии личного состава! Не дай Мятая, кто-то за трофеями забрался втихую». Потом, понятно: «Руби канаты», но не так грубо, а со старательной, неторопливой отвязкой. В этот момент все, на палубе эсминца наблюдают, как сопрано-мичман вместе с баритон-мичманом – оба контролирующих друг-друга взрывника – сигают с борта «Хромого затейника» в лодку, и вспотевшие от ожидания рядовые морячки налегают на весла.
Да, еще между делом – сбор подписей о неразглашении, в особый журнал со всей команды, а особо с курсантов-морячков. Дабы там, в академиях, более помалкивали чем болтали. Не гоже, если каким-то левым путем до аборигенов архипелага Роно дойдет история о гибели их родственников. Они конечно же настоящие недо-люди, но все-таки.
Хотя ведь со временем, вполне получается вывернуть прошлое как угодно. Потому как много циклов опосля, уже будучи офицером флота, Стат Косакри слышал историю о том, как некий корабль Империи перехватил в океане брашский парусник-работорговец. Всех гадов расстреляли, а мирных туземцев, даже зебро-людей вернули на родину. Все по личному распоряжению императора. А парусник тот, трехмачтовый, до сей поры при каком-то флоте состоит в качестве перевозчика запчастей. Интересная и поучительная история, просто песня во славу озаренных «двойным светом» рыцарей Империи. Правда, в этой истории нет одной подробности. О настоящей песне.
На обратном пути, когда «Пришелец-Близнец», сверкая пятками, улепетывал от восемнадцатибального урагана, среди команды ходил слух о том, как дежурный акустик, почти до самого момента подрыва, по крайней мере, вплоть до отключения аппаратуры в целях безопасности, снова фиксировал сквозь воду несколько тягучее, но красивое пение. Многим было интересно, эти недо-люди действительно совершенно всё поняли, или они просто очень любят петь? Второе предположение удобнее – оно не пачкает белые перья на шлеме, а потому принимается.
А вообще, что оно такое – это прошлое?
Очень похоже, что пластилин. Хороший, преобразующийся в любую форму, пластилин.

31. Трехсолцевый мир

Кстати, а может и некстати, возникает интересная мысль. Что есть планетарные компоненты Трехсолнечного мира по своей истинной сути? То есть, не в предполагаемом наличие либо отсутствии твердотельного ядра, спектральном составе атмосферы и прочем, а в своей, так сказать, надобности для человека. Ведь по существу, сегодняшние знания о, мельтешащих где-то вокруг Красного Гиганта или даже конкретно возле Лезенгаупа, звездных «персонажах» есть абсолютное излишество. Какой прок великой Эйрарбии от их орбитальных восьмерок и эллипсов между солнцами? Абсолютно никакого. В отличие от Матери-Фиоль они не греют землю, воду и воздух, превращая их в пригодную для жизни среду. Они даже не наблюдаются явно различимыми в высоте глыбами, подобно натерпевшейся от космоса луне Мятой. И с позиции мифологии, они тоже никак не сказываются на судьбах миллиардов никогда не заглядывающих в телескоп и в «Божественную астрономию» людей. Так в чем же тогда их предназначение? Хотя бы с точки зрения самозарождения мира, как порожденной подсознанием иллюзии? Ведь исходя из опыта – чем дольше живешь, тем все более объемистого – все колесики этого иллюзиона достаточно хитро взаимодействуют. Иногда вдруг выясняется, что совсем вроде бы отвлеченные фактики-детальки, чудесно кладутся в давно лепящуюся мозаику; есть у них оказывается эдакие хитрейшие, ранее незамеченные крючочки-зацепки. И вот следуя дальше, по обобщениям и копанию сути, вдруг щелкает реле-перемычка.
Оказывается, эти самые почти никем не виденные, а если и виденные то не лучше, чем отодвинутая на вытянутую руку фасолина; эти, судя только по малопонятным спектральным линиям, снабженные или же совсем не отягощенные атмосферами каменные шары – имеют для всего существования мира принципиально вселенское значение. И кстати, если вдруг по малоопытности сознания, кое и наличествовало в начальной стадии индивидуальной жизни, принимать Вселенную не как она есть – иллюзорной грезой, а таковой как кажется. То бишь, бесконечно сложной материальной субстанцией раскинутой в реальности беспредельного пространства. Так вот и в том и в другом смысле эти дрожащие в телескопной распахнутости пылинки, мерцающие отраженным светом двух видимых солнц, являются основополагающими кирпичами существования мира. Точнее, его несуществования. А еще точнее, при определенной вероятности космогонических, или нейронно-сознательных процессов, они могут оказаться для мира просто-напросто гробовой доской. Ибо в отличие от явно наблюдаемых и гравитационно рассчитываемых, больших вселенских компонентов – звезд, эти крохи-планеты столь мелки, что рассчитать их орбиты сколько-нибудь точно наперед – недостижимая задача. И значит, никогда не исключена возможность, что однажды, в ничем визуально неотличимый от предыдущих денек, некая из четырех планетарных искорок не окажется вдруг реально различима, ибо какой-то из ее очередных, несинхронных орбитальных кульбитов внезапно выведет ее на траекторию пересекающуюся с Геей. И тогда с точки зрения материально-реального мира это будет никогда не виданный гига-удар двух тонкокорых, переполненных магмой шаров, от которого пленка жизни исчезнет быстрее, чем теряется рисунок на раскрученной, но не проявленной фото-пленке. Для отодвинутого на приличное расстояние наблюдателя, зрелище разлетающихся фрагментов газо-пылевых останков и кромсаемых в винегрет материков далеко переплюнет навязываемую пропагандой картину ответного термоядерного возмездия Брашпутиде. Понятное дело, для варианта мира, созданного собственной головой, дело обстоит ничуть не лучше. Ибо весь он логично и принципиально связан! Следовательно, навязанная подсознанием катастрофа будет иметь такое же фатальное последствие. То есть, поскольку вся шестереночная выверенность мира рассыплется, то и сознание-наблюдатель перестанет существовать.
Учитывая, что в Трехсолнцевой Вселенной окромя больших – планетарных – компонентов выявлены еще и малые – так называемые, астероидные потоки, а в этих потоках периодически засекаются недооформившиеся в планеты глыбы величиной с остров Мадогос, то кандидатов на должность палача бытия более чем достаточно.
Похоже, если бы этот мир действительно существовал, а не просто грезился, он бы должен давно, неминуемо и однозначно исчезнуть. Однако…
«Я мыслю – следовательно, существую!» Нет, совсем не так! «Именно потому, что я мыслю – я существую!»
И только так.

32. Гироскопы

Тем не менее, штурм-капитан снова удивлялся неистощимости подсознания. Уж после выстроенных намедни катаклизмов, ему бы спать, отдыхать, плести на автопилоте обычные узоры, а оно…
Личный состав, да и сам Стат Косакри, если честно, все еще не мог успокоиться после случившегося. И значит, и по внешним и по внутренним соображениям, ему следовало находиться на боевом посту. Там он и присутствовал, когда ожили оглохшие некоторое время назад динамики.
– «Главный» «Навигатору»!
– «Главный» на связи!
– «Отсек навигации» имеем сообщение для ГБП!
– Слушаю, Каджело!
– Командир, у нас неприятности.
Это было не самое плохое. Под словом «неприятность» разумелось не предельно худшее. Вот «ЧП» или «беда» стояли в категории новостей несколько дальше красной черты. Разумеется, дрянь дело, если бы кто-то сообщил «в отсеке вода». Однако строгой градуировки между командными обозначениями не существовало; каждый вахтенный руководствовался собственными соображениями. Но что особенного можно было ожидать от навигаторов.
– Доложите! Не тяните резину.
– Командир, у нас стали все гироскопы.
На мгновение Стату Косакри показалось, что он догадался о случившемся загодя. Возможно, так и было, но в любом случае опережение составляло микросекунды. Подсознание снова расставляло свои кубики. И теперь ничего не оставалось, как подыгрывать в новом акте спектакля.
– Забери меня Мятая луна, как это могло случиться?
– После подводного взрыва произошло общее обесточивание, командир. Система, понятное дело, перешла на аккумуляторы…
– «Навигатор» «Главному»! – перебил бас-штурмана Косакри.
– «Навигатор» на связи!
– Что с системой дублирования?
– То же самое, командир. Гироскопы встали. Там…
– Всё, «отсек навигации»! Не перегружайте связь. Посылаю к вам инженера Мокра.
– Понял, ГБП! Жду инженера.
Итак, оценим ситуацию. Остановка обоих гироскопических систем, ведет всего лишь к потере ориентации. И значит, придется всплыть, для установления координат по солнцам или лунам. Ничего особо страшного, если бы не…

33. Сложности ориентации

Обсерваторные наблюдения неба имели на планете Гея свою особую специфику. Обитатель-навигатор какого-нибудь другого и к тому же иначе устроенного мира, если бы таковые существовали, был бы крайне раздосадован взглянув на небо Геи. И если бы дневной небосклон, по крайней мере, удивил разноцветностью и кратностью солнц, то ночной разочаровал напрочь. Явившийся из этих непредставимых, и не имеющих даже ниши для возникновения, миров пришелец-мореход оказался бы до крайности удивлен отсутствием в вечерней лазури хоть каких-то объектов, пригодных для надежной ориентации. А абсолютная чернота, по случаю очищенной от туч, полуночной бездны повергла бы его в шок. Ну а если бы он, кроме того, узнал, что в небе данной планеты звезд не присутствовало изначально, то есть, не только во времена цивилизации, а вообще человека, то был бы просто-таки морально убит. Все навыки астронавигации, принятые где-то в этих плохо воображаемых мирах, в коих счастливчики-постояльцы могут, задрав голову, лицезреть сотворенные природой стационарные ориентировочные огни, здесь на Гее начисто отменялись. Сферы «неподвижных звезд» тут просто-напросто не было. Видите ли, эта даже теоретически непредставимая сфера состоит из гравитационно несвязных с искомой планетой солнц, удаленных на расстояния не более ста парсеков. В случае больших дистанций, они просто перестают наблюдаться. Хитро-мудрый пришелец мог бы предположить, будто хороший бинокль может спасти положение? Однако в варианте дистанций в тысячу парсеков – такая хитрость исключена. При длине линейки межзвездных расстояний в миллион парсеков – не спасают многометровые телескопы-рефлекторы. Тем не менее, в случае Геи, вариация еще более тяжела. Ну а то, что не прощупывается и не проявляется, то, по сути, не существует. Иных звезд, кроме заключенных в систему, попросту нет. Можно пялить глаза во мрак хоть до бурного, цветного рассвета. Возможно, от неутомимого бдения, у неугомонного пришельца-фантома в конце-концов действительно начнет мельтешить перед зрачками. Но уж это его собственная проблема, весьма вероятно, имеющая отношение к вождению летающих тарелок, но уж никак не к морской навигации в океане Бесконечности. В котором, как известно, можно плыть десять и более тысяч километров, так и не встретив ни клочка суши.
Наивный «зеленый человечек» из иномиров может смело выбрасывать обычные, принятые в его невиданных морях, секстанты. В отчаянии, он может попробовать использовать для дела сдающие кроссовый забег луны. При тщательном, десяти-, а лучше, стоцикловом наблюдении, из этого может что-то эдакое получиться. Естественно, из-за прецессий, либраций, кавитаций и прочего, вероятное отклонение в определении местоположения будет таково, что вполне получится, не сходя с места, вывести теорию о блуждающих по глобусу материках, и тем не менее… Гораздо большие достижения удастся выхлопотать отслеживая дневное полыхание желтого и красного солнц. Здесь будут свои сложности из за разницы диаметров, к тому же меняющихся со временем, из-за приближения и удаления к наблюдателю. А так же из-за взаимовлияния не только двух видимых, но еще и третьего, невидимого звездного компонента. В общем, сразу станет понятно, почему на Гее, магия и астрономия всегда идут взявшись за руки, словно детишки в «униш». И потому, смело берите в одну ладонь буссоль, а в другую – многогранный магический кубик. Теперь наводите буссоль на Звезду-Мать Фиоль и… Вот именно – бросайте кубик.
У вас получилось? Да, разумеется, разлет при каждой прикидке координат будет приличный. Похоже на Гее гарцуют по геоиду не только материки, но еще и океаны. И значит, снова. Берем секстант…
Ну да, разумеется, в век атомных хронометров широта и долгота определяется несколько иным методом…

34. Дистанция безопасности

Вот еще что! Шторм-капитан Стат Косакри имел ярко выраженное отрицательное отношение к нахождению женщин на борту боевого судна. И для объяснения своего поступка тем, кто интересовался, у него наличествовала пара стандартных причин. Основной значилось – четкое следование параграфам устава. Действительно, «Божественный устав военно-морской службы», и в старом и в новом исполнении, ясно указывал на недопустимость подобных отклонений. Правда, за некоторыми исключениями, узаконенными в мелкокалиберных примечаниях под жирно выделенными по центру листа указаниями. Но те исключения-дополнения касались больших кораблей, классом не ниже океанского крейсера. Да и то не последних, достаточно автоматизированных модификаций, на которых личный состав был сокращен чуть ли не вдвое. Так что для содержания на борту женщин, и между прочим, только «на поварских и прочих связанных с питанием личного состава должностях» требовалось иметь экипаж не менее восьмисот человек. Подводный крейсер «Кенгуру-ныряльщик» никак не тянул на таковую привилегию, а кроме того еще одно, гораздо более важное примечание указывало, что женщинам «категорически возбраняется входить в экипажи любых судов подводного хода». Вот так!
Вообще-то эти дополнения, и даже статьи обновленного устава входили в противоречие с в общем-то революционными изменениями в обществе, провозглашенными императором Грапуприсом после Второй Атомной. Ибо, как известно, женщины обрели узаконенный статус не только общего равенства, но даже равенства в отношении свободы от воспитания собственных детей. Однако военно-морская верхушка управления флотом, скорее всего следуя традиции, все же обосновала свои ретроградские приложения. И обосновывались они именно строгостью следования новомодным законам, точнее, именно главному из них – «О непременном выполнении государственного контроля рождаемости». Ведь поскольку корабли в походах плавали иногда до полуцикла, вполне могло случиться, что женщина успевала и забеременеть и родить не сходя на берег. Что прикажете делать по этому случаю? Ладно, военные хирурги: они, что роды принять, что ногу отрезать – одинаково «всегда готовы!», но как на счет остального? Прикажете, содержать на борту линкора еще и «униш»? В общем, от коренного изменения традиций отбились.
Однако для Стата Косакри вся эта уставная правда являлась только поводом. Для недопущения женской половины человечества Геи на борт у него имелись собственные, никому более неизвестные причины. Нет, он не был женоненавистником. Во многих случаях он с удовольствием поддавался женским чарам, тем паче, что после достаточно долгого выполнения в Империи «закона контроля родов», и полного привыкания населения к «универсальным школам», женский пол раскрепостился до невиданных в былые времена границ. Иногда можно было подумать, что границ тех нет вовсе. Ведь действительно, за счет изъятия из жизни женщин детей, дамы всех возрастов внезапно обратились в не обремененных никакими семейными обязанностями девиц. Внедрение «униш» повлияло даже на мужчин, теперь и они могли вступать в романы совершенно не опасаясь неожиданно обзавестись пеленками и сосками. Так что на фоне стремительно разрастающейся на макро-уровне государственно-монополистической машины управления обществом, на микро-уровне, «маленький человек» получил невиданную доселе сексуальную свободу. То, что она несколько перехлестывала, а для многих миллионов оказалась новым видом угнетения – ведь некоторые теперь тайно жалели о тех благостных временах, когда можно было иметь семью – оставалось частной, не оглашаемой открыто и всенародно, проблемой. Так вот, на этом фоне невиданной доселе в истории разнузданности любовных утех, романы крутились стремительно, взлетали в апогей мгновенно, а обрывались сразу и часто без сожаления и надрыва. По крайней мере, внешнего.
Где-то в этой круговерти постельных односериек находилось место и шторм-капитану Стату Косакри. Однако как уже указывалось, на счет нахождения девиц на борту боевого корабля у него значилось особое мнение и особые причины. А сообщать их окружающим было даже не то, что излишним, а просто-напросто опасным. Может, после их оглашения, его бы и не отправили на попечение психотерапевтов, но вполне могли лишить права командовать подводным крейсером. Но ведь ему это занятие нравилось, так что рисковать не стоило. Ведь весь мир вокруг был заговором подсознания, и мало ли что бы в нем могло произойти разглашай он направо и налево главные секреты мироустройства. Может случиться, что иллюзорная вселенная и не рассыпалась бы в осколки, но она вполне могла начать новую структурную перестройку с правдоподобным шлифованием основных законов общества, а то чего доброго и природы. Не стоило обрекать себя на вполне ощутимые мучения из-за правдолюбия.
Истина же заключалась в том, что женщины как таковые, разумеется не были, да и не могли быть, личностями – впрочем, так же как и все другие встречные-поперечные. Но в отличие от мужчин, они были опасны тем, что являлись прямыми входами-подключениями к творящему мир подсознанию. Иногда, в апофеозе физической слитности с партнершей, Стат Косакри явно ощущал, как просто-таки растворяется в безднах подсознательного существования, точнее, несуществования. Возможно, цель подсознания состояла в замыкании на себя не только цепей творения, но и цепей контроля. Это могло плохо кончится. Стат Косакри вовсе не жаждал чисто рефлекторного жития, без какой-либо примеси рассудка. А ведь именно такой целью могло руководствоваться творящее подсознание. Вроде бы случайно подсовывая ему все новых и новых красавиц, оно в конце-концов могло окончательно замкнуть цепь. С целью противодействия, шторм-капитан весьма часто уклонялся от явно беспроигрышных вариантов намечающихся любовных интрижек. Иногда эта борьба с самим собой проходила тяжело – инстинкты сопротивлялись. Требовалось хитрить, сталкивать одни инстинкты с другими. Например, выставлять на внутренний ринг инстинкт самосохранения. Он был меньшей весовой категории, чем защищающий продолжение рода, но тоже не слабый; с помощью тренированного разума, он побеждал. Товарищи Косакри по службе, иногда являлись свидетелями его дезертирств с любовного фронта. И приходилось изобретать всяческие несерьезные объяснения. Ну что ж, в этом плане он значился чудаком, точнее лопухом. Однако это было все-таки лучше, чем полное растворение в подсознании.
А непонимание окружающих было в общем-то понятно. Порой бабенки слетались к шторм-капитану как мухи на мед. Сослуживцы удивлялись, ведь погоны у них были не меньшей значимости, внешность тоже, а вот на счет общей физической формы можно было даже поспорить. Однако Стат Косакри прекрасно понимал, почему так происходит. Подсознание жаждало замкнуть контакт наблюдения, однако из-за «информационного порога» было вынуждено давать своим виртуальным творениях хотя бы небольшую свободу, то есть, зачаток личности. Девчонки конечно не соображали почему они тянутся к Стату, а не к рядом с ним сидящему шторм-майору. Точнее, понимание оказывалось зарыто в них слишком глубоко. И дело даже не в попытке замкнуть контакты подсознания. Ведь мир существовал постольку, поскольку мог взаимодействовать с личностью Стата Косакри, правильно? Всё, что выпадало из его непосредственной зоны внимания, исчезало, или в лучшем случае, переходило в совсем виртуальную стадию цифро-буквенных газетных колонок. Следовательно, нахождение в зоне внимания сознания вроде бы простого шторм-капитана позволяло не просто ощутить любовь, а по большому счету вообще существовать.
Иногда Стат Косакри думал, что если бы какая-то из дам сумела покорить его сердце навсегда, то находясь в его зоне внимания раз за разом, целые циклы напролет, она бы вполне вероятно обрела черты настоящей личности. Может быть, подобный эксперимент надо было бы когда-то попробовать осуществить? Но ведь это вело ко все большей и большей завязке на подсознание, и вполне допустимо, к полному подчинению его программе.
Нет, все-таки, оставаться на дистанции наблюдателя гораздо безопаснее.

35. Атомные часы

Атомные часы – штука сложная. Они считают время. И считают его с особой точностью, вроде бы до одной квинтиллионной доли секунды. Или что-то около того, без пары нулей отрицательной степени. В общем, нечто эдакое, что ни проверить, ни ощутить никакими чувствами не получится. И потому надо или верить, или уж совершенно не верить – воспринимать их как дорогущую безделушку.
Атомные часы – вещь массивная. Предмет лишний раз подтверждающий парадоксальные законы этого мира. Чем на меньшую частицу вселенной мы жаждем воздействовать, или просто, без воздействия, использовать ее в своих антропо-видовых целях, тем большую энергию требуется при такой операции привлечь и растранжирить. И так на каждой ступени, чем далее вглубь, тем все большими и большими весо-метрическими параметрами должна обладать очередная чудо-машина. Что-то в этой обратно-пропорциональной зависимости не так. Какой-то логический выверт.
И понятно какой, размышлял Стат Косакри возложив руку на устройство. Точнее здесь вообще нет никакого выверта, и никакой тайны. Просто очередной трюк, хитрое изобретение-мистификация неугомонного подсознания. В этот раз оно даже не позаботилось обеспечить свое творение хоть какими-то реквизитами непосредственного чувственного воздействия. Допустим, вывести на внешнюю сторону прибора, какой-нибудь повышенный тепловой фон. Эдакое подтверждение, что нечто там, внутри, действительно происходит. Вот, кусок обработанного плутония, говорят, теплый на ощупь, а если руку на обточенной до зеркала сфере передержать, то сожжет до опухоли. Будешь потом плеваться на луну Мятую! Ну а здесь полная индифферентность. Просто, сказано в инструкции, будто в нутре происходит то-то и то-то. В итоге получаем максимально точный во вселенной хронометр, могущий использоваться человеком разумным.
Кстати, даже не то, что кратко, а прямо-таки максимально сжато и в то же время корректно, дабы не обижать ранимую военно-морскую душу, в той же самой инструкции рассказывается, что данный механизм измерения долей секунды не просто точнейший, а точнее уже и не может быть. Ибо даже в теперешнем варианте, хронометр сбивается от изменения высоты над уровнем море, и пропорционально скорости собственного движения. Но не идиотизм ли? Ведь «Кенгуру-ныряльщик» мало того, что ныряет, и значит уходит от уровня этого самого моря вниз, так он еще и плывет, и к тому же не всегда равномерно, а весьма часто ускоряясь и замедляясь. И помимо всех этих напастей, «Кенгуру» еще не просто ходит по одной и той же акватории – он тайно шляется по всему свету. А значит, еще и в каждый момент оказывается на той, либо иной дальности от экватора. Но ведь планета Гея вращается по оси! Это тоже движение. Так что…
В общем, в настоящий момент бортовой хронометр безнадежно сбит с толку. По крайней мере, все его квинтиллионые доли давно потеряли смысл. Возможно, сбой произошел уже даже не на миллиардные-миллионные, а на целые секунды. А значит?
Все в этом мире странно взаимосвязано. Нет бы, устроить вселенную просто. Тут тебе вотчина метров, километров, парсеков; тут – секунд, пикосекунд; тут – килограммов с мегатоннами. Так нет же, всё перекручено-переверчено, замешано и прихлопнуто скалкой создателя. И вот тебе, из-за этой самой хронометрической неувязки, к тому же читаемой неуподоборимо в какую сторону, то есть к отставанию, или к опережению времени, «Кенгуру» теряется еще и в пространстве. Ибо свое местоположение, в частности долготу, он отрабатывает опираясь на угол зависания в небе красного и желтого солнца, плюс – точное знание времени. Вполне вероятно, что ошибка набежавшая ныне в атомном хронометре, не имела бы ровно никакого значения для эйрарбаков-мореплавателей прошлого: подумаешь пристать к побережью материка километров на несколько в стороне от намеченной точки, однако сейчас, когда лодкам-мортирам приходится стрелять в закрытую горизонтом цель, важность местоположения возросла.
То, что вся эта наукообразная белиберда, со сбоем хронометра, является давней выдумкой сознания в ответ на неувязки созданного подсознанием мира, само собой разумеется. Однако в пределах правил взаимодействия этих внутренних структур, обойти данные противоречия не получалось.
И значит, «Кенгуру-ныряльщику» потребуется рано или поздно, но естественно до подхода к новому месту назначения – материку Брашпутида, каким-то образом уточнить, какое отклонение счислимого от истинного местоположения лодка имеет на данный миг. Лишь тогда к моменту прихода в запланированную акваторию, «Кенгуру» сможет вести разведку с максимальной эффективностью, ибо разумеется, сбой хронометра будет наблюдаться и после, однако он не успеет выйти из предела этих самых квинтилльонных, или же каких-то еще долей. И следовательно, потом в неизбежном будущем, когда эйрарбакские флоты Закрытого Моря выйдут на рубеж стрельбы, их гигантские снаряды упадут на выявленные на материке цели с максимальной точностью.

36. Инерционность

А еще, время от времени, подсознание-творец делает перерыв. Лишний раз подтверждая, что и оно устает. Еще бы, все время ваять, отслеживать и сохранять в относительной стабильности целый мир. И вот уйдя в отпуск, оно сметает со стола всякую не относящуюся к делу шелуху. Хотя угадать к чему все-таки идет это самое дело невозможно, тем не менее уже сейчас ясно, какие аксессуары прошлого мира абсолютно не потребуются. Например, стерты начисто – причем теперь, никакие логично объяснимые методы вроде бы не должны растолковать их внезапное появление – женщины. Всякие, разные. И блондинки, и брюнетки, и рыженькие, и золотистые, и даже, модные ныне, с зеленоватым оттенком. Их животрепещущие, могущие быть ощутимыми образы стерты. Правда, процесс сохраняет некоторую инерционность: портреты отдельных представительниц потребных для воспроизведения рода особ можно встретить расклеенными на стенах кубриков, а в менее откровенных позах и одеждах – и в красивых рамочках – в каютах офицерского персонала. Но это уже действительно отголосок, предмет мебели, а не вожделения.
Конечно, что-то еще плавает в сознании. Встроенный в мозги, познающий мир прибор, тоже не совсем управляем. Точнее, так же неуправляем. Но все-таки шелуха привязанности к отдельным, оставленным на пирсе, дамам уже счастливо осыпалась. И практически никаких эротических снов. Естественно, рационалист внутри, все никак не желающий принять за действительность именно отсутствие внешнего мира, лепит скоропалительное объяснение. Будто это самое, неудержимое когда-то стремление к размножению, угасает не от принятия виртуальности мира, а от обычного привыкания. Ибо настоящий, физически существующий организм уже чувствует, что во время похода ничего ему в плане объектов для сброса семени не обломится, а значит и нечего без толку гонять кровь и повышать давления в соответствующих органах и отделах мозга. А на всякий случай, если теории о привычке недостаточно, имеется еще гипотеза о том, что на процесс работы сперматозоидного конвейера воздействует такая штука как старость – количество оставленных за бортом жизненных циклов. Столь стройное объяснение на первый взгляд весьма реалистично, но у него имеется один маленький изъян. Оно не подтверждается экспериментами, которые Стат Косакри время от времени проводит на берегу. Там главный конвейер и станция повышения давления работают не только не хуже, но, пожалуй, с перевыполнением плана.
И значит, это все-таки козни творящего мир подсознания. Вопрос только в том, есть ли это проявление усталости, или на более глубоком, не наблюдаемом покуда уровне, оно готовит новые козни? Первое все-таки лучше.

37. Техническая сметка

– Не дурите мне голову (или там другой орган, предназначенный для думанья)! – скажет пришелец-технократ из непредставимых и несуществующих миров. – Пусть тут и не проглядывают в тучах цефеиды, «новые», полярные и всякие другие пригодные к навигации звезды, все-таки океан у вас тут плещет через край, так что так или иначе, а разумные жители должны были изобрести нечто подходящее для коррекции пространственного положения. Вот например, простая и доступная даже для феодальной премудрости вещица – компас! Как на счет нее? Или может быть, вы доложите, что на снаряженной жизнью планете отсутствуют магнитные полюса?
– Нет, что вы, – вынужден будет ответить стандартный, но избирательно грамотный житель Геи. – Естественно, наша планета не хуже некоторых, и на ней понятным образом значатся магнитные полюса, ибо она, как и полагается, крутится по оси, и все эти статорно-роторные моменты на ней обозначены с лихвой. Однако понимаете, кроме планетарного плюса-минуса здесь обозначено кое-что еще. То есть, по сути, магнитных полюсов у нас несколько и все они, понятное дело, воздействуют не только на магнитную стрелку, но и на все и вся. Хуже того, они не просто воздействуют, что стало бы возможным, приноровившись, использовать в компасном мельтешении, как дополнительный помеховый фактор подлежащий учету, а постоянно меняют свое положение. Как такое можно объяснить? Элементарно. Эти странные системы, делающие из компаса бесполезный хлам, размещены не на Гее и не в ее нутре – они расплескались в той самой небесной лазури, от которой вы в обиде отворотили глаза (или что там за орган у вас имеется для наблюдения за окружающим ландшафтом?). Дополнительные диполи создаются системой звезд. И в общем этих гига-диполей очень много, но основных все-таки три. Ибо каждая пара из звезд образует свою собственную магнитную систему. Остальное слабосильное множество – это кратковременно возникающие магнитные вихри, соединяющие отдельные солнечные пятна Красного Гиганта Эрр с Фиоль или Лезенгаупом. Такое происходит лишь в периоды особого, далеко не ежециклового, сближения солнц, так что в основной расчет не берется. Важно то, что электромагнитное напряжение создаваемое звездными парами в некоторых точках траектории планеты не просто сравнимо, а превосходит местное магнитное поле самой Геи. Вот и подумайте, как пользоваться компасом, если согласно ему северный полюс перемещается в течение дня с востока на запад? А ночью, к примеру, наоборот?
– Ух ты! – несказанно удивится ошарашенный прихлебатель куда более просто устроенных миров. – Следовательно, невезучей цивилизации местных солнц не суждено осваивать океан далее видимости берега. Может, дабы выкрутиться из ситуации, тутошние мореходы начнут изгаляться в удлинении мачт?
– Никак нет. Не Эйфелевы, ни Останкинские, ни башни имени Звезды-Матери на палубах громоздиться не будут, хотя в качестве маяков подобные планы и начинания имели место. Такое было давно, так давно что только по величине и серьезности развалин основания можно судить о истинной высоте когда-тошней постройки. Однако пусть через множество поколений, разум все-таки решает вычеканенные природой загадки. Точнее, находит решение, помогающее использовать загадки природы для практических нужд. В данном случае, для ориентации. Вы кажется упомянули про секстант? Прибор для угловых измерений с помощью зеркал и видимого света? Так вот, здесь на Гее, и скорее всего в Эйрарбии, изобретен секстант основанный на использовании системы из компасов. Каково?!
– У меня нет слов, – склонит голову (или что там у него заменяет вместилище разума) воображаемый инопланетянин. – Воистину восхищен приспособляемостью и технической сметкой отторгнутого от звездно-галактических скоплений народа.
– Я тоже, – согласится с ним шторм-капитан Стат Косакри и распахнет глаза навстречу старому реквизиту внутренностей «Кенгуру-ныряльщика».

38. Горы мертвые и живые

Предчувствие – хорошая штука. Понятно, что это всего лишь прямой, скрытый ширмой, рычаг связи с подсознанием. Эдакая досадная, с точки зрения этого создателя мира, шершавость вызывающая ненужный и предательский резонанс, некую передовую волну возмущения на ткани, перед заходом на нее тяжелой плоскости утюга, порой конечно мешающий совершенно внезапным сюрпризам обрушиваемым на главного зрителя. Однако для самого зрителя-сознания – предчувствие словно пристегнутые загодя ремни безопасности. Да, к сожалению, все едино, обухом ударяет так, что незнаемые на Гее звездочки сыплются салютами и долго, но все ж-таки не совсем до смерти. Сердце не лопается от неожиданности, а только начинает противно-аритмично вытикивать негармоничные гаммы.
Вот так и сейчас, вроде готовящегося чуть-чуть, минут пятнадцать-двадцать вздремнуть без сновидений, шторм-капитана Косакри, что-то подбросило кверху. Нет, естественно он не смог догадаться, что именно. Он просто бросился вон из каюты, напряг внутри клапаны перекачки крови, ибо невольно планировал поставить рекорд скорости – лишняя суета, учитывая продуманно близкое нахождение поста управления – и успел влететь в ПБУ как раз перед поднятием занавеса событий. Точнее, совсем не занавеса, ибо его поднятие предусматривает открытие тайны. Ну, а здесь тайна встала во весь свой гигантский рост. Ибо все еще раздвигающий гидросферу полным ходом подводный атомоход «Кенгуру-ныряльщик» совершенно неожиданно нашел в этой воде препятствие. Нашел, не смотря на спокойствие экранов и сонаров. Они его просто предали. Естественно, откуда они могли знать, что из неведомой, да и неизвестной в этих местах глубины поднимется чудовище?
Хотя поначалу, в первые минуты после, думалось, что это подводная гора. И совсем такое не исключалось. Океан на планете Гея исследован, мягко говоря, недостаточно. Разумеется, непосредственно они этого чудища или горы совсем не увидели, да и не могли. Атомный крейсер для подводной войны – штука донельзя серьезная. Тут не место всяким хрупкостям типа иллюминаторов. Да и не нужны они вовсе, на глубине ста метров свет цветных солнц остается только воспоминанием. А включать прожектора… Извините, разве для того нужно хорониться под водой, дабы устраивать рыбам иллюминацию?
Так вот еще, до того, как мелькнула мысль о неизвестной горе, в первые секунды, параллельно уклонению от падающего вокруг реквизита, была явная убежденность, будто в деле мина, или того хуже, новый атомный подрыв. Мысль о чудище пришла позже. Хотя не исключено, что в каком-нибудь другом мире, менее занятом серьезным делом войны, и потому успевающим сочинять сказки, или даже поставившем их сочинение на поток, такая догадка могла выявиться сразу. А здесь, в реальности…
Здесь в этой, так называемой реальности они пришли к такому выводу потом. Вначале было некогда. Представьте, что значит воткнуться во что-нибудь на скорости сто километров в час, да еще и под водой. Для такой длинной штуковины как подводный крейсер – это выглядит особо впечатляюще, так как растягивается во времени. То есть передняя часть уже воткнулась, и возможно уже сплющивается, творя из гладкости обводов рифленый радиатор, а в кормовых отсеках только еще слышится грохот, и есть ровно половина секунды чтобы ухватиться за что-нибудь, обнять руками голову и зажмуриться, дабы внешняя суета гнущихся переборок не отвлекала от анестезии любования лучшими воспоминаниями из прошлого. Некоторые, в ускоренной перемотке, успевают обозреть всю свою короткую жизнь.
В этот раз кое-кто, наверное, тоже сделал прогонку пленки, но это оказалось зазря. Потому что даже если это и была гора, то возникла она не в лобовом ударе, а вскользь, с оставленными на скалах отметинами краски и прорезиненной анти-радарной сбруи. Так что не получилось гармошечной гребенки из титановых стен, и лопающихся, от прессованного в огонь воздуха, переборок. А получились только повальные кратковременные полеты праздно шатающихся людей, и всякой нерадиво закрепленной утвари, типа кипящих котлов с клецками. Сущая мелочь сравнительно с самовоспламеняющимся, доселе совершенно невидимом в атмосфере, кислородом или струями прорвавшейся извне воды, из-за жуткого давления сходными более с обретшей разумность электропилой.
Сейчас все было совсем не так печально. Летающие люди, с хорошей реакцией, подставили вовремя руки, с плохой – головы. Но трупов – слава жреческой касте пере-направляющей беды на противника – все же не оказалось. Так, некоторая суета для фельдшеров, и обновка хирургических навыков у врача. А у механиков… Тут конечно всего вволю, но все же это не аврал при борьбе за живучесть пробитого корпуса.
И вот, мысли о чудовище, в смысле о чем-то очень большом, но тем не менее живом, пришли уже после. Разумеется, если бы то оказалось нечто из области фольклора, оседлавшее лодку сверху и оплетшее колоннообразными щупальцами боевую рубку, тогда – да. Но обошлось без такой экзотики, хотя кто знает, может у той, оставленной позади и протараненной навылет туши, действительно наличествовали щупальца. Но в общем, то все-таки оказалась не скала из гранита, и не железный бок субмарины противника. Слава Красному Гиганту Эрр, то нечто состояло из менее твердой структуры, что-то из мяса, но к сожалению еще и из костей. И было это что-то гораздо больше и тяжелее кита. Стат Косакри заставил Понча Эуда напрячь ММ и сделать примерный расчет массы. Конечно, наличествовали допущения. Например, скорость «жертвы столкновения» приравняли к нулю, хотя по идее, те же киты моментами могут разогнаться быстрее чем «Кенгуру-ныряльщик» в форсажном режиме реактора. Крейсер протаранил животное навылет. Но это не была стая чего-то относительно мелкого, плывущего бок в бок: математическая машина Понча проделала расчет и для такого случая. Не являлось это и чем-то аморфным, типа медузы. Вопрос даже не в том, существуют ли столь великанские монстры этого вида, а всего лишь в возможности повреждения корпуса. Почти наверняка это не являлось и чем-то из кальмаро-осьминожьего семейства. Это было все-таки что-то с костями. Хотя «почти» в отношение кальмаров оставалось, ибо у них все же наличествует клюв, а эта штука по твердости ничуть не хуже кости. Но наверное это было все же нечто кито– или рыбообразное. Однако Стат Косакри, имеющий высшее техническое образование, все же так до конца и не поверил математической машине. И не зря – в смысле по итогам, совершенно зазря – он заставил делать перерасчет. Цифры снова совпали, значит, тут не наличествовало никаких самостоятельно добитых принтером нулей.
В свете отпечатанных на хронопластине цифр, вполне допустимо, что несущийся напропалую «Кенгуру-ныряльщик» убил не кита и не акулу, а нечто совершенно неизвестное науке. Ибо предельно обоснованный машиной вес определился в полторы тысячи тонн. Конечно, допущение об непреднамеренном убийстве зверя делалось априори, ибо и без причисления к чуду дополнительного свойства – неуязвимости – как можно было назвать то, что они протаранили?
В любом из вариантов сомнений не вызывало только то, что это было все-таки чудовище.

39. Сторожевые псы жизни

А вообще-то, почему собственно не допустить существование в океане чудовищ? Ведь на то он и океан Бесконечности. Может быть, имеется в виду и бесконечное разнообразие жизни тоже? Размеры его уж явно несопоставимы с площадью суши. Единственное, с чем получается биться в масштабировании на равных – это с величиной самой Геи. А глубины? В очень многих местах они до сей поры не измерены. В других измерены, да только получены такие величины, что многие ученые доселе в сомнении и неуверенности. Вот например, есть такая экваториальная впадина – Адмирала Гэстелла. Был такое героический меццо-адмирал ФЗМ, который после тяжелого тринадцатибального урагана умудрился с остатками истерзанного непогодой флота наткнуться на армаду южан. Тогда шла война, и флоты сражались друг с другом без всяких ограничений. От всего Салатного флота вернулось тогда на базу лишь пятерка кораблей. Так вот, именно когда после пытались тралить море в этом месте и обнаружили впадину. Естественно никакой отвес, не смог бы туда опуститься, так что мерили как водится – эхолотом. Глубина – двадцать семь с половиной километров. Поскольку океан плохо изучен, это наверняка не самый глубокий желоб. И значит…
Разумеется, наука убеждена – теоретически, понятное дело – что никакой жизни на таких глубинах существовать не может. Но кто такое реально проверял? Даже средняя глубина морей на Гее принята за пять-шесть тысяч метров. Уже такого достаточно чтобы в этих миллионах кубических километров вполне годной, может и не по давлению, но по химическому составу, воды могло существовать буквально все что угодно. Почему бы в совершенно непосещаемых людьми впадинах не завестись монстрам ростом в пару сотен метров? И не сидеть там, в темноте, в тоске печали? Ведь вообще-то…
Странное дело, но изучая океаническую жизнь Геи, очень большое количество ученых поглядывают в небо. Да, именно туда, за тысячекилометровый слой воздушной оболочки. Видите ли, там кружат в мировой пустоте три гигантских, излучающих свет и тепло, объекта. В настоящий период, и наверное как минимум, несколько десятков миллионов лет, они относительно стабильны. Но кто знает, было ли так всегда? Достаточно одному из них, лишь на некоторое время потерять контроль над внутренними ядерными преобразованиями и…
Если такое произойдет, то…
Жизнь на материках, в этом плане, окажется в очень незавидном состоянии. Пожалуй, жесткое излучение обезумевшего солнца убьет все наземные виды. Даже особо жаропрочных – насекомых. А вот жизнь океана? Подушка воды толщиной в десяток километров – это такая трудно-пробиваемая вещица, что пожалуй во впадинах – разумеется, если что-то там вообще есть – никто ничегошеньки не почувствует. Тут наверху все испепелится, а там даже не станет хоть чуточку светлей. И значит…
Но речь не о будущем – о прошлом. Есть результаты некоторых палеонтологических находок. Они доказывают… Точнее, в некоторой интерпретации такое вполне можно трактовать как доказательство. В общем, не исключено, что в жизни биосферы Геи далеко не все и всегда было безоблачно. Катастрофы уже имели место. Возможно, даже неоднократно. Вот тогда жизнь и сохранялась только в океане. Допустимо, что в каких-то особо неприятных случаях – исключительно в этих самых подводных желобах. А что делать, может при вспышках звезд – их перескоках от карликов к гигантам, или обратно – океан испарялся наполовину? Вдруг его верхние слои вообще находились в непрерывном кипении тысячи циклов напролет? И тогда остатки жизни спасал этот же испаряющийся океан, обратившийся толстенной подушкой атмосферы.
Словом, кто гарантирует, будто в океане Бесконечности не водятся большие животные, которые никогда, ни при каких обстоятельствах не высовываются на поверхность! Они просто хорошо – генетической памятью – помнят, то что случилось со всякими выскочками – любителями сухости и тепла. А может даже, они помнят то время не генетической, а своей собственной памятью? Там, в их глубинах, условия не меняются. Почему бы им не жить на этом свете очень и очень долго? И не вырастать до очень и очень больших масштабов?
Ведь им можно, они сторожевые псы жизни как таковой.

40. Психотерапия

Следовало ли в свете новых – можно сказать, естественнонаучных – открытий наплевать на радиомаскировку и срочно связаться с каким-нибудь филиалом Имперской Академии естественных наук? «Понимаете, господа, наш корабль столкнулся с тварью, весом в полторы тысячи тонн, и… Нет, к сожалению, никаких фото-материалов и свидетельств очевидцев не имеется. Все доказательства носят косвенный характер, но мы предполагаем – это нечто глубоководное, никогда не высовывающееся на поверхность. Возможно, это тяжелое чудо потревожил относительно близкий подводный ядерный взрыв. Вот оно и всплыло. Точнее, не совсем всплыло. Мы все же находились на полукилометровой глубине…»
Разумеется, по столь экзотическому поводу вполне получалось принять однозначное командирское решение, однако отчего бы не посовещаться, например с Рикулло Эвам-Ну? В условиях всеобщего аврала последних часов бортовой жрец совсем заскучал. Ведь никто, из травмированных при столкновении, не умер, а следовательно не пришлось отпевать души, отправляющиеся на луну Странницу, по средством водного старта. Так что жрец бога Войны и Доблести скитался по кубрикам без дела, ибо мучающиеся с повреждениями механики мало верили, что отгороженный от богов пятисотметровый барьером воды жрец сумеет помочь в наладке вышедшего из строя оборудования. Ну а командиру корабля, вообще-то, следует держать с посредниками высших сил достаточно дружественные отношения. Так почему бы не поддержать у Рикулло Эвам-Ну убежденность в своей крайней нужности капитану крейсера? Ведь это ничего не стоит; каких-нибудь полчасика задушевного разговора вовсе не чрезмерная жертва на благо психотерапии богослужителей.
– Как думаете, представитель неба, сообщать, или не стоит? – с полной серьезностью спросил Стат Косакри.
– Ученые такие маловеры, капитан Стат, просто диву даешься. А у нас ведь, как вы правильно указали, нет никаких доказательств, – развел руками Эвам-Ну. – Вы знаете, я недавно читал просто бесовскую, научную статью, в которой эти самые научные работники ставят под сомнение… Чтобы вы думали? Живых богов! То есть, в том, что Гигант Эрр и Мать Фиоль светят и существуют, они правда не сомневаются, но зато они не верят в то, что эти боги-звезды живые!
– Да вы что, святой лученосец? – вполне подобострастно расширил глаза Стат Косакри. – Вы знаете, я бы за такие статьи уж не знаю… Ну по крайней мере, ссылал бы тех горе-неучей… да хотя бы на нашу лодку, куда-нибудь поближе к реактору, чтобы жизнь муравьиным медом не казалась. И естественно, на низшую должность.
– И то верно, командир Стат, – не без удовольствия согласился поклонник Красного Гиганта.
– Так что, освещенный солнцами, будем сообщать о чудо-звере?
– Ну, мы же его – вечное свечение Звезде-Матери – не видели. Как они нам поверят?
– Думаете, без доказательств не стоит?
– Ой, тяжко мне принимать решения, командир Стат. Я вот сам и то сомневаюсь. Может, не страшилище то было, а что-нибудь похуже?
– Еще похуже? Это что же?
– Да, например, предупреждение от бога нашего Эрр? Просто поставил он на нашем пути свою боевую палицу, а потом убрал, дабы не сокрушить вконец.
– Вы так считаете, приближенный к солнцам?
– Ну, вы уж меня только сумасшедшим не посчитайте, шторм-капитан, – забеспокоился жрец. – Я это высказал между нами. И так сказать, просто как версию.
– Да я понимаю вас, Эвам-Ну, – закивал Стат Косакри. – Вполне понимаю. И между прочим, чем ваша предположение хуже предыдущего, нашего? Даже не нашего, а так сказать, машинно-математического? Ведь зверя действительно никто не видел. И вообще, кто может представить себе животное названного веса?
– Тут вы правы, как всегда, капитан Стат, – согласился Эвам-Ну.
– С другой стороны, – продлил разглагольствования командир крейсера, – я ведь беспокоюсь не только, так сказать, во благо какой-то зоологии. Видите ли, если такое животное попалось нам, то уж точно оно в море не одно. Верно?
– Да, как вы ведаете, Звезда-Мать создала когда-то каждой твари по паре.
– Вот именно! Так вот, наш «Кенгуру» чуть не развалился от столкновения. А что может случиться с меньшим по размерам кораблем? Да в конце-концов, кто знаем, может эта зверюка не случайно встала на пути, а хотела нас сожрать! Не удивлюсь, если это чудище способно съесть кита. Мятая луна знает, но может, эта тварь раззявила рот, дабы глотнуть нас целиком?
– Считаете, мы прошли навылет через ее желудок? – похоже, воображение жреца включилось не в шутку.
– А почему нет? Уверен, эта рыбина – или уж не знаю что – способна заглотнуть кита целиком.
– Да уж наверняка.
– Так вот, не следует ли сообщить властям о случившемся, в свете того, что такие чудища могут представлять опасность для судоходства?
– Ах в этом плане, командир? Тут я как-то со своей оторванностью от мирской суеты и не сообразил.
– Ведь согласитесь, после этого происшествия, я прямо-таки начинаю верить, что далеко не все таинственные пропажи наших подводных – и наверное, даже надводных – кораблей произошли по вине южан. Вдруг какое-то количество исчезло из-за подобных столкновений, а?
– Или чего похуже, капитан. В том плане, что – нападений.
– Вот именно, – Стат Косакри поднял вверх указательный палец. – И значит, каково ваше мнение?
– Ну, я прямо теряюсь. В том плане, что из-за тех же доказательств. Вернее, их отсутствия.
– А вы знаете, святой лученосец… Я вот только что сообразил, – чистосердечно соврал Стат Косакри, во имя святого дела психотерапии. – На счет доказательств – все не так уж печально. Они ведь у нас здесь! Прямо во всасывающих патрубках водометов наверняка имеются ошметки этого самого объекта жизни.
– Да, действительно, – встрепенулся жрец. – Как это я не додумался. Просто удивляюсь способностям ума, которым наградила вас Звезда-Мать Фиоль.
– Конечно, есть большие сомнения по поводу возможности сохранения этих остатков. Добраться сейчас мы до них не можем. А ведь там вовсю работают всяческие микроорганизмы. Да, наверное, и не только микро.
– Ну, это очень жаль, капитан Стат. Просто обидно.
– Так что, будем связываться с берегом?
– Знаете, командир, я вот подумал. Не значит ли то, что мы не можем… В смысле, столкнулись с определенными трудностями в сборе доказательств… Не свидетельствует ли это о том, что боги не хотят, дабы люди доподлинно ведали об этом чудовище. Вдруг, оно должно остаться тайной навсегда? Может же такое быть?
– Ну, в отношении намерений всевышних вам знать лучше, святой лученосец. Значит что? Не будем сообщать?
– Решение конечно за вами, вы же командир крейсера. Но я бы… В общем, никто ведь не убился. Значит, нам просто послан знак свыше. Предупреждение о чем-то, как я понимаю. Так что, я бы не стал.
– Ага, понятно, – Стат Косакри принял задумчивый вид. – Может и правда не надо? Тем более, у нас строгие предписания, не выходить в эфир без особого дела. А кроме того, бедный Льрибо, командир «Герцога Гращебо», прикрыл нас ценой жизни. Будет совсем негоже выдать себя говорильней по радио именно сейчас. Пусть браши покуда мечутся – с каждым часом расширяя сектор нашего возможного местонахождения – время и скорость работают на нас. Правда, теперь скорость… Но ладно, я просто благодарен вам, Рикулло. Просто благодарен. До этого разговора меня терзали такие сомнения.
В общем, психотерапия удалась. Заодно Стат Косакри несколько отдохнул душой от действительно жизненно важных размышлений. Ему было о чем переживать по-настоящему.

41. Контроль

Капитан лежал в своей койке с закрытыми глазами. Но он не спал. Он делал то, к чему приучил себя достаточно давно, еще в начале офицерской карьеры. Тогда, когда догадался, как и кем устроен этот мир. Мир порождался подсознанием, управлять которым не получалось напрямую. В принципе, руководить им не получалось не только напрямую, но и вообще. Однако при достаточной изворотливости сознательных процессов, удавалось в какой-то мере держать контроль. То есть подлавливать создателя мира на подтасовках. Трудно сказать почему, но подсознание старалось не попадаться. Может быть, слишком большие рассогласования и заплаты расшатывали структуру мира?
И вот получалось – чем внимательнее и четче производился контроль, тем менее разгильдяйски и со старанием клеились новые картины действительности. И значит, чем с большей сосредоточенностью капитан Стат Косакри приглядывался к мельтешащим вокруг событиям, тем меньше в них оставалось незаполненных лакун, тем лучше была связность и тем реалистичней сами эти события. Конечно, слово «реализм» теряло здесь свой изначальный смысл, ибо по гипотезе, имеющей подтверждение в фактических наблюдениях, реальность как таковая напрочь отсутствовала, но ведь надо было опираться хоть на какие-то языковые схемы, правильно?
Стат давно заметил, что самыми сложными конструкциями в ирреальной реальности являлись люди. Не все в общем, а именно те, с кем главный объект и наблюдатель эксперимента – Стат Косакри – общался непосредственно. То есть, люди в общем, пусть даже в громадном числе, не имели особого значения. Их могли быть миллионы или даже миллиарды, они могли выявляться в газетных колонках или в роликах новостей – ничто из этого не имело влияния на окружающую действительность. Даже катаклизмы. Ибо исходя из этих же журнальных статей, число далеких статистов могло в мгновения ока сокращаться на десятки и сотни тысяч, а то и на миллионы, или же наоборот, в такой же экспоненте возрастать. Например, в результате каких-то особо злостных землетрясений или, что чаще, в следствии ведения войн. То, что каждый из них не имел значения как индивидуальность, понятно даже ежу с архипелага Людей Даунов, ибо этот странным образом существующий мир списывал их по средством применения больших чисел. То есть, там-то и там-то погибло «приблизительно» 10000 (20000, 100000, 2000000 – нужное подчеркнуть) человеческих организмов. Естественно пронаблюдать такое непосредственно не было никакой возможности. И понятно почему. Информационной емкости и быстродействия творящего мир подсознания на это бы не хватило. Следовательно, особо следить за изысками внешнего, по отношению к наблюдаемому, мира не требовалось. Ловить «создателя» на просчетах и несогласованиях там – было делом абсолютно гиблых. При накрытии какого-нибудь далекого города порожденным атомным испытанием цунами вначале могли сообщить о нескольких десятках жертв. Потом о сотнях. Через некоторое время сообщалось о уточненных потерях, кои, понятное дело, уже исчислялись десятками, а то и сотнями тысяч. Потом вдруг, абсолютно авторитетно, отметалась версия о причинах возникновения цунами в результате необдуманных испытаний. Оказывается, их вообще не проводилось. Произошел непредвиденный учеными природный катаклизм. Хотя, через какое-то время, могло выясниться, будто испытания все ж-таки производились, только, естественно, не Империей, а Южной Республикой. Так каким образом можно ловить этот далекий и неустойчивый мир за руку? Точнее, ловить его получалось сколько угодно, вот только руки эти, еще и еще раз, отбрасывались, словно хвосты у ящерицы. Регенерация далекого, отгороженного газетой мира, промышляла на самом высоком уровне. И значит…
И значит оставался только тот мир, который по прихоти творящего подсознания располагался здесь, в непосредственной близи. Вот на его пульсе пальцы требовалось держать воистину крепко.
Именно этим сейчас и занимался Стат Косакри. Он контролировал мир. Еще точнее, самые сложные и верткие объективно-субъективные субстанции. Он контролировал людей. Поскольку он не мог непосредственно улавливать их мысли, что было попросту невозможно, ибо сама телепатия не могла существовать в мире, в котором личности индукторов и перципиентов присутствуют только лишь в качестве виртуальных моделей, то он мог следить исключительно за внешними признаками их жизни. Ими являлись лица. Все остальные части тела в этом мире покрывались одеждой, а ее получалось менять в большом диапазоне возможностей даже на борту военного корабля. Так что поймать подсознание, так сказать, за полу кафтана не удалось бы никогда.
– Вы почему сегодня в другом кителе, лейтенант?
– Представляете, господин капитан, вчера вечером облил соком.
Вот так оно выкручивалось из положение. С лицами было сложнее. Разумеется, и тут…
– Что у вас за повязка, шторм-мичман?
– Извините, в конце смены, с разгону саданулся в торпедном отсеке об вентиль. Врач уже смотрел. Слава Богине Матери, не требуется зашивать.
Что прикажете делать по этому случаю? Набрасываться на подчиненного и срывать с него пластырь? Там внутри, под ватой, все равно не окажется пространственный провал с мерцающими солнцами. Подсознание бдительно, оно сразу изобретет окровавленную неясность. А в крайнем случае, может и садануть по темечку несколькими минутами беспамятства, дабы в этой паузе подрихтовать могущий пойти по шву мир. Вроде бы, бравый мичман слишком резво отмахнулся от ни за что ни про что набросившегося офицера. Ну и перестарался: в руке оказался гаечный ключ.
Но все ж-таки с лицами проще, чем с одеждой. А еще с голосами. И то и другое получалось запоминать. Так что для тех, кто верит в реалистичность мира (понятно, если бы таковые существовали), то чем занимался Стат Косакри могло именоваться «развитием памяти». Ну что же, в какой-то мере это соответствовало истине.
Закрыв глаза, командир лодки перебирал в памяти лица подчиненных. Он старался представить их как можно подробнее: каждую черточку, форму носа и так далее. Он накладывал их одно на другое, выуживал из памяти всяких посторонних и растерянных по жизни знакомых и друзей, иногда начальников. Он выцеживал похожих, тасовал и снова укладывал по полочкам памяти. Затем он клеил бирки с фамилиями, но чаще они уже были тут как тут – он их просто проверял. Бирки подчиненных смотрелись более увесисто. Здесь значились не только данные доступные любому допущенному к личным делам офицеру, то есть, возраст, образовательный ценз, смежные специальности, но и многое другое. Каждая из этих виртуальных бирок содержала в себе целые схемы личных взаимоотношений этих людей с другими членами экипажа. Так что это были не просто представимые в голове бумажки, а в свою очередь, маленькие виртуальные миры.
Так что несмотря на возлежание поверх подушки и одеяла, капитан «Кенгуру-ныряльщика» абсолютно не спал – он напрягался по максимуму. Стат Косакри взаимодействовал со своим подсознанием в духе соревнований. Ему было совсем не до дремы.

42. Фронт работ

Кроме того капитану «Кенгуру-ныряльщика» было о чем напрягать голову не только на глубоких, но и на ближних рубежах. Например, вот о таком…
– И что? Ничего не получается? – спросил Стат Косакри.
– К сожалению, шторм-капитан, – развел руки линейный механик крейсера Цэмерик Мокр.
– Забери Мятая луна, – ругнулся Косакри. – Новейшая разработка! Ведь уверяли что «конструкция обладает тем удобством, что при близких взрывах, винты никоим образом не могут быть повреждены». И даже если так, то «можно будет легко добраться до любой части движителя».
– Теоретически все так, командир, – кивнул инженер-механик, – однако жизнь отличается от теории. Вообще-то конечно, по идее, требовалось бы просто закрыть входные крышки-клапаны и все. Но удар, по всей видимости, оказался такой силы, что клапаны то ли просто перекосило, то ли заклинило. В общем, закрыть мы их не способны. Причем, на обоих поврежденных водометах.
– То есть, воду отсосать нельзя, и значит нельзя добраться до нутра прямо отсюда?
– Так точно, шторм-капитан.
– Есть другие предложения?
– Попробовать извне, разумеется.
– Мне не хочется всплывать, Цэмерик, и ты понимаешь, по каким причинам. Если нас ждала целая «топящая пятерня», то я не исключаю, что где-то, не далее чем в тысяче километров, может плавать загоризонтный локатор. Если они нас засекут, то при сегодняшней потере мощи движителей втрое… Правильно?
– Да, шторм-капитан. Из строя-то выведено два двигателя, но из-за асимметрии, что толку от трех работающих в норме левых?
– Так вот, при таком снижении мощности, мы не сможем разогнаться для ухода, и даже не будем иметь дополнительной тяги для срочного нырка. Кроме того, у нас ободрало корпус, так что еще и поглощающий слой нарушен. В общем, не охота мне подниматься в приповерхностные воды. Ведь они нас потеряли, и теперь ищут.
– Но водолазы не смогут работать на пятистах метрах, – возмутился Цэмерик Мокр.
– Да, понимаю я, понимаю. Будем всплывать. Точнее, подвсплывать, – поправился Стат Косакри. – Я так разумею, в условиях отсутствия дока, даже если мы высунемся наружу, водометы, все едино, останутся под водой. Следовательно, все равно – водолазы.
– Но в глубине есть разница! – повысил голос инженер-механик.
– Уймись, Цэмерик. Выйдем рубкой до пятидесяти. На глубине водометов, это составит шестьдесят с мелочью. Работать будет можно.
– Может-то можно, – проворчал линейный инженер-механик, – но все-таки, на поверхности было бы гораздо удобней. Никаких тебе компрессий-декомпрессий.
– А если обнаружатся браши, и нам придется срочно погружаться, а контральто-майор? Возможно даже, вместе с вашими механиками внутри водометных труб? Что тогда?
– Накликаете еще ужасов, командир Стат. Звезда-Мать с вами, до пятидесяти, так до пятидесяти. Можно работать и там.
– Повторяю, работать придется на шестидесяти и ниже!
– Ладно, пусть на шестидесяти, шторм-капитан. В принципе, может всего и делов будет, что выпрямить крышки. А там, если их закрыть, то спокойно доберемся изнутри, – инженер Мокр тяжело вздохнул, из чего следовало, что он мало верить в столь радужные перспективы.
– Все-таки, хреновые у нас разработчики, – посочувствовал ему командир «Кенгуру». – Если удар погнул входные клапаны, то так же точно их бы мог погнуть и взрыв какой-нибудь мины, правильно?
– С новомодной техникой всегда так, шторм-капитан. Чего-нибудь, а забудут. Но зато конечно глубина погружения у нас, что надо.
– Ладно, продолжим, – кивнул Стат Косакри. – Уточним детали. Если наши радужные мечты не оправдаются, то есть водолазам не удастся выпрямить крышки, тогда значит, они займутся чисткой, так?
– Конечно.
– Хорошо. А если удастся очистить забитые водометы, что тогда?
– Ну, я думаю, там внутри не все так здорово. Не знаю, во что мы воткнулись, но в этой штуке были очень твердые составляющие. Я, к сожалению, уверен, что эти твердые ошметки не просто забили входные каналы, но и повредили винты. Так что придется их менять. У нас, слава богу Эрр, имеются запасные комплекты. Целых четыре штуки.
– Это действительно счастье, – согласился Косакри. – Даже еще два останутся в запас.
– Сплюньте, командир Стат. Пусть уж лучше, они так в запаснике и хранятся.
– Не имею ничего против, – пожал плечами капитан имперского крейсера.
Но, к сожалению, распоряжаюсь строительством этого мира не я, добавил он про себя.

43. Ограничители

Предположим, все в мире имеет свое предназначение, все для чего-то и обусловлено чем-то. И тогда пойдем по сути. Если мир искусственен, и даже мало этого, искусственен чисто иллюзорно, и к тому же порожден именно собственным подсознанием, почему бы ему не объединить в себе только приятное и обворожительно красивое? Однако из того, что такое не наблюдается, делаем вывод о невозможности данного сценария. И даже выдвигаем причину-объяснение. Допустимо, что бултыхание от плохого к хорошему и обратно, и так – всю дорогу по синусоиде, изначально обусловлено подлостью подсознания. Обсасываем предположение. Как-то оно выглядит чересчур натянуто, излишне антропоморфно, что ли. Может лучше пойти по пути технологических толкований? Вдруг это самое ныряние из огня да в полымя обусловлено некой несогласованностью подключения элементов сознания к подсознанию. Пусть эти скачки и даже зависание в «плохом» изначально данное свойство. В другом случае, например, функция подсознания, как фабрики-созидателя мира, притупляются. Ибо погружается оно в эдакий туман вседозволенности, скользит по пути наименьшего сопротивления, а в результате чахнет. В наблюдаемом же виде, и оно, и присовокупленное к нему через петлю обратной связи сознание, загружены работой по уши. Ведь одно создает трудности, в муках рожая все новые каверзны, а другое их мужественно преодолевает. Довольно гладко ложащееся на картину мира объяснение.
Однако если обе эти участвующие в процессе сущности все время предназначены загружать себя работой под завязку, не приходим ли мы тогда к понятию бесконечно разгоняемой карусели? Ибо один из компонентов пуляет навстречу другому все более и более сложные ребусы, другой же, являясь одновременно наблюдателем и преодолевателем препятствий, оттачивает способности, и все с большей и большей эффективностью эти ребусы щелкает. Иллюстрируя процесс: вначале ребенок учится ползать, затем ходить, одновременно обозревая перед собой все более и более расширяющийся мир. В действительности этот, по сути, неясно откуда явившийся ребенок – ибо о своем рождении он знает не из собственного опыта, а только со слов других – последовательно решает усложняющийся кроссворд на ходу создаваемого подсознанием мира. Хотя, конечно, ему кажется, что мир таковым был всегда, просто раньше он знал его в гораздо меньшем объеме. И значит, предназначение подсознания держать сознание в максимуме напряжения. Допустимо или нет?
Но чем объяснить, что это фантомное существование в мире нынешнего вида не идет по этим ступеням усложнения дальше и дальше? В том плане, что добравшись до некоего порога, мир как бы застывает. Действительно, для сознания-наблюдателя он конечно продолжает подкидывать ребусы, но функциональные изменения все-таки прекращают происходить. То есть, теперь вокруг принципиально другой мир, чем когда-тошний из окружения ребенка. Тогда и там, каждый день, а может и час, поражали важными открытиями. Теперь совершенно не так. Не позволяет ли эта остановка в восхождении на все более крутые иерархические ступени сложности предположить, что наличествует обусловленный какими-то внутренними причинами порог хитроумия? То есть, какой-то из взаимодействующих компонентов системы подсознание-сознание не способен двигаться вперед до бесконечности?
Может ли это быть подсознание? Предположим, что так. Но тогда после решения очередной подброшенной им головоломки внезапно выяснится, что следующая не превосходит по заковыристости предыдущую. И тогда стремящемуся к совершенству сознанию откроются все дороги и все пути. Ибо мир будет не просто однозначно познаваем, но однозначно ЛЕГКО ПОЗНАВАЕМ. Однако исходя из того, что ничего подобного не происходит, делаем вывод, что шестеренка подсознания все-таки может раскручиваться со все большей и большей скоростью.
Теперь обсудим проблему функциональных возможностей ограничения сознания. То, что оно не обгоняет подсознание, не наверчивается оборотами быстрее него, наблюдается явно. Иначе ясновидение и предсказывание будущего значились бы в явлениях повседневности. Тем не менее, некое предугадывание все-таки время от времени наблюдается. Более того, планирование своих будущих действий – проза жизни. И значит, если сознания в скорости переработки информации и отстает от «черного ящика» подсознания, то уж никак не на семимильную дистанцию; здесь явно нет соотношения черепахи и светового луча. Следовательно, это вполне сопоставимые и даже в чем-то сходные системы. Вполне может оказаться, что они подключены друг к другу сложнейшим образом, не по одной, а по многим петлям прямой и обратной передачи. И потому как ни одна из задействованных систем не является явным лидером, и в то же время мир перестает сиять принципиальной новизной, не стоит ли заключить, что обе системы равно ограничены? Похоже, так и есть.
Более того, в настоящее время окружающий мир завис в стадии замкнутого в подводном мире существования. Не требуется ли прийти к выводу, что обе упомянутые системы кроме, всего прочего, еще и не могут долго находиться в апогее функционально допустимой мощности. Разумеется, это особо видно на подсознании, как тайном создателе мира. Жизнь внутри подводного корабля отличается своей замкнутостью. Подсознание может передохнуть, ибо остальной мир, снаряженный лунами, солнцами и городами, теперь находится за кадром, только подразумевается, и не более того. Его не нужно все время творить, достаточно держать относительно статичную картинку соединенных друг с дружкой закупоренных помещений. Не требуется воссоздавать даже внешние обводы «Кенгуру-ныряльщика», вполне хватит вложенного загодя знания в голове. То есть «разгрузка» подсознания производится не только за счет сужения мира, но и еще за счет перекладывания на сознание некоторых дотоле подсознательных процессов. Очень хитрый ход. Сознание перегружается. Не этим ли обусловлена ранее ненаблюдаемая сонливость? Сознание устает, жаждет отдыха. Ну а в момент, когда оно выключается, может удалиться на выходной и подсознание тоже. И тогда мир, даже в своем зауженном – замкнуто-подводном – виде стирается, дабы возникнуть вновь только после, через несколько часов, а может быть и столетий: мало ли как функционирует время, когда его никто не держит за поводок.

44. Специфика Южного полушария

Лодка «Кенгуру-ныряльщик» успешно вышла на глубину пятидесяти метров. Выброшенная вверх пассивная радиоантенна прослушала эфир, на предмет наличия локаторов, а подводные сонары еще раз убедились в тишине моря, в отношении всяких плавающих продуктов технологической цивилизации. Только после этого загодя посаженные в компрессионную камеру водолазы взяли в руки приготовленные к работе инструменты и вошли в специальный шлюз. Однако тут капитан Стат Косакри еще раз убедился, что окружающий мир по-прежнему неистощим на выдумки. Он как раз сидел на главном боевом посту – центре управления атомоходом – и выслушивал доклады подчиненных из разных мест огромного корабля.
– «Главный» «Слухачу»! ответьте! – послышалось в наушнике и в динамиках параллельно.
– «Главный» слушаю «акустический»!
– Шторм-капитан! Это линейный акустик Одек. У меня тут новость, возможно срочная.
– Да, Рюдан Одек, весь внимание.
– Мы, я знаю, собираемся выпускать за борт механиков, так, командир?
– Давай ближе к сути, – Стат Косакри начал раздражаться. – Что там?
– Тут возле нас, с правой стороны корпуса, несколько акул.
– Акул?
– Да, скорее всего акул. Можно «полоснуть» гидрофоном на самой малой мощности, чтобы убедиться?
– Секунду, Рюдан! – Косакри повернулся в сторону. – Что там у нас с внешним эфиром? Все по-прежнему?
Сидящий рядом офицер-оператор кивнул ему и для полной убедительности показал на экран.
– Хорошо. «АП», давайте, «осветите» вокруг! – приказал командир крейсера акустическому посту, и тут же щелкнул тумблером, переключая связь. – Шлюз! Прекратить шлюзование! Нет, пока временно, ребята. Оставаться в снаряжении! Только дышите от стационара.
– «Главный», ответьте! – это уже был линейный инженер Цэмерик Мокр. – Шторм-капитан, почему тянем время?
– Маленькая предосторожность, – пояснил Стат Косакри. – Ничего покуда не отменяется. Сейчас кое в чем убедимся.
– В чем, шторм-капитан?
– Послушай, Цэмерик, у твоих ребят есть какое-нибудь оружие?
– Нет, они же не боевые пловцы.
– То-то и оно. Хотя не знаю, помогут ли нам пловцы?
– Вы что, командир? – возмутился Цэмерик Мокр. – Если туда еще и пловцов… Это еще два часа компрессионной камеры!
– Не нервничайте, инженер. Не нервничайте. Сейчас мы кое-что уточним.
Стат Косакри снял наушник и повернулся вместе с креслом к линейному помощнику сидящему в пяти метрах в стороне.
– Дор, что у нас имеется против акул?
– Есть какие-то таблетки – усовершенствованные «бифштексики», – Дор Пелеко осклабился. – Я надеюсь, что они усовершенствованы в лучшую сторону.
– Я тоже, – задумчиво сказал Косакри.
– И еще, конечно, водяные стрелометы и прочая подобная дребедень. Помнится…
– Не вспоминай! – приказал командир крейсера, угадывая мысли. Он знал, что Дор Пелеко сейчас начнет разглагольствовать о том случае, происшедшем цикла полтора назад, когда, совсем не «Кенгуру», а слава солнцам, другая лодка, под названием «Адмирал Лоцес», потеряли в воде восемь человек экипажа. Причем неизвестно откуда появившиеся хищники разорвали всех этих морячков и офицеров за неполные шестьдесят секунд. Все произошло из-за удивительной халатности капитана. «Лоцес» как раз затопил какой-то подвернувшийся под руку брашский траулер и на радостях, экипажу было разрешено искупаться. Понятное дело, вместо благодарности за службу тот командир попал в лапы «патриотической полиции». Возможно это даже хуже, чем в пасть к акулам, ибо процесс производится гораздо медленнее.
– «Главный» «Слухачу»!
– Слушаю, Рюдан!
– Шторм-капитан, в общем, возле «Кенгуру» уже не три, а пять объектов могущих, с очень большой вероятностью, быть опознаны как акулы. Но это не все.
– Не тяните резину, Рюдан!
– К нам приближается еще десяток, а может больше. Точнее определить не могу, потому что все это маскируется целой стаей мелких рыб. Даже несколькими стаями.
– Что их к нам притягивает? – спросил минуту назад появившийся в отсеке Рикулло Эвам-Ну.
– Мясо, святой отец, мясо, – пояснил Стат Косакри во внезапном озарении.
– Мясо? – удивился жрец бога Войны и Доблести.
– И как это никто из нас сразу не догадался, – с досадой сказал командир крейсера. – Эта штуковина, которую мы протаранили правым килем, и в природе коей сомневались – была действительно живой.
– И как видим, съедобной, – добавил линейный помощник.
– Да уж, на наше горе, – Стат Косакри повертел в руке наушник. – Что прикажете делать?
– Может, пусть бы наши водолазы хотя бы высунули нос? – предложил Дор Пелеко, – посветят фонарем?
– Шлюз! – крикнул шторм-капитан в микрофон. – Вам уже передали что-нибудь из оружия?
– Да, командир, – глухо сообщили из динамика (видимо это происходило из-за повышенного давления в кессонной камере), – нам передали три стреломета и пакет с «бифштексиками».
– Забери меня луна Мятая, – ругнулся Косакри. – Стреломет и пакет с «бифштексиками». Собираемся покорять мир, а нечем отогнать пару-тройку рыб, – он снова приблизил микрофон. – Давайте так, ребята. Держите оружие наготове. Приоткройте… Вы поняли? Приоткройте, а не открывайте настежь!… входную створку и посветите фонарем. Посмотрите, что там делается. И вот что, сыпаните в воду половину пакета с таблетками. Поглядим на результат.
– Поняли, «Главный»! Приоткрыть створку, осмотреться, использовать половину пакета. Оружие в готовности.
– И еще, ребятки. У вас там нет никого интересующегося зоологией? Хорошо бы определить вид этих рыбин, – штурм-капитан снова переключил тумблер. – «Слухач» «Главному»!
– Слушаю! Акустический пост.
– Рюдан, что там творится.
– Ближние твари на подходе, шторм-капитан. Но, по-моему, плывут еще. И кстати, мелькнула мысль, там ведь могут оказаться не только больше хищники, а еще какие-нибудь мурены-людоеды.
– Понятное дело. Рюдан, а у нас конечно не имеется никакой акустической «музычки» способной их отогнать?
– Не знаю, командир. А экспериментировать… Ведь придется использовать всю мощность. Ну, а как вы знаете…
Он мог не продолжать, Стат Косакри и сам продлил: «…уловить чужой гидрофон всегда получается дальше, чем свой ответный сигнал».
Потом они ждали результатов зоологических опытов водолазов, одновременно не слишком активно обсуждая происходящее. Не слишком активно потому, что вокруг был простой матросский состав – операторы. Не стоило при них оговаривать в подробностях все пессимистические выводы. Ясно, что скорее всего, водолазы могут спокойно выбраться из шлюза. Но что делать дальше? Ведь они должны работать как раз там, где сейчас и происходит пиршество.
«Забери Мятая луна!», – причитал про себя командир подводного крейсера. Он вспоминал, те вариации, которые они мельком «перетирали» в кают-компании. Что можно, разумеется, «выйти из игры» и вызвать помощь. Но они находятся южнее экватора – этой номинально признанной разделительной полосы гегемоний. Что если передачу, даже не дешифруют, а просто перехватят браши? Определив место, они могут появиться тут раньше эйрарбакского флота. Ведь ФЗМ не пошлет сюда только скоростные рейдеры? Да и какой от них толк? Нужна большая ремонтная база. По крайней мере, буксир. Конечно, рейдер тоже может взять на привязь. Но итог? Он сразу перестанет быть скоростным кораблем, а сделается мишенью для южного флота. (После взрыва устроенного Ирсатом Льрибо, браши, может быть, только и ждут случая расквитаться по срочному). Значит, на спасение «Кенгуру» двинут целую эскадру. И если республиканцы даже не засекут радио-крик подлодки о помощи, то уж за движениями флотов Империи они следят как полагается. Кто гарантирует, что их армады не встанут на пути Серого, Розового – или какой там цвет пошлет в помощь адмиралтейство – флота? И сколько «Кенгуру-ныряльщику» тогда дожидаться помощи?
Ну, а ждать результатов «экспериментов с дикой природой моря» пришлось не долго. Правда, ничего утешительного новости тоже не принесли.
Там, в районе кормы, у входных отверстий поврежденных таранным ударом водометов, действительно происходило пиршество. Эйрарбакских водолазов туда совершенно не приглашали – разве что в качестве дополнительного угощения.
А на «таблетки-бифштексики» рыбы просто не реагировали. Может быть имперская наука, экспериментирующая в Северном полушарии, не учла какой-нибудь специфики Южного, какого-нибудь, развернутого чуть по-другому, инерционно-планетарного момента влияющего на вкус?

45. Хронометры

Итак, в связи с остановкой гироскопов, «Кенгуру-ныряльщику» требовалось уточнить свое местоположение. Когда-то Стат Косакри читал… Точнее, гениальный сказочник – подсознание – некогда нашептало ему идею. Идею о том, что в принципе, при очень точном знании формы геоида, можно определять местонахождение только с помощью системы из двух хронометров. Естественно, атомных, с такой же, или с еще большей точностью, чем у тех что имеются на подводном судне в настоящий момент. Ибо, поскольку гравитация действует на время в качестве замедлителя, то зная местоположение всех подводных гор и долин, получится только по воздействию на эти самые «квинтиллионо-секундо-меры» указать топографические координаты корабля. Тут бы удалось точно знать свое место буквально «не глядя» во внешний мир. Ведь зачем тогда всяческие секстанты и прочие буссоли? Они совершенно теряют смысл. Для определения местоположения достаточно будет развести атомные хронометры на нос и корму и из рассогласования аттосекунд вывести куда и насколько отклонилось время. А проведя сравнение с заложенной в бортовой вычислительный комплекс грави-картой получится сходу решить в каких координатах и на какой глубине в настоящий момент находится судно. А при еще большей точности хронометров, вероятно, получится даже не разносить их по кораблю далеко, а тут же, поставив их по разным углам стола, определить искомые данные. Весьма хитрая и перспективная идея. По большому счету, выводящая общение с подсознанием на почти визуальный контакт, то есть без промежуточного общения с фантомами ландшафтов и солнц.
Однако как всегда, показав возможность, этот искусственно рожденный мир ставит препоны. Во-первых, по мелочам. Оказывается, на столь точные хронометры будут влиять еще и находящиеся рядом звезды. Ну а давнюю теорию взаимодействия трех солнц-компонентов до сей поры не решили даже с помощью математических машин. Так что… И самое главное, не существует даже теоретического способа синхронизировать атомные хронометры высокой, то есть аттосекундной точности. И значит, хоть разводи их по столу, хоть бегай по коридору словно с хрустальной вазой, а толку, все едино, нисколечко не добавится. Идут эти самые квинтиллионные доли секунды кто в лес, а кто по дрова.
И значит, даже уточнять свое место в этом ирреальном мире, получится только входя с ним в прямой, визуальный контакт. В данном случае, лучшим вариантом являлся выход на острова Осевого Пика. Это была единственная точка в полярной акватории океана, координаты которой выявлены с очень большой точностью и к тому же находящаяся на пути будущего маршрута. Оттого, с какой невязкой – то есть, расхождением счислимого и обсерваторного места корабля – «Кенгуру-ныряльщик» выйдет на Осевой Пик, будет ясно, насколько шалит его хронометр.
И разумеется тогда, можно будет переустановить бортовые гороскопы. Однако для начала требовалось решить, дойдет ли атомоход, со своими повреждениями, от экватора до полюса, и стоит ли вообще совершать подобные подвиги.

46. Направление движения

– Весьма разностороннее задание, я бы сказал, – суммировал свои размышления по прочтению линейный помощник капитана Дор Пелеко.
В кают-компании их находилось трое. Почти все, три четвертых из допущенных к знанию направленности вектора будущего. Сейчас по уяснению и новому опечатыванию в сейфе когда-то дешифрованного распоряжения, участь остальных членов экипажа лишь догадываться, суммируя в голове всяческие оброненные внешним миром намеки. И опять же в пределах своей собственной компетенции и ранга. Всяческие меццо-лейтенанты, командиры боевых узлов, будут видеть будущее лишь на несколько шагов, бас-штурман Каджело – на пару-тройку пролетов, ну а какой-нибудь торпедист-гвоздеметчик только в пределах непосредственно отданной команды.
– Почти представляю, как вытянется лицо у линейного механика Цэмерика когда он узнает куда нам следует плыть, – продлил мысль первый помощник капитана. (Цэмерик Мокр был именно тем четвертым – допущенным к полному знанию секретов). – Да еще не просто плыть, а «по пути обследовать акваторию на предмет возможности прохождения по ней «лодок-мстителей» Розового ФЗМ». Да, славное бы оказалось путешествие. Даже жалко, что все это теперь относится к фантастике.
– Почему вдруг? – наивно поинтересовался Рикулло Эвам-Ну.
– Вы что, святой лученосец, с луны свалились? Уж не знаю, с какой именно? Мы можем идти только на двух двигателях, разве не знаете? Посмотрите на карту. Тут вам не катание на божественной огненной колеснице Звезды-Матери. Только до полюса, даже после нашего теперешнего ухода от экватор, еще девять с половиной тысяч километров, да и то по прямой, в смысле по меридиану, а нам надо еще исследовать то и сё. Так ведь еще придется «подняться» с Южного полюса к южному побережью Брашпутиды. Там, надо понимать, вообще не светит ходить по дуге большого круга. Ну а уж оттуда, если повезет, снова тринадцать тысяч км только назад, до экватора. А еще надо дотянуть до порта.
– Что вы так волнуетесь, баритон-капитан? – величаво спросил жрец. – Может родина и не предусматривает нашего возвращения? Ну и что же? Нет ничего краше, чем умереть в бою во славу великого Красного бога Эрр.
Дора Пелеко перекосило:
– Послушайте, освещенный солнцами, вы что, не понимаете? Из строя-то выведены два водомета из шести, но неужели не ясно, что наши возможности по ходу снижены втрое за счет асимметрии? Как мы будем вести разведку в…
– Не надо кричать на представителя жречества, баритон-капитан, – строго оборвал подчиненного Стат Косакри. – К тому же, что тут Рикулло Эвам-Ну вымолвил такого дилетантского? Приказ есть приказ. И как сказано в уставе, выполнять мы его должны не обращая внимания на субъективные факторы, так?
– Ну, выход из строя двигателей это не субъективный фактор, командир Стат.
– Это как сказать, капитан Пелеко, как сказать. Если ваша цель не ускоренным образом сместить меня с должности, тогда прикиньте последствия.
– Да я уж думал, шторм-капитан…
– Думал? А вы еще подумайте. У нас имеется ЗИП, с помощью которого можно «поставить лодку на ноги». То, что мы неспособны сделать такое именно сейчас, не перебив всех акул океана Бесконечности – это вообще-то действительно частность. По крайней мере, с позиции удаленного на более чем десять тысяч километров адмиралтейства. Самое смешное произойдет тогда, когда зайдя в родной порт мы обнаружим, что пока плыли домой, все мясо, неизвестного происхождения, забившее нам водометы, уже сгнило и вымылось встречными течениями. Вот тут-то мы и предстанем перед адмиральским советом.
– А я под жреческим, – дополнил комментарий Рикулло Эвам-Ну.
– Хорошо, шторм-капитан, что вы предлагаете? Плыть так? – спросил все еще не успокоившийся Пелеко.
– А почему все-таки нет? – почти натурально удивился Стат Косакри. – Да к боевому перехвату кораблей мы не способны. Но ведь нам никто и не ставил такой задачи. Наша «тематика» на ближайшие недели… Целые недели, а то и месяц, вы понимаете? Наша «тематика» исследовать проход для лодок типа «кишка». То есть, выявить, если таковые есть, минные поля, мелкие места, и прочее. Кто нам мешает делать это на двух водометах? Да, в случае еще одной аварии, у нас не будет резерва – тут я согласен. Но какова вероятность, что если у нас что-то и случится, то именно с оставшимся правым двигателем? С той же вероятностью мы можем вообще утонуть. Подумаешь, неприятность – столкнулись с каким-то китом-переростком. Слава богу Эрр, наш крейсер повышенной прочности и достаточной массы. Другие на нашем месте, может оказаться, действительно бы уже ржавели на дне.
– Так что, вы хотите плыть через пол мира с неисправным двигателем? – опешил линейный помощник.
– Да, предлагаю, – Стат Косакри был как всегда спокоен до жути. – Большая скорость нам не нужна. У нас нет особых ограничений по срокам. Наша цель, повторюсь, исследование. К тому же, в секретном режиме. Большая скорость будет нам только мешать, причем, и в том, и в другом смысле. В конце-концов, если уж совсем приспичит, кто нам мешает развернуться в родные пенаты в любой подходящий момент? Ведь действительно всякая мелкая живность может постепенно выжрать всю эту дрянь из водометов. Тогда получится проверить их водолазами. Может, действительно остановимся и починим. Это я так, почти мечтаю, однако в какой-то мере и планирую. Путь у нас длинный, и уж наверняка полный всяческих сюрпризов. Одно путешествие через полярные воды Южного полюса чего стоит. Там ведь, насколько мне известно, никто из наших серьезно не плавал. Так, бывали какие-то эпизодические набеги.
– Вот речь истинного героя эйрарбака, – на полном серьезе похвалил жрец бога Войны и Доблести.
– Потом, понятное дело, будет видно, что делать дальше, – кивнув в сторону служителя, продолжил капитан Косакри. – Для назначенного исследования моря наших двух исправных машин вполне хватит. Дальше, если не удастся починить, придется действительно поворачивать. Тут вы, Пелеко, правы. Нам нечего делать возле берегов Брашпутиды с нашими сегодняшними ходовыми возможностями. Уж я не говорю о дополнительных, особо секретных пунктах задания. И значит, если мы не починимся, то вот тогда и повернем. То есть, по крайней мере, после прохождения полюса.
– Пожалуй, вы правы, капитан Стат, – внезапно согласился линейный помощник. – Все-таки когда еще появится возможность забраться так далеко на юг. Но это, я разумею, во-вторых. А вообще, я в том плане, что лучше вернуться выполнив задание хотя бы на одну треть, чем вообще не выполнить.
– Я рад, что мы нашли общий знаменатель. Тем более рад, что мы сделали это до прихода нашего линейного механика. Нам ведь придется убеждать еще и его. Поможете? – улыбнулся Стат Косакри и подмигнул обоим заместителям.
– Ну, теперь уж куда мы денемся, – так же осклабился Дор Пелеко. – Вы же действительно хитрая бестия, капитан Стат. Считай, самую несложную, в плане опасности часть похода мы выполним, а там выйдем из игры. Ордена нам, конечно, за такое не дадут, но поскольку мы будем единственными – разве что кто-то делал такое совсем уж секретно – кто побывал на вражеском полюсе, то уж к медалям нас представить-то должны? Как вы думаете, святой лученосец?
– Со своей стороны, я сделаю все от меня зависящее, – расправил худые плечи жрец Красного Гиганта.

47. Проблема возникновения человека

Ну что ж, можно было радоваться хотя бы тому, что силы создавшие этот мир, иногда шли почти на прямой контакт – даже в теоретическом плане. Новым чудом оказался временно – именно для этого похода – приписанный к «Кенгуру» переводчик Стиан Биничу. Разумеется, как всегда и всюду чудо маскировалось. Не было абсолютно ничего странного в том, что знаток языка браши владел еще несколькими языками: в конце-концов для такой акции как подводная разведывательная миссия большая империя была просто обязана предоставить специалиста лучшего качества. Гораздо более удивительным оказалось, что кроме «живых», то есть активно применяемых в настоящее время языков, Стиан Биничу знал еще и какие-то «мертвые». Но и это не все. Этот языковед не оказался узким фанатиком своего дела. Кроме многочисленных лингвистических достижений, он еще увлекался многими науками. И разумеется, любил о них поболтать. Само собой понятно, что в его собеседниках так и так должен был значиться командир подводного крейсера. Ну, по-другому и быть не могло. Стат Косакри не удивлялся. Ведь чудо должно куда-то замыкаться, правильно? А что в мире, ограниченном переборками и подразумеваемым далее океаном Бесконечности, могло стать отводом для впрыскивания новой эманации подсознания, кроме ушей и глаз командира корабля?
Вот они и беседовали.
– Знаете, капитан, – сообщил языковед, – после стольких дней проведенных на борту, некоторые научные теории начинают вызывать у меня все больший скепсис. Я имею в виду проблему возникновения на Гее человека.
– А разве с ней что-то не так? – Стат Косакри даже ухмыльнулся в предчувствии дискуссии. – Спросите нашего бортового оракула Красного Бога. Он вам тут же растолкует все неясности.
– Это понятно, капитан. Но религия формирует не всегда ясные, зато предельно убедительные доводы для основной массы населения Империи. Умные головы, типа вашей, понятное дело, нащупывают узловые моменты-противоречия.
– Так вы, Стиан, желаете говорить о Творении?
– Нет, только в какой-то мере. Я хотел поведать о своих теперешних сомнениях по поводу принятой основным количеством ученых гипотезы последовательного заселения мира.
– А что и тут какие-то неясности?
– Вы ведь в курсе, что всегда конкурировали, да и сейчас продолжают, две основных гипотезы происхождения людей. Одна о том, что акт творения произведен едино-кратно; другая же базируется на предположении, о многократном, локальном творении. Между прочим, для дальнейших выводов сама природа акта вообще не имеет значения. То есть, произошел ли человек от божественного вмешательства или по естественным причинам – разницы нет. Ясное дело, вы в курсе, что официальная религия, а уж наша государственная пропаганда тем паче, больше склоняются ко второму случаю. То есть, человечество не едино. Понятно, откуда у этого допущения растут ноги. Если мы и браши никак не сводимы к единому корню даже в глубоком прошлом, то уж тем более не фокусируемся в будущем, так что единый способ разрешить противоречия – полная аннигиляция противника. Значит, причины явных и неявных гонений на приверженцев первой гипотезы ясны. Говоря как на духу, капитан Стат – с вами это похоже можно, в отличие от упомянутого бортового жреца Рикулло – ранее я тайно придерживался гипотезы первого вида. Исходя из простой логики, и кстати в обоих вариантах творения. Видите ли, если человека слепила природная эволюция, то есть, миллионы циклов случайных ветвлений генетической цепи, под действием внешних катаклизмов, то как это могло повториться на других материках точь-в-точь таким же образом? Мало того, что две руки, две ноги, то есть происхождение разумного вида от тех же млекопитающих, так еще и психика идентичного свойства, позволившая создать техническую цивилизацию. Ну а в случае бога, тогда опять же неясно, зачем им творить дубликаты на разных континентах? Сами они звездообразны, то есть лепят не с себя, так почему бы не создать в южном полушарии какой-нибудь новый вид, например, беря за образец насекомых? Ведь на всех материках встречаются достаточно крупные виды – будет, где расположить мозги.
– Уважаемый Стиан, вы говорите такие ужасы. Думаете, нам бы стало проще воевать с какими-то гигантскими муравьями, вместо привычных брашей?
– Вообще-то, если подумать, особой разницы нет, капитан Стат.
– Интересно почему?
– На первый взгляд, поскольку насекомые противней, их психически легче уничтожать. Но ведь мы никогда особо с брашами не церемонились, правильно? К тому же для испытания всякой смертельной химии, их даже не требуется иметь под рукой, можно пользовать своих приговоренных политических или даже добровольцев. В случае, принципиально другого вида, так бы не получилось. Так что непонятно, что удобней. Ну а главное, мы сейчас ведем в основном высокотехнологичные войны. Вот какая вам разница, шторм-капитан, кто сидит во вражеской субмарине – человек или большой разумный муравей? Ведь вы не пехота, и в штыковую вам с ним никак сойтись не удастся. А торпеде все едино. Так что когда эта самая лодка южан расколется от взрыва, вам никак не узнать и не выяснить, кто все-таки находился там внутри.
– Интересная мысль, – согласился Стат Косакри, кивая. – Но вы вроде бы говорили не о том.
– Точно, капитан! И вот, возвращаясь к проблеме происхождения человека. Мне, как уже оговаривался, больше импонировала гипотеза едино-кратного творения. Наверное, уж если допускать чудо, так пусть это будет однажды и навсегда. Все-таки лучше, чем кавалькада волшебства на каждом клочке суши. Тем более, некоторые данные геологии свидетельствуют, что раньше целые материки тонули, а в других местах возникали новые. Так что акций творения должно было происходить еще более чем три: исходя из сегодняшнего количества континентов.
– А что, есть какие-то факты, о том, что на этих утонувших материках тоже водились люди?
– Нет, разумеется. Что можно найти на погрузившейся на несколько километров в океан суше? А в худшем случае, заглоченной и переваренной подкорковым слоем мантии? Но и три повторения – все равно чудо, только возведенное в некоторую степень, верно, капитан? И вот, исходя из этого, я все-таки больше склонялся к мысли, что человек вывелся однажды, ну а потом каким-то путем распространился дальше. В этом плане интересно, но спорно выглядит предположение опального магистра Геба Зернайда. Он считал, что допущение о позднем, уже, так сказать, технологическом – хотя бы в эпоху парусников – заселении Брашпутиды и Мерактропии, никак не позволяет выработать расово различимые признаки. В плане Мерактропии это особенно заметно. Тамошнее человечество разнится прямо-таки удивительными отличиями. Так вот, Геб Зернайда считал, что открытие и заселение континентов, так же как и островов, носило случайный характер. Люди добравшиеся туда из Эйрарбии, или там откуда еще, заплывали в места будущего заселения совершенно случайно. Только ветра и течения являлись их провожатыми.
– Постойте, господин Стиан, – прервал тираду Стат Косакри. – Вы сказали «добравшиеся из Эйрарбии или откуда еще»? То есть, может случиться, будто люди произошли не на нашем континенте?
– Вы правильно поняли, капитан Стат. Например, мы смутно ориентируемся в достижениях брашской фундаментальной науки, но точно ведаем, что по официально признанному тамошними учеными выводу, люди распространялись с юга на север. То есть, вначале на острова, затем в Мерактропию, ну а потом, разумеется, в нашу Эйрарбию. Так что по их убеждениям, все мы выродившиеся браши.
– Интересно, – хмыкнул Стат Косакри.
– Но не расстраивайтесь, шторм-капитан. Даже отвлекаясь от политики, приходится признать, что наша суша гораздо обширней по площади, она имеет много больше разноплановых природных ареалов; следовательно, обладает сильнейшим потенциалом к изменениям. Значит именно она, по всей видимости, и является прародиной всего человечества Геи.
– Хорошо, что успокоили, Стиан, а то бы я ночь не спал, – кивнул командир «Кенгуру». – Да и вообще, испытывал бы робость, запуская торпеду в прародителей.
– Так вот, опять же повторяясь, меня всегда привлекала гипотеза, отправленного на копание Большого Берегового Оборонительного вала, Зернайда. Однако теперь у меня родились сомнения.
– Отчего же?
– Да вот, смотрю я, сколько мы плывем на нашем «Кенгуру-ныряльщике», а только то и достижений, что экватор перечеркнули, правильно? А ведь нас толкает ядерная мощь, у нас приборы ориентации. То есть мы ведаем, куда и как плыть. Как же наши далекие предки на каких-то, чуть ли не случайно сколоченных плотах могли достичь чужих берегов? Сколько пищи им потребовалось бы с собой тащить. И ведь путешествовали они не под водой, где нет ни штормов, ни палящих солнц. Как они хранили пищу?
– Ну, наверное, они ловили рыбу, Стиан, – пожал плечами Стат Косакри. – Кроме того, вы ведь ведаете, какой фактор на сегодня мешает освоению и плаванию по океану гораздо больше, чем всяческие природные процессы типа тайфунов? Боевая активность противоборствующих сторон, правильно? Правда, на счет плотов все выглядит действительно натянуто. Нам не известно ни одно морское течение, которое перенесет плавучий предмет с одного материка на другой хоть с какой-то гарантией, а тем более за приемлемые сроки. Ведь нельзя же допустить, что они жили на своих плотах десятки циклов, верно? И как-то здесь действительно без божественного вмешательства не обойтись. Неважно в чем оно конкретно проявится, в новой сборке человека, или в волшебном круизе плотов. Правда, в последнюю большую войну, мы временами теряли чуть ли не каждую пятую лодку, но все-таки плавали. Если запускать плоты в течение циклолетия тысячами штук в год, то… В общем, может какая-то вероятность и есть.
– Интересно, какие силы должны были толкать первобытного человека на такие подвиги, капитан Стат?
– Вот это надо бы устанавливать вам, знатоку вымерших языков. Только вы можете прочесть всякие зашифрованные легенды.
– Ха, а разрешение на посещение секретных хранилищ манускриптов выпишите мне вы, шторм-капитан Косакри?
– Ну, такое уж точно не в моей власти, господин ученый, – развел руками командир лодки. И тогда оба собеседника заулыбались.
Естественно, для объяснения чрезмерной откровенности корабельного гостя получалось изобретать всякие логически выстроенные теории. Например, о том, что изоляция от мира, и таящиеся за железными стенами опасности, размыкали сдерживающие на суше цепи само-цензуры. Ибо ОКН – Отдел Контроля науки – остался далеко – за тысячи километров. Вероятность вернуться под его колпак снова оставалась, разумеется, достаточно большой, ибо в мирное время только одна лодка из тридцати никогда не возвращалась на базу. Однако чтобы воспринимать такое число как данность, следовало побывать хотя бы в нескольких походах. Лишь тогда память помогала уяснить, что берег далек, но все-таки существует. У Стиана Биничу такая привычка еще не выработалась. Потому некоторую чрезмерную говорливость ему следовало простить.
Тем более, она была очень на руку Стату Косакри. Нечасто, ой, не часто, у него получалось беседовать с подсознанием напрямую.

48. Тайна адмиралтейства ФЗМ

И вот теперь они следовали далее на юг. Точнее, как и всегда, в неизвестность, ныне случайным образом размещенную в Южном полушарии. И возражения Цэмерика Мокра звучали, честно говоря, блекло.
– Командир Стат, – повествовал он, разыскивая глазами осевую линию зрачков шторм-капитана, – понимаете, поначалу я не хотел говорить, но мне очень не верится, что мы сможем починить внутренние винты «Кенгуру» под водой. Да вообще-то и на поверхности тоже. Если бы иметь тихую бухту – еще туда-сюда. А так, нам нужен сухой док. Может, все-таки вернемся? У нас тут с вами почти двести человек, в основном молодые ребята – им еще жить да жить.
«Мы на войне, господин Цэмерик», – мог бы свысока ткнуть ему Стат Косакри, однако он сделал гораздо ловчей. Он снова хитро-хитро подмигнул, и расстелил перед линейным инженером-механиком светящуюся карту. Точнее, синюю простынь пустоты. А как еще можно было назвать карту южной части океана Бесконечности нарисованную на далеком северном материке?
– Перед нами целое поле открытий, инженер-механик. Разве вы не хотите назвать своим именем какую-нибудь неизвестную горную вершину? Разумеется, размещенную под водой, но пусть хотя бы так? Бог Эрр ведает, может она только чуть-чуть, на какие-то двести метров не будет дотягивать до поверхности. Мало ли какие когда-нибудь случаться отливы? Вдруг она обнажится? Ну, я разумеется имею ввиду далекое будущее, когда наша славная планета чрезмерно близко подойдет к какой-то из звезд, да они к тому же выстроятся в эдакую ровнехонькую шеренгу, для совместного действа. Говорите, какой толк? А вдруг, это окажется какой-то растущий вулкан? Тогда он вылезет наружу без всякого отлива! Не завораживает? Ну и ладно. Речь-то в общем-то не об этом. Ах да, вы говорите что у нас к тому же еще и остановилась гироскопическая система ориентации? Ну и что? Тысячу циклов до того, наши предки спокойно обходились без всяких гироскопов. Да, верно, не под водой! Но вы забываете, хотя вам, как офицеру-инженеру, не пристало, что у нас на борту находится самая совершенная… Если не соврали, понятно… Но тогда уж все равно одна из самых больших математических машин. И представьте, инженер Мокр, я уже беседовал с нашим милым математиком, Пончем Эудом, и он сказал, что выжмет из своей ММ все что возможно, в плане просчета всех необходимых нам широт-долгот и градусов-радианов. Естественно, пришлось несколько расширить его виденье перспективы миссии. Ну уж, это мелкое нарушение уставного иерархического правопорядка мне как-нибудь простится.
– Но главное, я вовсе не об этом. Посмотрите на карту, мой дорогой контральто-майор. Что мы видим вот здесь? Масштаб не тот? Поверьте, мой милый инженер, если бы масштаб был тот, это бы вас даже разочаровало, – Стат Косакри внезапно понизил голос до шепота. – Я вам выдам большую-большую тайну адмиралтейства ФЗМ. У нас нет подробных карт этого объекта. Но скажу вам – учтите, снова по секрету – что это очень и очень интересный объект. Это так называемый остров Осевой Пик. Вы правильно подумали. Вернее, почти правильно. Вы решили, что он расположен на полюсе. Да, он и размещен на полюсе. Однако вовсе не на том, о котором вы подумали. Его координаты почти полностью совпадают с теперешним магнитным полюсом планеты Гея. Каково? Ну конечно, отсюда и название. И кстати, почему я не очень волнуюсь за всякие гироскопы и прочее. В тех местах – вы-то как инженер понимаете – в тех местах от всяких наших магнитных секстантов не будет ровным счетом никакого проку. После тех мест всю нашу аппаратуру придется калибровать по новой. Кстати, это может коснуться и гироскопов. Да знаю, знаю я про ваш закон сохранения импульса. Кто его проверял на юге Южного полушария? На Северном? Ну, так-то ж на Северном! А браши, говорите? Да, браши, может, и проверяли. Но ни вы, ни я не ведаем результатов этой проверки. Так что вполне вероятно, что гироскопическую систему ориентации придется после тех мест действительно перенастраивать. Но уж во всяком случае, координаты Осевого Пика известны точно. И если со всей остальной физикой там все норме-порядке, то мы сможем выставить наши гироскопические прибамбасы с удовлетворительной точностью. Так что без работы вы не останетесь. Шучу, контральто-майор. Шучу!
– Да, я ведь вас хотел кое-чем обрадовать. И кстати, тут снова секрет, очень большой секрет, только наш с вами. У нашего адмиралтейства нет официальной карты этого острова, но есть кое-что менее официальное. Кстати, это не один остров, а система из двух. И вот что будет особо интересно вам, но ценно для всего нашего «Кенгуру-ныряльщика» вместе взятого. Источник информации сейчас не важен, но, – Стат Косакри поднял палец, – там имеется бухта, а кроме бухты там наличествует покрытый песочком бережок. Спрашиваете, и что? А то, что подумайте, сможет ли наш «Кенгуру» выбросить корму на берег с разгона? Ведь у нас сзади, нет никаких хрупких винтов которые могут сломаться, верно? И значит… Правильно, ваша команда механиков сможет очень даже изящно починить эти вышедшие из строя водометы. Ну, как? Не забудьте, что это наша тайна, и что в принципе, все это несколько под вопросом. Как мы спустим «Кенгуру» назад? Цэмерик, вы инженер, или прикидываетесь? У нас на борту два подводных мини-бота. Кстати, их разгрузка хоть чуточку, но облегчит наш крейсер перед этой посадкой на мель. Теперь, вы удовлетворены? Что? Ах, почему на островах не водятся браши? Ну это, наверное, лучше бы спросить у них. Имеются сведения, что там, на этом Осевом Пике, у них возникли какие-то проблемы. И достаточно давно. Нет, к сожалению, наше доблестное МЮКР ничего конкретного по этому поводу не выяснило. Точно! Зачем ей это, ведь оно все-таки министерство южно-континентальной разведки, а не южно-островной. Только не передавайте эту шуточку младшему личному составу. Не стоит разрушать веру в наше расовое превосходство перед столь далеким походом.
И линейный инженер-механик, контральто-майор Цэмерик Мокр, сдался.
Теперь они следовали на юг.

49. Сказки неба
Шарообразные боги 

Вопрос о том, существуют или не существуют настоящие боги, имел для планеты Гея абсолютно однозначный ответ. И между прочим, вовсе не интенсивная борьба с ересью привела к этому результату. Ибо вообще-то, в каких-нибудь иных, плохо представимых, и нерадиво вылепленных мозгами мирах, вопрос о присутствии бога в реальности может и имеет чисто теоретическое значение, но уж никак не здесь, в Трехсолцевой Вселенной. Ибо для отдельного человека, государства и т. п. сама по себе проблема бога безусловно абстрактна, важно несколько другое – способен ли этот самый бог, или их коалиция, снизойти до вмешательства в дела не только планетарного, но и внутривидового масштаба. Потому как сами кульбиты вытворяемые небесным телом по прозвищу Гея вокруг исторгающих солнечный ветер звездных шаров конечно заставляют прикусить язык астрономов-атеистов, но всему остальному народу на эти неописуемые, странным образом удерживающиеся в антропогенном коридоре траектории как-то в общем-то наплевать. Им подай чего-нибудь более наглядного, того что бьет по темечку без передаточной шестерни неохватных взглядом формул.
Так вот, вид человека разумного планеты Гея периодически получал от своих совершенно не человекоподобных богов однозначные и не интерпретируемые иначе чем преднамеренные… Нет, вовсе не послания, кои, как известно, всегда получается ретранслировать и так и эдак. А однозначно трактуемые удары хлыстом. Понятное дело, хлыст был сопоставимой со звездной масштабностью размерности. Вполне допустимо, что удары по такой мелочи как людские государства-сообщества были для Гиганта Эрр, растянутого в пятьдесят миллионов километров по диаметру, делом особо выверенным. Ползучая ересь ученья Братьев Кикитов даже настаивала, что масштабная несопоставимость ведет к промахам; бродила по миру их фразочка: «Боги вам не снайперы – целиться им недосуг». И мол по сему поводу, не только не надейтесь, что они будут заниматься каждой особью разумного вида отдельно, а наоборот – радуйтесь, ибо с их пинцетами, способными ненароком состыковать планетные полюса, горе будет, если они возьмутся выцапывать каждого отдельного мясоеда и наставлять его на путь истинный, ставя ножки помимо грабель судьбы. А значит, все молитвы, обращенные к богам с лично-корыстной целью, могут только бед наделать, ибо расчувствовавшиеся гиганты еще чего доброго поведут волосиной протуберанца несколько не туда, ошибутся в плотности, либо по временной шкале – вот и будет вам досрочный Апокалипсис вместо выигрыша в лотерею.
Однако наставничеством народов и племен шарообразные боги-исполины все-таки занимались активно. Тут уж их хлысты били без промаха и трактовать их получалось только с прямой однозначностью. То есть, какой народ любезнее, а который греховней, и даже какой путь техно-прикладного творчества на сегодня предпочтительней. И пусть сами боги были не слишком человекоподобны, зато их уроки усваивались на раз. Разогнанные в космической пустоте звездные розги – очень серьезный метод преподавания. Например, именно ими был когда-то наказан народ шаранов. А ведь именно они оказались самыми большими на Гее любителями высоты.

50. Отвлеченные теории жизни

– А знаете, капитан Стат, существует еще одно, совсем фантастическое предположение о происхождении человечества, – с воодушевлением повествовал Стиан Биничу.
– Наверное, не знаю, – пожимал плечами командир лодки. – Так что можете смело просвещать. Я весь внимание.
– Как вы смотрите на то, что современная наука… Кстати не только она, а даже наука Золотого века Эйрарбии… поставлены в тупик обстоятельствами зарождения не только человека, а и вообще жизни на нашей планете? Видите ли, из-за того, что мы вращаемся вокруг нескольких звезд, теорией вероятности делается вывод о том, что стабильные условия на Гее не могут длиться достаточно долгое время. Предположительно, миллиард или более циклов. Представляете такой срок?
– Ясное дело, не представляю, – отзывался шторм-капитан вслух, одновременно думая: «Мало ли что я не способен представить своим сознательным действом? Зато сколько и всего сразу я изобретаю совершенно бессознательно. Вот например, эту самую беседу о высоких материях. И даже ту теории, которую вы, развлекающий меня призрак антрополога-любителя, еще не успели высказать, и о которой я, приближенное к создателю мира существо, сам вроде бы понятия не имею. Но она между тем будет в ближайшее время растолкована, и даже наверняка будет под нее подведена некая логика, которая, пусть и как всегда зазря, попытается развеять по ветру мой идеализм».
– Так вот, стабильное орбитальное движение Геи на столь долгосрочный период невозможно. Я не беру в счет априори принимаемую гипотезу о божественном вмешательстве. Об этом лучше разговаривать со жрецом Рикулло. Мы сейчас несколько о другом. Короче, некоторые ученые – я не буду называть фамилий, ибо кое-кто из них вроде бы давно отправлен на досыпку Большого Берегового Вала – утверждают, что поскольку жизнь не может зародиться, точнее, выжить здесь, но тем не менее, мы ее весьма уверенно и ежедневно наблюдаем, то надо допустить, что она все-таки зародилась, однако не здесь, а где-нибудь в другом месте. Где именно? Тут в дело приходится внести еще одно допущение, наукой до сей поры не доказанное, однако ведь и не опровергнутое, если быть честным. Так вот, вполне может случиться, что на очень большом расстоянии от звездной тройки, ходит по орбите планета, на которую, за счет удаления, мало сказываются орбитальные парады помещенных внутри системы звезд. Вполне может статься, что сейчас там жизни уже и нет. Однако когда-то в давнее время, когда какое-то из солнц сияло гораздо ярче чем сейчас, там было вполне тепло. Вот там, предположительно, и появились первые клетки.
– Хорошо, допустим, появились, – подыграл ученому любителю и профессиональному лингвисту Стат Косакри, – но каким образом эти самые клетки добрались сюда? И ладно клетки, как сюда добрались животные? На четырех лапках, или может на крылышках?
– Тут вы правы, шторм-капитан. Действительно, никакие клетки не выживут в космическом пространстве и не только потому, что оно совершенно безвоздушное, а потому что оно пронизано жестким излучением. И посему ученые-теоретики делают вывод, что сюда, на Гею, прибыли не животные и не клетки, а разумные представители, то есть, первые люди.
– Ах вот как, – кивал Стат Косакри в общем-то не очень и удивляясь. – Ну-ну.
– Ну, а с собой они и привезли животных, бактерий и все прочее.
– И это вся сказка? То бишь, наука? – уточнял командир подводного крейсера. – Да, мне кажется создателей этой чудо-теории совсем не зря отправили на Великую Досыпку. Поработав цикл-два лопатой и кайлом, они возможно очень даже поумнеют. Я к тому, Стиан, что вы случайно не помните, сколько видов животных живет сейчас на Гее? И всех эти пришельцы с собой привезли? Так я еще слышал, что видов жизни было ранее гораздо больше – разнообразие помаленьку иссякает. Эдакая энтропия живого. Как с этим быть, а, господин Биничу?
– Так ведь они не говорят, что были привезены все виды. Утверждается, что пришельцы приволокли лишь кое-что, ну а потом процесс образования видов пошел уже здесь, в новом разнообразии морей и суши.
– А, следовательно проблема в целом, все едино, не решается? Так, наводится тень на плетень, да?
– Ну, это не я сочинил, капитан Стат, так что вы уж меня за чужие прегрешения не слишком корите. Я просто рассказал вам эту версию для интереса. Та, более старая, о зарождении жизни здесь, на месте, мне тоже нравится. К тому же она с большей трагичностью объясняет великое множество видов жизни.
– В смысле, о том, что жизнь выходила на сушу несколько раз?
– Да, может даже, десятки раз. Ибо вспышки какого-то из солнц периодически выкашивали все живое на суше. Это так называемые эры Звездного Перехода. И тогда через некоторое время начиналась новая экспансия схоронившихся в океане. Возможно, уничтожалось не все, а процентов девяносто. Вот тогда освободившиеся экологические ниши и занимались как бы с двух концов одновременно: новой экспансией океана, и производством новых видов из оставшихся на земле. Потому и разнообразие.
– Вот к такой гипотезе, у меня претензий гораздо меньше, – соглашался Стат Косакри. – А по поводу прибытия извне, я еще допущу, что с собой можно привезти семечки-косточки – для производства растений. Так можно и секвойю приволочь в одной шишке. Но как перебросить на другую планету что-нибудь большое? Кита, например? Или вот ту тяжеленную неизвестность, которую мы намедни протаранили?
– Ну…
– Вот вам и «ну», – подводил итог капитан атомохода.

51. Сказки неба
Тубурук Третий 

Никто не ведает, что было бы если…
Вот например, если бы у народа шаранов все получилось. Ведь они так верили, так мечтали. Особо сладко было наверное мечтать двигаясь на высоте тридцати и даже более километров. Там, наверху, тебя окружает только фиолетовая пустота. Она столь ужасна, что даже выпивает маленький клочок воздуха прихваченный тобой снизу, с аэродромной взлетной полосы. Она столь зла, что сразу рвет этот невидимый клочок на отдельные молекулы, и забрасывает их куда-подальше. И потому ты хитришь – молча, совсем не возражая, сосешь через трубочку кислородную смесь, и строго следишь за вентильком, не дай бог эта прилипшая к блистеру голодная пустота найдет в гофре шланга микробную трещинку. Это вполне может случиться, ведь вокруг совершенно собачий холод. Неважно, что собаки на Гее не водятся – холод именно такой. Ибо он вполне может сделать хрупким все что угодно: не только шланг, даже тебя самого. И посему теперь, ты совсем не обижаешься на инструкцию, заставляющую там, внизу, потеть под меховым костюмом и делать нелепые попытки почесывания через тройной панцирь свитеров. Ныне та, непереносимо жаркая Мама-Гея, где-то внизу под тобой. Нет, не видна, просто подразумевается, ибо вытянуть шею на сторону не выйдет никоим образом: ты скован, пристегнут к креслу, и можешь глянуть вниз, только поменяв нижнюю и верхнюю полусферу местами. Всё просто, от поворота маленьких рычажков твоя волшебная машина ставит мир в любую позу. Даже далекие, несколько сжавшиеся от холода, красные и белые боги, полыхающие в вечной фиолетовой ночи, опрокидываются на раз. Однако не стоит без большого повода делать финты-выкрутасы, мороз воздействует и на элероны с закрылками; не следует, совсем не следует, напрягать их без дела.
И вот там, в безбрежной высоте, народ шаранов мечтал о чем-то большом и важном. О том, что обещал им предводитель и вождь Тубурук Третий. Конечно теперь, спустя шестьдесят или сколько-то там циклов, многое исказилось, обросло выдуманными подробностями, взамен стертых накатом истории правдивых обстоятельств. Но правитель полуостровной державы Тубурук действительно сулил подданным очень и очень многое. Наверняка, он обещал им создание собственной империи, в которой эти подданные станут управленцами всего большого мира, покуда отгороженного горами и морями. А может, он просто уверил их в скорой и окончательной сдаче в архив вечного страха перед вторжением пришельцев, кои реально являются из-за гряды Коричневого Дыма или из моря Двух Восходов лишь время от времени, но нависают дамокловым мечом всегда. Ну, а что он сулил, и весьма вероятно, действительно планировал выдать тем избранным исполнителям задуманной акции, получается только гадать. Паря в своих изумительных, невиданных доселе машинах выше спящих вулканов громоздящейся на западе гряды, которая лишь условно могла именоваться защитой от распластанной по материку Империи Эйрарбаков, они могли и правда посчитать себя богами, а потому мечтали об очень многом. Что ж, авансированные на словах златые горы были вполне способны обратиться в реальные. Чего стоило хотя бы прекращение уплаты дани императору Масису Двенадцатому? Ведь именно эта обильная дань, а вовсе не гряда Коричневого Дыма спасала пока что народ шаранов от увода в рабство или чего похуже, ибо давным-давно миновало время, когда некогда живые вулканы действительно пыхали дымом и слюнили лавовыми потоками, заставляя любых сухопутных захватчиков в страхе разворачиваться на полпути.
Хотя, кто знает, вдруг основное количество жителей полуострова наоборот ненавидело своего потомственного вождя? Ведь действительно, ничто не рождается на пустом месте. И может быть, не зря кроме приставки «Третий» в истории сохранилась его одна кличка государя – «Злой». И правда, как можно, не переставая задабривать материковое государство-монстр, еще и создать в стране мощнейшую промышленность совершенно нового вида? Обычным способом – никак. Значит, требовалось содрать с шаранов три шкуры. А с кого еще? Сферы влияния в мире разделены между двумя странами-осьминогами. Может, дело все-таки не обошлось без одного из них? Почему бы действительно, набирающемуся силенок Федеральному Союзу не помочь так и так обреченному маленькому бульдогу отрастить коготки и зубки? Пусть вцепится и потреплет большого сухопутного крокодила хотя бы чуть-чуть. И что с того, что амбиции местного королька простерлись выше двойного солнца? Главное, перед тем, как его разделают под орех, он успеет оттянуть у Эйрарбии хоть какое-то количество ресурсов, приготовленных для большой, долгой войны. Может, даже удастся создать на теле мега-континента незаживающую кровоточащую рану: мало ли сколько полков, дивизий, а то и армий сгинет при переходе через вулканическую гряду. (Хорошо бы вообще, заставить эти умершие вулканы внезапно ожить и хорошенько тряхнуть весь северный материк. Однако сие не в компетенции человека).
Но даже если тайная помощь извне существовала, вряд ли далеким брашам открыли все подробности использования средств. У южан тоже не слишком густо по поводу излишков ресурсов, и маловероятно, что они бы спонсировали какие-то бредовые фантазии Тубурука Злого. Наверняка, он наплел им что-нибудь простое, типа запланированных набегов на размещенные за горами города, с полной демографической зачисткой, а так же деиндустриализацией временно захваченной территории. Ну пусть, еще некоторой полуправды о авиационном прикрытии акции. Ведь надо же было, действительно, где-то брать взаймы алюминий, а то и титан. Не в Империи же, на самом деле? Не хватало, чтобы она ранее чем надо задумалась, а не слишком ли маленькая дань наложена на затаившуюся за Коричневой грядой страну-букашку, раз она умудряется покупать столь ценное и дорогое сырье. Конечно, львиная доля нужного, в любом случае, добывалась на месте. Только так, замкнув цикл мечты и реальности на себя, и получалось чего-то достичь.

52. Подводный эскорт

– Как там наши рыбки? – спрашивали они друг друга периодически. Вначале это было серьезным, волнующим вопросом, но постепенно стало дежурной шуткой. Ибо большая акулья свора, а так же масса другой хищной мелочи, никак не желала отставать от неспешно путешествующего «Кенгуру-ныряльщика».
– Может, они принимают нас за своего большого папу? – интересовались дежурящие на главном боевом посту и прочих местах. – Забери Мятая луна, но сколько уже прошло времени? Не может же это пиршество длиться вечно, правда?
– Или мясо неизвестного монстра оказалось столь вкусным, что весть о нем разнеслась по всему океану Бесконечности? Теперь сюда прибывают акулы-паломники со всего мира, дабы даже не попробовать, а просто вкусить прелесть остатков запаха.
И в общем, им было чему удивляться и что обсуждать. Ведь перед ними открывался целый мир, к тому же очень плохо изученный мир. Здесь действительно получалось делать открытия.
Например, всего на четыреста метров не доросший до поверхности горный хребет, протянувшийся на две тысячи километров. То было нужное открытие, ибо когда-нибудь, где-то в местных акваториях действительно проляжет трасса подводных флотов Империи идущих громить пристанище планетарного зла, и им совсем не помешает иметь на карте четкие метки будущего пути. Может случиться, это совершится достаточно скоро.
Для увековечивания своего географического подвига и закрепления удачи горную цепь назвали хребтом Кенгуру. Наверняка у брашей она называется как-нибудь по-другому, но кого интересует мнение брашей? Тем более никакой именной таблички они там не оставили.
Но все эти обширные пространства, все эти миллионы кубических километров соленого объема, вроде бы не имеющие реального, извлекающего пользу хозяина, на самом деле совсем не были брошены. То там, то здесь военные исследователи натыкались на признаки враждебного окружения. Благо у них имелась одна из самых совершенных на планете математических машин. И потому обладая не лучшими чем у противника средствами локации, они могли «слышать» нужное там, где другие ощущали только шум океана и плеск волн. А еще, у них ведь была маскировка нового вида.
– Слушайте, – говорили лодочные дежурные, – надо бы наше открытие запатентовать. Ну, кто еще додумается таскать с собой для маскировки целую свору рыбы.
Но радовались всё же не все. Линейный акустик Рюдан Одек очень досадовал и волновался:
– Когда же они от нас отцепятся? Мало того, что стучат своими плавниками чуть ли не по входным рецепторам антенн, и из-за этого мы вынуждены прибегать к услугам ММ там, где ранее хватало старых, отработанных методов, так еще от всей этой чешуйчатой братии идет чудовищный фон, который отражается уже от нас. Мне становится страшно, как только я допускаю мысль о том, что у противника может оказаться аппаратура обработки звука, хоть немного дотягивающая до нашего уровня. Ведь даже если бы мы поглощали в акустической гамме все и вся – а это, как известно совсем не так – то все равно мы для одних азимутов затеняем, а для других линзируем колебания. Да и вообще, эта стая сопровождения просто привлекает внимание.
Однако каким образом они могли ее отогнать? Пускать по рыбам самонаводящиеся торпеды? Даже если не принимать в расчет экономию, то и тогда затея обрекалась на провал. Еще не изобретена торпеда способная отслеживать столь верткое существо как акула. Может быть, следующее поколение лодок потребуется вооружить какими-нибудь отстреливающимися сетями? или настоящей гарпунной пушкой?

53. Сказки неба
Гиперзвук 

Так вот, что было бы если эти пятьдесят, или сто, а может все двести тысяч скоростных реактивных бомбардировщиков построенных Тубуруком Злым добрались до намеченных целей? В те давние времена боги еще не осчастливили человечество Геи открытием цепной реакции; о возможности ее использования только дискуссировали некоторые, особо смелые представители Министерства Науки. Так что вся бесчисленная, и реально никем, кроме вождя шаранов и особо приближенных к нему воевод, не посчитанная армада могла нести только обычные боеприпасы. Теперь можно только предполагать, но скорее всего целью первого налета должна была послужить столица Эйрарбии. Внезапно, без всякого предупреждения, сброшенные с верхотуры сто, или двести, а может, и пятьсот тысяч тонн взрывчатки обязаны были наверняка шокировать Империю. Конечно, истинные цели акции остались там, в прошлом, в голове Тубурука. Но можно ли предполагать какие-то иные мишени? Допустим войска, или даже флоты эйрарбаков? Но все это слишком рассредоточенные цели. Может быть, когда-нибудь потом, после того как тактика нанесения ударов из стратосферных высей несколько разовьется? Или вторым, третьим, любым номером из последующих ударов накрыть базы флота, вместе с прибрежными городами, действительно планировались? Как теперь выяснить, если не случилось даже первого?
А может, Тубуруку Третьему и его воздушному штабу следовало не идти на реальную авантюру, а просто пригрозить материковой супердержаве? Пригласить ее представителей, куда-нибудь в бункеры, на островной полигон, да сбросить бомбы на макеты зданий, корабликов и прочее? Однако такая тактика стала бы равнозначна приговору для родного полуострова. Просто, несколько отложенному. Ведь что после такого спектакля помешало бы Империи быстро создать аналогичную технику, и если надо, то в гораздо большем чем у шаранов количестве? И даже не бомбардировщики. Ведь и истребителей достаточно. Потому как только в начальный момент абсолютно чистого неба, по крайней мере больших высот, получалось наносить удары где и как захочется. А если будет противодействие перехватчиков, тогда потребуется не только усложнять тактику и увеличивать сроки подготовки пилотов, так еще и думать над нейтрализацией потерь. Кто быстрее и надежней компенсирует затратную область, в плане сбитых самолетов и захваченных в плен летчиков? Уж явно не маленькое государство шаранов с населением менее ста миллионов человек, которое и без того сделало чудовищный, тайный рывок, явно исчерпав всё и вся из имеющихся ресурсов. Ей никак не потягаться с полуторамиллиардным чудищем, распластанным по всей площади остального материка. Когда технология будет отработана, на каждый созданный Шаранской Общиной самолет, Эйрарбия ответит десятью, а если надо и сотней. И на каждого пилота точно таким же образом.
И потому надежда Тубурука Третьего Злого могла быть только на разрыв в технологии. Но по любым зрелым рассуждениям он не мог продлиться слишком долго. После первой же бомбардировки, может даже через день и час после нее, император Масис Двенадцатый произвел бы в своем Министерстве Науки настоящую чистку. А у нового руководства, в обязаловку пронаблюдавшего как воздействует на человеческое существо – пусть даже и достаточно ученое – пыточная техника, изобретенная подотделом РТФВНЛ (разработок техники физического воздействия на недо-людей), будет куча стимулов для успешной и эффективной работы. Так что зазор в технологии войны будет очень и очень небольшой. Точнее, конкретно в войне, его может вообще не оказаться. Ибо не смотря на отсутствие стратосферных летунов, Империя Масиса тут же приведет в движение свои бесчисленные армии и военные флоты. Так что даже до появления у врага адекватной, способной взобраться на такую же высоту техники, Шаранской Общине придется отвлекать свои летательные чудеса на отражение обычных артиллерийских ударов с линейных кораблей и разгром морских десантов.
Значит, у вождя шаранов имелся только один путь выведения своей страны в фазу супердержавы. Надо колотить по Эйрарбии не переставая. И бить по целям, в которые невозможно не попасть – по городам. Только непрерывный, не ощущающий никакого противодействия, террор против больших городов давал теоретический шанс развалить Империю Эйрарбаков. Вряд ли вождь и король Тубурук собирался завоевывать континент, если конечно, он не был окончательно сумасшедшим. Может, он надеялся, что от зашатавшейся сверхдержавы начнут отваливаться провинции, по крайней мере, некоторые из тех, что покорились относительно недавно? Все возможно. Хотя в какой-то мере Тубурук был все же не в своем уме. Ибо только человек с отклонением в голове мог бросить перчатку одной из сверхдержав. Ведь по зрелому, неторопливому размышлению, даже если бы ему удалось победить, руководимая им Шаранская Община тут же обрела бы нового не менее сильного противника. Того самого, который поначалу взирал бы на гибель Эйрарбакской Империи с умилением. Ибо в самом деле, зачем Федеральному Союзу Брашей новый конкурент взамен старого?
Следовательно, хоть чуточку заглядывая вперед, Тубурук Третий должен был понять, что сделав выбор в сторону нападения на одну из сверхдержав, он неизбежно вызывает на бой и оставшуюся. Думал ли он о такой возможности? Почти наверняка – да! Хотя теперь об этом можно судить только по косвенным признакам. Например, по самой разработке гиперзвуковиков, по их чудовищной скорости и высоте полета. Ведь вообще-то, для борьбы только с Империей, весьма возможно, хватило бы меньшей стремительности и меньшего подъема. Технический обгон сохранялся бы и в этом случае. Почему же тогда Тубурук Злой делал опережение еще на одну – или даже несколько – ступеней?
Именно потому, что как нормальный стратег не сбросил с весов увесистую гирю южной колониальной империи, замаскировавшейся под каким-то странным словосочетанием «федеральный союз» (эдакое добровольное объединение народов). Ибо конечно, и меньшая высота и вдвое-втрое меньшая стремительность, все едино, позволяли держать в зоне оперативного поражения весь северный материк целиком.
Какой разговор мог происходить о технологическом реванше, если после отработки бомбометаний по распластанным на местности кляксам городов, шаранские ассы научились бы укладывать бомбовые кассеты в слабо развитые авиационные заводы? Да в принципе, в любой участок цепи сложного производства, начиная с алюминиевых комбинатов, и поставляющим им энергию гидростанций. Что могло противопоставить реактивным машинам эйрарбакское Воздушное командование, только начинающие экспериментировать с винтовой авиацией? Тихоходные дирижабли? Смешно! В сравнении с обгоняющими звук металлическими красавцами они смотрелись как абсолютно статичные объекты. Наверняка, главный вождь полуострова заставил своих конструкторов изобрести что-нибудь против этих медлительных, неповоротливых, переполненных легким газом или нагретым воздухом слонов.
Кстати, были ли истребители-бомбардировщики шаранов действительно «красавцами» – доподлинно неизвестно. Ни один из них не сохранился. Мелкокалиберные обломки, впоследствии найденные во многих местах Эйрарбии, не дают представления о цельной форме, так же как периодически встречающиеся отдельные окаменелости зубов и позвонков древних животных, периодов третьего (предположительно), и даже восьмого (приблизительно) повтора освоения суши, после очередной эры Звездного Перехода, не позволяют восстановить всю исходную структуру.
Так вот, если разрушать и контролировать Империю Эйрарбаков позволялось на летательных аппаратах гораздо более примитивных, чем наличествующие тогда и навсегда утраченные теперь конструкции, то в отношении второй сверхдержавы такой номер уже не проходил. Дабы быстро и эффективно наносить удары ещё и по Южному полушарию требовалось что-то именно такое – предельно скоростное и предельно высотное. При всей авантюрной решительности Тубурука Третьего, вряд ли он планировал совершать нападение сразу на обоих колониальных владык. Небольшая пауза для индивидуального разгрома – или хотя бы пред-разгрома – ближней, и на данный момент действительно враждебной империи имелась. Но эта пауза была очень и очень небольшой. Ведь, как ни крути, но пронаблюдав эффективность новации наяву, Федеральный Союз не стал бы терять времени за зря. Да и вообще, сам отказ выдать им для изучения парочку новомодных механизмов, мог насторожить адмиралиссимуса, вместе с его адмиралтейством. Так что если бы вождь шаранов чрезмерно увяз на севере, где-то с другой стороны геоида успели бы произвести теоретические и практические эксперименты, и естественно, даже не последовательно, а в параллель первому процессу, развернуть фабричные мощности. А еще конечно усовершенствовать ПВО, в соответствии с новым видом опасности. И тогда…
Ну, тут уж все ясно. Снова соотношение один к ста, а то и к тысяче. Плюс прибавка из того, что и так наличествует, то есть, чудовищного по мощи океанского флота. И потому Тубурук Злой должен был решиться на первый шаг, только обдумав следующий. Поскольку первый он сделал, то следовательно…

54. Предел вычислимости

Подсознание хитрая штука. А значит и не всесильное. Ведь хитрость, как известно, орудие слабых. Есть у него несколько уязвимых местечек, происходящих, видимо, от того же ограничения в скорости переработки информации. Маскирует оно эту самую переработку как может. Самый простой метод это, так сказать, изобретение счетных машин. Ну мол, когда-то не слишком давно появилась таковая штуковина. Теперь все расчеты всяческих траекторий, например, и прочего скрыты от непосредственного контроля человека. Попал или не попал снаряд – объясняется нынче сбоем программы или еще чем-то в этом же духа. А машину, вроде бы по естественным законам, проверить с помощью собственных перерасчетов нельзя. Ну разве что с помощью другой ММ. Однако это ведь опять перекладывание работы на «чёрный ящик». Снова его не проконтролируешь. Делать же всю алгебру-геометрию с помощью карандаша и линейки, как-то уж даже и не принято. Да и то, ведь на ту операцию, которую электроника за секунду производит, у нормального человека, не гения, уйдет неделя, а то и месяц. Уж не говорим о том, что в случае ирреального мира, который как раз и соответствует реальности, этот самый гений-феномен тоже всего лишь «чёрный ящик». Разве что в несколько экзотической упаковке. Рот раскрыть, на чудо глянуть: «Мать-звезда, что ж твориться? Одно чудо, от мамы родившееся, другое чудо, инженерией порожденное, переплевывает!» А в действительности, одна иллюзия – увода процесса счета за кадр – с другой такой же сравнялась. Всего-то делов! И если не раскусил ты факта, что весь тутошний мир всего лишь зацикленный на бесконечность спектакль, так и будешь всю жизнь с открытым ртом ходить – новомодным чудесам удивляясь. Естественно, сесть посчитать тангенсы-котангенсы самому слабо  . А ведь именно с помощью своего карандашика (пусть сам он и есть такая же малюсенькая иллюзия) и можно вывести мир-фантом хоть из какой-то власти подсознания. Ведь весь производимый счет ты держишь в голове и своим же сознанием контролируешь. Хотя, естественно, здесь своя специфика, и если формулы начинают загибаться за край листа и в памяти уже не вмещаются, то тут действующее из-под полы подсознание может тебе снова маленький кукиш подсунуть, что-то в этих же бумажных закорючках намудрить. Хрен тогда у тебя в этих подкрепленных учебником «Божественной арифметики» примерчиках что-то с чем-то сойдется. И плюнешь ты тогда на перепроверки. Да забери их луна Мятая, в самом деле! Зачем, в общем-то, надо это, если гига-снаряды в цель в общем-то попадают с заданной вероятностью: исходя из машинных подсчетов, разумеется.
Однако подсознание хитрит даже не доходя до таких сложностей как математическая машина на ульма-схемах. Например, простой вопрос с восходами-заходами солнц. Ведь Гигант Эрр и Матушка Фиоль штуки чрезвычайно большие. Что им гравитационные приливы от каких-то мельтешащих в телескопе планетарных компонентов системы? Однако предусмотреть восход-закат звезд-солнц с точность до десятых долей угловой секунды, всего-то на неделю вперед, астрономы неспособны. И это б было еще терпимо. Есть такая теория – загодя заложенной природой неопределенности местоположения астрономических объектов. И кстати, успешно процветает. Ибо если считать на цикл вперед, то ошибка будет в градусах, и естественно в десятках секунд по временной шкале. Ну, а если делать расчеты с карандашом, или хотя бы арифмометром? Судя по легендам, раньше ошибка в десяток-другой угловых секунд явилась бы чудом точности. Тогда просчеты в положении на небе Геи звезд-богов доставали двух-трех градусов. Чем это объяснить? Тем что грифель у карандаша плохо наточен, или у механического счетчика заедает рычажок?
Вот тогда и родилась гипотеза «дополнительного центра масс», или позже, «дополнительного темного светила». То есть все в мире вроде бы уравновесилось. Всегда существовали солнца излучающие свет, ну а теперь оказалось, что всегда имелись и солнца излучающие тьму. Но ведь – о чудеса – великий физик-астроном Лезенгауп его все-таки нашел! Ну а потом, сведенья о третьей звезде откопали и археологи – в летописях! О, как неистощима эта вселенная на проказы.
Однако нахождение третьего звездного компонента, который оказывается всегда (!) излучал только в инфракрасном диапазоне, очень просто и в то же время научно объяснило сбой в работе небесной механики. Понятное дело, звезда – пусть и невидимая – это вам не планеты-карлики. То, что и после обнаружения – внезапного и всеми – звезды Лезенгауп, рассчитывать местоположение давно известных солнц стало ничуть не легче (ибо задача взаимного влияния трех тел – это я вам скажу…) как-то выпало из внимания. Главное, теперь существовала «научная» причина «расчетного кризиса».
Понятное дело, гипотеза о хитромудрости подсознания ставит все на свои места. Но тут уж…

55. Сказки неба
Шаранская Община 

Никто не может ответить, что случилось бы если…
Мог ли верховный вождь Шаранской Общины действительно завоевать мир? Ну допустим, по-настоящему завоевать, да еще и распоряжаться завоеванным он бы наверняка не сумел. Не тот «материал» находился у него в подчинении. Народ шаранов все-таки не имел какой-то имперской истории, да и наверное был слишком малочислен для серьезного управления миром. Но вот нанести обеим империям нешуточный вред он бы наверняка сумел. Хотя для серьезного изменения истории хватило бы разрушения даже одной из супердержав. Даже нескольких серьезных «увечий» Эйрарбии вполне бы достало. Если бы ее военно-политический потенциал оказался значительно понижен, сим непременно бы воспользовался всегдашний геополитический конкурент. Он бы довершил дело без всяких экивоков. Но опять же, может быть, даже у брашей не хватило бы силенок перетянуть на себя весь северный сверхконтинент. Наверняка удалось бы оккупировать только некоторые области бывшей метрополии, а уж остальным кускам дать некоторую свободу государственного творчества. Весьма и весьма вероятно, что и шаранам в перспективе повезло бы остаться независимыми: конечно после добровольно-принудительного демонтажа авиационных заводов и сдачи в лом всего созданного из алюминия.
Разрушение и северной и южной сверхдержав одновременно привело бы наверное к еще большему хаосу. Обретя автономность, клочья распавшихся империй наверняка бы начали выяснение территориальных и прочих споров с соседями. Допустим, предметами серьезного «торга» могли стать порты и сохранившие промышленный потенциал города. Вполне может случиться, при умелом ограничении собственного аппетита, Шаранская Община стала бы эдакой «субсверхдержавой» регионального уровня. Но интересно, сумел бы Тубурук Третий ограничить экспансивные намерения своих научившихся летать, и несколько приравнявшихся к богам, по способности безнаказанно казнить и миловать, подчиненных? Возможно, что и сумел. Ведь смог же он до того совершить невероятное – сохранить в строжайшей тайне создание принципиально нового типа оружия.
Однако никому не суждено узнать, «что бы случилось если», ибо в игру вступили настоящие, совсем не игрушечные боги. Желающий уравняться с ними вождь шаранов Тубурук, естественно, совершенно не ожидал такого поворота.

56. Южный полюс

Во всем этом пестром окружении потенциальных опасностей и географических перспектив, прекрасно маскировалось, а точнее окончательно захоронилась в прошлом, побудительная причина дернувшая шторм-капитана решится на столь дальнее путешествие со столь плачевным состоянием «Кенгуру-ныряльщика». Жажда географических открытий? То была версия для самых наивных и романтических, и естественно допущенных хоть к каким-нибудь секретам. Основному количеству личного состава корабля, может, и до жути интересно, куда плывет их большой подводный крейсер, но кто им собирался говорить правду? Ну, а на счет географии, не все так просто. Из-за выведенных из строя гироскопов ориентации, субмарина получила такую хитрую штуку, как «невязка». То есть, расхождение знаний счислимого и обсерваторного места корабля. Причем с каждым днем, и с каждым пройденным километром эта самая невязка увеличивалась. Конечно, если бы «Кенгуру-ныряльщик» имел не столь специфически-тайное задание, или хотя бы обладал своими обычными скоростными возможностями, для быстрой смены дислокации, или бы поверху просто-напросто не простиралась акватория в огромной мере контролируемая Республикой, то можно было бы всплыть и провести те самые, обсерваторные наблюдения неба. Тогда бы получилось вновь раскрутить в нужную сторону гироскопы и знать о новых, ложащихся под винты, акваториях по крайней мере их точное местоположения. Так что, по сути дела, открытия крейсера «Кенгуру» носили несколько приблизительный характер. Естественно, для объектов величиной в две тысячи километров, и высотой, относительно расположенного внизу дна, где-то в двенадцать-тринадцать тысяч метров, рассогласование в метры, или десятки, а в худшем варианте и в сотни метров, не имели принципиального значения. Вообще-то действительно, какая разница? Главное знать, что эти горы вообще просто-напросто имеются на свете и помещены приблизительно тут. Тогда большие армады возмездия Флота Закрытого Моря, проходя эти места, несколько подвсплывут, дабы не снести скальные выступы и не обозначить преждевременные потери.
Еще большей легендой, а попросту сочинением на вольную тему, была история с островами Осевого Пика. Честно говоря, командир Стат Косакри понятия не имел, существует ли там пляж, на который по его словам, «Кенгуру-ныряльщик» может спокойнехонько «выйти». Более того, он даже не ведал какой глубины островная бухта, и можно ли будет в нее попасть, имея осадку и ширину крейсера-катамарана. Почти из той же оперы была и легенда о необитаемости Пика в отношении республиканцев. Когда-то до МЮКР действительно дошли кое-какие слухи, но кто их реально проверял?
Значит, с точки зрения нормального человека поступок шторм-капитана являлся авантюрой чистой воды? Вполне может случиться, именно так и было. Но ведь у Стата Косакри наличествовала своя версия всего происходящего вокруг. Именно из нее он и исходил.
Например, сейчас он был убежден, что подсознание снова проверяет его «на вшивость». Достаточно допустимо, что виртуально-реалистичное путешествие в которое он сейчас погружен, это действительная возможность познать все тайны мира. Такой шанс мог выдаться лишь однажды. Требовалось им срочно пользоваться. Далекий, никем не виденный, а потому уж точно совершенно нереальный в текущую секунду, Осевой Пик служил на фоне рассуждений ярким символом тайны. Кстати, в отношении него, может быть впервые в жизни, у шторм-капитана Косакри появилась возможность воздействовать на создание мира. То есть, к моменту когда лодка туда все-таки доберется, там будет уже все на мази, но может все-таки хоть чуточку до-создано личным, сознательным усилием командир атомохода, а не только неуправляемым подсознанием-творцом. Это стало бы проверкой, узловым моментом теории виртуальной сотворенности мира. Как можно упустить шанс, должный подтвердить или начисто опрокинуть всю нагроможденную за многие циклы философию, объясняющую законы Вселенной?
Поэтому путешествие «Кенгуру-ныряльщика» к Южному полюсу оказалось просто-напросто предрешено.

57. Сказки неба
Падение с высоты 

Ни от него, ни от его гиперзвуковика ничего не сохранилось. Хотя может, и сохранилось: так, отдельные фрагменты, как и от всего остального флота. Но как различить друг от друга эти покрытые застывшими пузырьками окатыши перескочившего температуру плавления алюминия? Как догадаться который из них отвалился от того, а какой от другого самолета? Ведь никто не знает точно, летели ли они плотным боевым порядком, или построившись клином, или в линию, или в многоэтажный, стремительный легион. Никто не наблюдал их с поверхности Геи, слишком они были высоко. Хотя конечно, ходят устные, пришедшие из других поколений, слухи о том, что гигантский строй идущих на высоте сорока километров бомбардировщиков был виден как скопление тонких, стремительно движущихся по небу белых штрихов. Все допустимо. Вдруг и правда, кто-то что-то увидел, ну а потом, после сенсации, подклеил воображением некоторую детализацию?
Однако к сожалению, не получается установить точно не только, от той либо другой исчезнувшей машины данная деталька, но даже, от крыла она или от хвоста, и не составляет ли она в настоящий момент нечто общее с материалом летного шлема самого Тубурука. Конечно, оттуда с высоты могли упасть еще и поджарившиеся куски туловища, как самого короля, так и его подданных, однако если кусочки алюминия представляют интерес только для человека, то хорошо зажаренное в природной микроволновой печи мясо достаточно приятный сюрприз для всяческих представителей пищевой цепи. Весьма интересно, все эти шакалы и насекомые, хотя бы на каком-то уровне понимания, ценят проявленную о них заботу далеких, но, оказывается, столь приблизившихся богов?
Итак, Тубурук Третий Злой предусмотрел многое. Он предусмотрел недосягаемые для обычной противовоздушной обороны высоты. Кстати, доподлинно неизвестно какие именно. Все эти предположения о тридцати, сорока, пятидесяти, и даже ста километрах являются лишь спекуляциями на ниве незнания. Если абсолютно весь флот оказался в роковой момент в воздухе, и все пилоты осыпались вниз съедобной для мелких насекомых кашицей, то у кого спросить? Вообще-то где-то там, за горами Коричневого Дыма, должны были сохраниться всяческие механики и прочие шуруповерты. А по идее, даже некие всезнающие теоретики, разработавшие либо сами волшебные машины, либо схемы их движения по предстоящему боевому маршруту. Однако со свидетелями почему-то все равно не густо. Может, Тубурук оказался еще предусмотрительней, чем кто бы-то ни было? Допустим, отдал вождю легиона своей личной охраны, и полиции в одном лице, команду, в случае чего, истребить всех знающих поголовно, дабы плоды гениальности ни при каких обстоятельствах не угодили в лапы ненавистных империй? Или все проще? Разведки обоих монстров все же нашли генеральных конструкторов и всю их челядь, и переправив в родные края допросили с пристрастием? Да, но почему тогда супер-лайнеры так и не появились ни у тех, ни у других?
Но ведь, пожалуй, с этим и так предельно понятно!
Воля богов. Против нее не попрешь.

58. Подчинение

К физкультуре Стат Косакри относился не просто с ленцой, а с полным недоверием. Хотя во времена курсантской юности он сдавал все зачеты по «физо» на «хорошо», он все-таки и тогда не относился к этому занятию как к панацеи от всех проблем. Сейчас некоторые соратники по офицерской службе утверждали, что крепкое рукопожатие с начальником или почти шутливый толчок подчиненного в плечо, от которого он «случайно» падает, ведут к успешному взаимодействию и даже к уверенному шествованию по служебной лестнице. Оказывается, отношение с людьми все еще строятся на основе инстинктов, на боязни простой физической расправы, как и в удаленные исторические времена. Косакри считал все это полной белибердой. Он наблюдал достаточное количество сухоньких, мелкокалиберных адмиралов. Но то было, естественно, во-вторых. А во-первых, после того, как он раскусил притворную реалистичность окружающего мира, физическая подготовка окончательно потеряла для него статус. Разумеется, схватив какую-нибудь гантель порядочного веса можно за час измотать себя так, что в глазах пойдут круги и замельтешат звездочки. Главное, будет уже совсем не до размышлений об искусственности мира. Какая уж, тут искусственность с виртуальностью, когда бицепсы болят, сердце бухает, а грудная клетка работает мехами? Попробуй, подними эту самую гантелину разиков сто, а там и порассуждаем о ее подтасовке в реальность.
Однако столь простые трюки творящего мир подсознания Стат Косакри давно уже изучил. Кстати эта, странная иногда, зацикленность «творца» на мышечно-физическом уровне удивляла. Может, здесь имел место все тот же, всегдашний «информационно-обрабатывающий предел»? Похоже на то, ибо действительно, если достаточно пробежаться километра четыре на время, как окружающее, и вроде четко ощущаемое до того пространство становится суженым, практически не воспринимаемым фоном. Зато как колотится насосная станция внутри!
А в противовес утверждениям поклонников древних инстинктов о превалировании физической силы, во взаимоотношениях начальник-подчиненный, капитан боевого корабля Косакри мог бы привести свой собственный пример. Правда, он никогда не делал этого. Ведь он ни разу за всю карьеру не мутузил нерадивых матросиков, разве что в период не полной убежденности в иллюзорности мира, и именно в экспериментальных целях. Действительно было дело: тыкал кое-кому в зубы, а пару-тройку раз даже сломал о чей-то загривок микрофон «громкой» связи. Но ведь то действительно были проверки устойчивости воспроизводимой подсознанием иллюзорности. Кстати, эксперименты оказались абсолютно бесполезными. Все – получалось трактовать и так и эдак. И даже на счет того, стали ли его приказы после этого лучше исполняться, снова осталась неясность. Вроде бы и до этого все было ничего. Ну, а бестолковость некоторых матросиков, недавних выпускников «униш»? Так ведь она всегда имела место. Это ведь часть законов мира, таких же как время от времени происходящее чередование последовательности подъема солнц на восходе. Ведь иногда первым взлетает Мать-Фиоль, а иногда великий Эрр.
Вообще-то у командира подводного крейсера Стата Косакри имелось две теории, почему его слушаются беспрекословно. Одна теория имела, так сказать, более реалистический, а другая совершенно идеалистический оттенок. Однако и та и другая базировались на искусственности окружающей действительности. Первая опиралась на то, что поскольку вертящиеся около капитана люди на самом деле вовсе не люда, а управляемые его собственным подсознанием фантомы, то и относился он к ним соответственно. То есть, он, разумеется, свое знание правды маскировал, и довольно успешно: сказывался опыт жизни во времена незнания истины. Однако это его отношение к живым, всего лишь как к куклам управляемым извне, все-таки чувствовалось. И наверняка не на сознательном, а на подсознательном уровне. Следовательно, любой встретившийся на его пути ощущал абсолютное бесстрашие Стата Косакри. И наверняка, бессердечие тоже. Но и действительно, с какой это стати он должен питать добрые чувства к ходячим манекенам? Хуже того, вообще переживать за марионетки, которые даже не существуют? Вот это, наверное, и ощущалось. То есть, если когда-то он смог, эксперимента ради, раздробить о чью-то голову микрофон – и ведь совсем не в каком-то аффекте, а с полной ясностью вершащегося – то наверняка, так же не моргнув глазом, сумел бы пустить в ход что угодно, вплоть до кортика или игломета. Так что, может быть, его побаивались из-за некоторой искорки сумасшествия? Все возможно, в любые времена к безумным относились с опаской.
Однако существовала и другая, менее вероятная, но тоже теория. Поскольку все окружающие статисты были абсолютно виртуальными, он оказывался по отношению к ним богом, или по крайней мере, вместилищем бога. Ведь это именно его подсознание порождало и их мир, и их чувства. Так вот, возможно, за счет какой-то обратной связи, эти человекоподобные модели ощущали его бесконечную удаленность от них, и за счет этого, опять же подсознательно (если такое слово все еще уместно), ощущали себя чем-то вроде насекомых под наклонившимся над муравейником и разглядывающим их через лупу человеком. Разумеется, это была уж совсем маловероятная гипотеза, ибо стало бы совсем странно, что творящая внутри него субстанция, могла создавать полные подобия его собственной личности. Ведь наличие «информационного порога» неоднократно подтверждалось наблюдениями.
В общем, так или иначе, когда-то поджарый, а теперь несколько распустивший животик, Стат Косакри повелевал кораблем и подчиненными с удовлетворяющей его эффективностью совершенно без физкультуры, причем не только систематической, но даже иррегулярной.

59. Сказки неба
Предельный уровень обороны 

Ни тогда, сразу после катаклизма, ни тем более сейчас, спустя шестьдесят циклов, невозможно узнать летели ли действительно все бомбардировщики одной большой стаей, или они успели разделиться по загодя указанным направлениям. Вдруг Тубурук Злой намеривался «накрыть» сразу несколько мегаполисов Империи? Этого никак не выяснить, ибо окатыши оплавленного алюминия разбросало по всей Эйрарбии. Рассказывают, что даже сейчас их можно случайно отыскать вспахивая поле «тото-мака». Разумеется, это может быть совершенно не то, мало ли сколько и чего взрывалось за прошедшие времена над материком. Только две Атомные чего стоят. Но вроде снова имеются свидетельства очевидцев. Цена им конечно – мешок медных грапуприсов, однако за неимением фотодокументальных доказательств, что вообще остается? И кстати, здесь-то уж точно кто-то увидел чего-то наяву, а не задним числом пробудившихся после оглашения сенсации воспоминаний. Ибо полыхнуло, а потом пошло зарницами по всему небу. Утверждают, что даже где-то в районе экватора, вахтенные всполошились, наблюдая взорвавшиеся сине-зеленым сиянием небеса. Между делом, именно из-за этой «размазанности» катаклизма в территориальном плане тоже никак не установить конкретную топопривязку боевого флота шаранов на момент гибели. Ведь как-никак, а душа замирает перед тайной. Так хочется выяснить, сколько тысяч, или даже сотен километров, то есть по сути, минут полета оставалось летчикам Общины до открытия бомболюков. С их высот и скоростей бомбы получилось бы, наверное, сбрасывать километров за четыреста от Пепермиды. То есть, пальцы уже зависли над кнопками, глаза на стрелке, медленно докручивающейся до красной метки, и тут…
Наверное, они вообще ничего не почувствовали. Ибо если уж алюминий с титаном в клочья окалины, то люди…
Да, видимо это несправедливо – они ведь столько готовились, и столь преданно и гордо носили внутри тайну своей будущей миссии, должной опрокинуть мир. Однако кто утверждал, что в окрестностях планеты Геи торжествует справедливость? Здесь вообще-то главенствует воля богов, а у подвешенных в Самой Большой Пустоте шарообразных тел свои понятия о справедливости и прочем. Людям их не уразуметь, не следует и пробовать.
Конечно, пропагандисткой машине Эйрарбии было грех не воспользоваться ситуацией. Пошел слух о применении сверхмощного оборонительного оружия нового поколения. Замелькали какие-то статьи: «Следуя гениальным указаниям величайшего теоретика настоящего времени императора Масиса Двенадцатого, Министерство Науки Империи уже давно разработало источник специального поля, так называемого «ядерно-электронно-орбитального резонансного слоя…», или: «С помощью системы электрических башен, загодя выстроенных в тщательно выбранных местах, получается на очень короткое время – буквально доли секунды – высвобождать энергию «тормозного геомагнитного момента» планетарного вращения. Башни осуществляют переброс этой очень мощной составляющей потенциала Геи непосредственно в ионосферу. Там, в высоте, накопленная за несколько часов вращения энергия преобразуется в другую форму. Любые материальные тела, оказавшиеся в кинетико-энергетическом поле тут же…», и даже: «Но негоже, конечно негоже нашим доблестным сотрудникам N-кого конструкторским бюро расслабленно наслаждаться достигнутым. Сейчас они усиленно разрабатывают предложенную Масисом Двенадцатым идею создания подвижных ударно-перераспределительных комплексов, не уступающих по своим боевым параметрам стационарам…», а еще: «Наш корреспондент побеседовал с одним из генералов ИЦО (Имперского Центра Обороны) по поводу случившегося. И вот что прозвучало в качестве «неофициального» комментария: «Да, наши армия и флот очень скоро тоже получат в распоряжение давно ожидаемую новинку, основанную на использовании сил, закамуфлированных природой внутри атомного ядра. Любой житель нашей Родины мог недавно наблюдать применение этого оборонительного оружия по вторгшемуся в наше пространство агрессору…»
Однако чрезмерно увлекаться подобными измышлениями не получалось. Несколько удивившиеся и вытянувшие шею из-за океана Бесконечности браши могли и правда решить, что планетарный конкурент совершил принципиальный рывок в разработке оружия. Наверняка имелись не лишенные рационализма предположения ОТСА (Отдела Технического Стратегического Анализа), что если данная точка зрения утвердится, то лучшим решением для Федерального Союза будет нанесение превентивного удара, до того, как данная новинка грохнет по Брашпутиде. Явно не стоило провоцировать такое развитие дел, до окончания очередного этапа перевооружения эйрарбакской армии. И потому все-таки откат.
Точнее, сказать будто это полный откат нельзя. В каком-то смысле тут наоборот, переход на новый уровень, может быть, даже на самую высокую ступень обороны. Ибо действительно, что способно сравниться с надежностью защиты поставленной самим богом Эрр? В самом деле, если во имя тебя может запросто раскрутиться и проделать далекий путь сквозь Самую Большую Пустоту протуберанец, то что в планетарном масштабе способно этому противостоять?
И потому, вначале в церковно-публицистических журналах: «Бог Войны Красный Гигант Эрр, а так же Мать-Звезда Фиоль, испытывают к Империи Эйрарбаков особые отеческие чувства. Иногда они конечно наказывают любимый народ за те или иные прегрешения, однако в тяжелую годину они способны сами вмешаться в события. Подлые шараны, возомнившие себя новыми мессиями, уже испытали на себе настоящие огненные молнии…»
Потом во всей остальной, преимущественно «желтой» прессе. И наконец в обыденной кухонной говорильне пошло-поехало: «Значит, не врали жрецы, и правда, эти космические шары смотрят за нами сверху. Глянь, как императора берегут. Ведь этот варвар-общинник Тубурук вроде бы собирался первым делом разнести напрочь всю Великую Пирамиду, вместе с дворцом на верхушке, и подишь ты! А то, еще кумекают, будто сам Главный жрец принес особую жертву – страшного мерактропического паука. Отсек ему ноги по фалангам ритуальной палочкой, а все двенадцать глаз выкусил и съел. А ведь тварь эта ядовитей чем иглометный заряд. Потому, чуть не умер святой лученосец, но Красный бог оценил мужество и жертву, тем более ее принесли просто так. Ведь никто из пророков Храма не предвидел нападения. То-то им теперь ввалили, наверное».

60. Сбой масштабирования

Вообще-то, сказать будто заход на острова Осевого Пика шторм-капитан изобрел совершенно по собственной инициативе, было все ж-таки нельзя. В тексте приказа, извлеченного из сейфа по прохождению экватора, этот заход не предусматривался, однако он и не исключался. В том плане, что он значился, как одна из второстепенных целей экспедиции на пути возвращения домой. То есть выходит, Стат Косакри просто переставил акценты. Конкретно, общая задача по этому поводу звучала так: «Подпункт не является обязательным. Его включение-выключение рассматривается командиром лодки самостоятельно, непосредственно перед возможностью выполнения. Достаточными аргументами для отказа могут являться выявленные ранее технические неполадки, или боевые повреждения, а так же измотанность экипажа, либо другие равные по важности причины». Как получалось такое понимать, в другом качестве кроме завуалированного приглашения к посещению?
К тому же, разве произошедшие перед этим события не являлись сами по себе, пусть покуда короткой, но все-таки цепочкой странностей? Взять хотя бы, совсем не тривиальное событие, с самоподрывом «Герцога Гращебо»? Что-то в памяти шторм-капитана не наблюдается подобных подвигов. К тому же можно вытрясти из головы воспоминание о последующем разговоре на эту тему с людьми соображающими в инженерии.
– Во сколько, Цэмерик, вы бы оценили взрыв «морского хищника» в килотоннах? – спросил линейного инженера-механика Стат Косакри, когда все поводы для паники были подавлены и «Кенгуру» спокойно и слепо несся вперед.
– Думаю здесь уже не о килотоннах речь, шторм-капитан. Здесь в деле не боеголовка или даже не синхронизированный подрыв всего наличного на борту «Герцога» арсенала. Ну что там могут особенного возить лодки тактического уровня, назначение коих в лучшем варианте биться с кораблями? «Гвозди» килотонн по десять-двадцать, да пара-тройка торпед по сто-двести, правильно? Мы точно знаем на какой дистанции от нас находился «Гращебо» и тем не менее, нас с вами чуть не сплющило о приборные панели. Учитывая параметры, здесь в деле десяток, а то и более мегатонн. Скажу честно, не для младшего офицерского состава. Я бы даже предположил нечто на порядок большее, исходя из того, что взрыв все ж-таки подводный, и основная взрывная мощь распространяется вообще-то кверху. До дна в тех местах было прилично, так что здесь трудно подклеить к делу какие-то отражения-переотражения подводной, ударной волны. Но клеить приходится. Видите ли, капитан Стат, я ведаю, какой тип реактора стоит на лодках типа «морской хищник». И я совершенно не представляю, каким это образом можно инициировать взрыв обычного атомного котла с такой силой.
Так что к делу действительно было подклеено чудо.
Ну а потом, этот, если отвлечься от ущерба, просто-таки чудесный случай столкновения с монстром. Что это было? Может, действительно надо согласиться с Рикулло Эвам-Ну, что какой-то из мстительных богов сунул на мгновение в воду свою палицу? Чем эта версия хуже допуска существования на планете, с нормальной силой тяжести, существ такой массы? А следовательно размером, ну как минимум, в сотню или более метров.
Но у шторм-капитана Стата имелась еще одна, совсем тайная версия. Он предполагал, что в данном случае, у создателя мира просто произошел сбой масштабирования этого самого мира. Как такое понимать? Очень просто, все в этом мире обязано иметь свою нишу в масштабной шкале. И конечно, если бы мир существовал реально, то привязка плясала бы от самых малых материальных частиц. Поскольку атомы обладают какими-то параметрами метража и массы, все бы было ничего. Тогда сбоя масштаба просто не могло бы произойти. Киты бы весили сто, или там, в крайнем случае, триста тонн, а человек семьдесят-сто килограммов. Однако если мир имеет только теоретическую привязку, то сбои принципиально возможны. Творец чуть отвлекся, и вот некий кит, на мгновение увеличился вдесятеро. Тут-то, очень не вовремя, и подоспел «Кенгуру-ныряльщик». Потом кит вернулся к норме, но было уже поздно, случай зафиксировался памятью. Теперь его прячут за всякими неясностями. Почти наверняка, когда водолазы наконец-то смогут добраться до внутренностей водометов, там, внутри, ничего интересного не обнаружится. Хотя очень любопытно заполучить в качестве подтверждения какой-нибудь зуб-гигант или кусок позвоночника. А если это кальмар, то кусочек перемолотого клюва, из коего получилось бы вычислить его двухсотметровые параметры.
И вообще-то допущение в объяснение «сбоя масштабирования» ведет к совершеннейшим чудесам. Ведь если можно мгновенно скакнуть по шкале в десяток раз, то почему не допустить скачек в сто, тысячу или более? (Уж не берем в рассмотрение подвижку по логарифмическому графику). Так вот, если предположить вольное скольжение по нулям, то двухсотпятидесятиметровый «Кенгуру» мог налететь вовсе даже не на кита, а на раздутого в мгновение комара. Кстати, снова было бы интересно выколупать откуда-нибудь из винтовой связки обглоданные части чудовищного крылышка, или носика-присоски. Но надо думать, что таких проколов, создатель мира не допустит. Разве что в качестве курьеза. И кстати, комары конечно съедобны и любимы некоторыми мелкими видами рыбы. Но вот акулами вряд ли. Хотя может именно диетическая новизна привлекает и привлекает хищников. С другой стороны, на глубине полкилометра летающие насекомые не водятся. И не стоит плодить невероятности, дополняющие допущение о сдвиге масштабирования мира. Пусть это все-таки будет не комар, а рыбка или большущий и толстющий червячок.
Однако само столкновение с гигантским животным, присовокупленное к невероятно мощному взрыву подводного судна – это уже косвенно связная цепочка чудес. А еще, случай с остановкой гироскопов! Как-то до этого считалось, что электромагнитный всплеск под водой не возникает. Или все же при особо мощных подрывах место в физике для него имеется?
Короче, на фоне всего этого скопища волшебства, вполне получалось надеяться, что в нижней точке планеты Геи, там, где сходятся магнитные полюса, цепочка чудес совершенно не оборвется. А значит…
Ну да, почему бы действительно не предположить, что там имеется пусть и не сухой док, но все же подходящий для ремонта «Кенгуру-ныряльщика» пляж?

61. Сказки неба
Пояс Тубурука 

Ученые, понятное дело, спорили. Или делали попытки. Кто-то носился с идеей «приливных ударных волн Пустоты». Ибо действительно, удлинившегося на триста пятьдесят миллионов километров протуберанца никто не фиксировал. Так почему бы не призвать на помощь теорию зарождения энергии в вакууме? Да вообще-то, плотность среды вблизи поверхности планеты вроде бы не позволяет, ибо по формуле, чем разреженней – тем и вероятнее, однако имеются ли другие соображения?
Ах, вот так вот! То есть в плане того, что «пробой межполюсного конденсатора» произведенный через ионосферу. И тогда конечно, воздушный флот Шаранской Общины случайным образом оказался на «пути перекачки» и вызвал «накопительную реакцию» и перегрев среды. Так, а почему тогда до этого они летали – допустим, с тренировочной целью – и ничего? А, апериодический характер. Ну, понятненько!
Ага, а вот тута балакают, что наоборот – синфазно-периодическое «столкновение фронтов звездного ветра, со щелевой интерференцией за счет воздействия Мятой»?
Не-не-не, все-таки явление едино-кратно-разовое! Конкретно, «удар об атмосферу, или даже прямым попаданием в одно из боевых воздушных судов, высокоэнергетической гипер-частицы». Уникальный объект, между прочим: зарождается не в нашей родной Трехсолнцевой Вселенной, а где-то за ее границами, в неком пространстве неизмеримо высокой плотности, удаленном от нас по километражу на невыговариваемое число нулей. Так называемая, гипер-частица способна породить не только какое-то «ионосферное уплотнение, с одновременным нагревом», а вообще новый трех– или даже четырехсолнечный мир. Одно плохо, никто никогда не щупал ни эту самую гипер-частицу, ни тем более «пространство неизмеримо высокой плотности». Так, ясненько! Есть еще…
Вот! Просто столкновение Геи с астероидом массой «всего лишь» пятьсот тысяч тонн на скорости восемьдесят км за секунду на встречном курсе. Из-за чего происходит… Погодьте! А где же кратер? Где мировой, либо хоть локальный, катаклизм на поверхности? О! Сама каменюка ушла по касательной из-за неудачного угла встречи? Позвольте, как неудачного? А, «неудачного», в смысле, для «удачного» столкновения? То бишь, если бы «удачное», то нам туточки полная неудача, в плане «глобальный срыв эволюционной цепи» и даже…? Что вы говорите! Прям таки, вплоть до «десятого покорения суши водорослями и рыбами»? Круто! Ну а так, только уплотнение стратосферы, приведшее опять же к «быстро-угасающей ударной волне» вызвавшей в свою очередь «ионосферное…». Так же как в тех сценариях? Дошло? Да, дошло, спасибо. Еще?
Ой ля-ля! «Инфракрасный температурный выстрел без вскрытия потухших вулканических шапок» над горной грядой Коричневого Дыма? А что, разве флот шаранов находился как раз над потухшими вулканами? Неизвестно точно? Да, но… Вероятно, еще и последующее перераспределение повысившейся ионосферной активности? Круто! Ну, в смысле, не это конкретное предположение с диссертационной амортизационной подушкой, а то круто, что наука Империи, несмотря на неиссякаемый поток добровольцев на досыпку Большого Берегового Вала, всё еще опирается на легион трезвомыслящих умов, способный решить любую из поставленных Трех– и даже более «-солнцевой» вселенной – задач.
Естественно, имелись не только кабинетные теоретики, а еще и практики, жаждущие тренироваться с лопатой заблаговременно, до посыла на Великую Досыпку. Они рассматривали ссыпавшиеся с неба алюминиевые окатыши и производили расчеты: до какой температуры, и за какое время произошел нагрев с расплавлением, а затем остывание с затвердением? Да, гига-стройка цикла – Большой Береговой Оборонительный Вал – действительно не останется без работников, ибо что эти исследования могли дать, кроме известной до того, температуры плавления алюминия в шестьсот шестьдесят градусов?
Как далеко было этим вычислениям до того момента, когда сохраняющие строй и радиомолчание, стремительные железные птицы внезапно пыхнули красным, а потом фиолетовым. Там, тридцатью, а то и сорока километрами ниже, кто-то из бредущих по ночным делам работников Империи, или просто одинокий, позевывающий со скуки часовой, случайно поднявши голову (именно случайно, ибо ночное небо Геи неинтересно из-за отсутствия звезд) мог пронаблюдать внезапно полыхнувшее созвездие правильной формы. Какой? Точки зрения расходятся, ибо углы наблюдения и расстояния оказывались самыми разными. Ну а потом за дело принялся произвол воображения. Некоторые утверждали будто, то был идеально правильный, распластавшийся по всему небосклону, ромб. Другие – многослойный куб. А третьи почему-то увидели разбросанные там и тут по небу светящиеся, с переливом, кляксы. Кто-то наблюдал их одно мгновение, и едва успел моргнуть. Кое-кто, наоборот, любовался зрелищем движущегося в далекой высоте пожара или сияния довольно долго. Еще некие свидетели утверждали, будто ясно видели, как красивый рисунок строя распался и затухающие искры пошли по касательной к плоскости Геи. Но другие, почему-то доказывали, что многочисленные вспышки произошли в до-того абсолютно чистой пустоте; затем они слились в общем радужном ареоле, и этот ареол сразу же расширился по всему горизонту. В общем, никто не может даже приблизительно сказать, что же произошло на самом деле. Тем более там, наверху.
А уж тем пятидесяти, или ста, а может даже пятистам тысячам воспаривших в черное небо пилотам и штурманам (ибо никто действительно не знает, сколько их числилось, ибо вечной тайной осталось не только общее количество гиперзвуковых самолетов, но и состав экипажей) тем более не суждено было раскрыть тайну своего ухода. Тепловой удар – мгновенно обращающий громадную летающую машину в шарики окалины величиной в полсантиметра, или даже в отдельные молекулы, затем стыкующиеся с этот самый сантиметр, как когда-то в эволюции планетарной системы – наверняка очень сильная штука. Он не дает времени на размышления не только над причинами и следствиями, но времени вообще. Вероятно, время, да и пространство заодно, в этот миг сплетается в нечто сходное с клочком того самого, бесконечно удаленного мира невероятной плотности, где секунды, циклы, циклолетия, сантиметры, килограммы, мегатонны и парсеки скручены в нечто общее, типа того окатыша с примесью аминокислот.
Если поискать, эти алюминиево-титановые окатыши можно найти в любом месте материка. Может даже в прибрежных водах. В смысле, на дне вблизи берега. Не исключено, что когда-нибудь, не очень скоро, волны и шторма вынесут их на сухой песок, ближе к Большому Береговому Оборонительному Валу. Вода и микроорганизмы используют сохранившиеся аминокислоты по делу, а быть может, нарастят вокруг шариков тонкий слой биомассы – произведут из них эдакие маленькие модели планет.
Эти игрушечные почерневшие модели есть послание Природы, а может статься, и в самом деле богов. Людям, умеющим читать эти письмена, они будут всегда напоминать о том, что не дело смертных забираться далеко вверх. Не стоит беспокоить парящих в Самой Большой Пустоте газовых гигантов – у них слишком длинные, слишком опасные щупальца-протуберанцы. Они способны дотянуться куда угодно, а преподанные уроки смертельны.
А еще, именно со времени той, в секунду завершившейся войны Общины с Империей, условная граница между стратосферой и мезосферой, расположенная приблизительно на высоте сорок два километра, носит название – пояс Тубурука. Почти наверняка, лично пилотируемый вождем шаранов гиперзвуковик не поднимался так высоко, однако кто знает, куда вначале, перед падением, забросило капли алюминиевого дождя?

62. Экран

В истинном мире никакой эксперимент не мог быть осуществлен. По крайней мере, эксперимент могущий выявить его устройство. Возможно, само понятие об устройстве является глупым допущением вторгнувшимся из иллюзии так называемого внешнего мира. Реально получалось лишь обозначить некоторые граничные условия, за которые истинный мир вроде бы не вылезал. Тем не менее, сознание устроено так, что желает знать даже устройство принципиально непознаваемых объектов. Хотя и слово «объект» здесь неприемлемо. Ведь оно обозначает всякие мелочные, иллюзорно зримые предметы. Конечно, и слово «предмет» само по себе… Но ведь нужно хоть за что-нибудь ухватиться?
Короче, в результате длительных и напряженных размышлений, а может быть в следствие разового, мгновенного озарения (Стат Косакри уже давно не помнил подробностей) он пришел к выводу, что истинный мир выглядит – или устроен – приблизительно так:
Существует огромная, скорее всего бесконечная, сфера. За сферой, как можно догадаться, не находится ничего. Ни пространства – пусть даже в его отображении через представления; ни времени – с аналогичной приставкой; ни образов, или даже отражения образов, остаточных иллюзий, либо чего-то похожего. Там нет даже самого вездесущего, и всюду подразумеваемого, «ничего». Даже оно как таковое находится здесь, внутри бесконечной сферы. Ибо если в результате случайного всплеска сознательного или, само собой разумеющегося, бессознательного озарения, подобного нынешнему, это самое «ничего» вдруг выносится за границы этой самой сферы – даже в качестве вопроса типа: «а все-таки что же там, за линией…?», – то сфера тут же поглощает и это самое понятие о запредельном.
Далее. Внутренняя часть бесконечной сферы является чем-то в виде экрана, и в то же время проектора. На самом экране находятся смутные, неясные, двумерные образы. Но все они проецируются в глубину сферы. В центральную точку. Здесь, в фокусе двумерные образы накладываются и создают голограмму. Поскольку точка-фокус является бесконечно малым объектом, или точнее, стремится таковым быть, то там создается не просто голограмма, а голограмма бесконечной сложности, поскольку излучается она со сферы имеющей бесконечный объем. Одновременно с этим, менее четкие, но тоже голограммы создаются на уровне только стремящемуся к бесконечной малости. Но здесь изображение отображаемого сферой мира будет менее четким, то есть менее «правдивым». Очередное открытие Стата Косакри состоит в том, что эта не совсем центральная и достаточно расплывчатая точка сферы и является его сознанием. Однако на сегодняшний день, он еще не может сфокусироваться на совершенной микро-малости. Именно поэтому, он покуда и не способен познать окружающий мир-иллюзию до конца. Возможно со временем, все более и более оттачивая рассудок, он сможет погрузиться в более глубокие области точечного центра, и тогда войдет в резонанс с творящим мир подсознанием.
И в принципе, это неминуемо, ибо… Хотя подсознание и творимые им образы находятся на бесконечно удаленном и все охватывающем экране, тем не менее суть состоит в том, что там, в глубине фокусировки, и сознание и подсознание составляют единое целое. Ибо апофеоз всего проекта состоит в том, что экран подсознания не является исходной посылкой. Нет, там за ним – нет ничего. Но, сама его размазанная в плоскость и разлетевшаяся в бесконечность голограмма – есть лишь проекция излученного из центра сигнала. То есть, грубо, экран есть всего лишь зеркало, которое отражает, и в свою очередь фокусирует. Значит, сознание воспринимая мир в качестве голограммы, в действительности ловит собой же выплеснутый сигнал. Этот сигнал имеет бесконечную сложность и бесконечную мощность. И отражается назад он так же, ничего не теряя. Значит, по сути, всё это – огромная, самая себя питающая машина иллюзий (а так же мыслей и всего прочего). И единственная цель, ради которой эти отражения, пере-отражения, и пере-пере-отражения, стоит продлевать и дальше, это – уже указанная возможность постепенного приближения к центральному фокусу.
Когда мишура, так называемого, внешнего мира пусть чуточку, но ослабляла свою хватку, шторм-капитан Стат Косакри пытался погрузиться в этот самый центральный фокус. Хотя бы еще чуть-чуть глубже. Пожалуй, само изобретение схемы истинного мира, явно показывало, что в познании Реальности, все же получается продвигаться вперед. Пусть и маленькими, пробуксовывающими шажками – или точнее, нырками. Но тем не менее, вперед – в глубину! Прочь от фальшиво манящего экрана-зеркала!

Часть вторая
Проблемы туземцев

1. Соблазн

Итак, мир есть представление. Искусственная зарисовка. Ну так, представим себе затерянную в океане нацию-племя китобоев. Китобоев не по первоначальному призванию, а так сказать, в силу климато-географических обстоятельств. То есть вначале местное население… Откуда оно взялось? А откуда оно вообще берется? Чем планета лучше острова? Разве что величиной и формой? Достаточно ли даже их для зарождения человеческого вида, и уж тем более жизни в целом? Возьмем за аксиому что достаточно, ибо иначе нить рассуждений всосет нас в неизбежную воронку с высокими, толстыми стенками философских доктрин первичности материи, или же чего-то иного, а уж над этой темой… В общем, как всегда, сколько-то там тысяч или сотен циклов назад сюда, на Осевой Пик, неким образом попала группа людей. Возможно, они добирались в эти места и раньше, но до того в силу обстоятельств не выживали. Даже если хотели. Ведь обстоятельства – вещи обусловленные – данность. Не все зависит от желания. Те, кто оказывался на двойном острове Осевого Пика, уж само собой не являлись намеренно подготовленными колонистами. Шторма и течения приносили их сюда, и бросали доживать в этих скалах. И даже если они вполне благополучно приспосабливались, что не мудрено подразумевать у мореходов сумевших пересидеть на связке бревен океан, то и тогда не все определялось умением разводить костер и поддерживать его пламя экономно, приноравливаясь к медлительному росту деревьев. Понимаете, человек не бактериальная клетка, так что если среди мореходов-удальцов заданно наличествовали лишь представители одного пола, то…
В общем, наверное как везде и всюду, было много случайных заселений и неслучайных предугаданных вымираний. В силу специфики профессии, среди этих избранных, но обреченных удальцов не наличествовало мастеров слова, могущих передать муки медленного угасания надежд и последовательного ухода в небытие пригвожденных к суше героев, одного за другим. Возможно, художественное изложение правды вошло бы в копилку мировой классики, но… Как известно, множество не свершенного всегда переплевывало множество осуществленного. И вообще, какое нам дело до попыток заселения? До того, сколько их было? Первая же удачная, с наличием в составе потерпевших крушение нескольких особ детородного возраста, решала дело о заселенности этих клочков суши однозначно. Допустимо, что после случались новые вторжения – эдакие перехлестные варианты. Пожалуй, они вряд ли могли иметь какую либо значимость. По крайней мере, в культурном плане.
Культура – сложная штука, но она вытачивается из наличных материалов. Скульптор рад бы ваять из чего-нибудь неизмеримо долговечного, и одновременно податливого, но пользуется тем, что имеется под рукой. И если слоновая кость в здешних ресурсах не значится, то в ход идет глина и дерево. Так вот, в конечном счете неважно, любили ли высадившиеся на скалы Пика путешественники рис или свеклу. Разве что после шлепанья по местному песку, они отыскали в глубинах карманов какие-то затаившиеся в складочках семена. Если же нет – то совершенно до лампочки. Так или иначе, придется жевать бананы, орехи или кору. Смотря какой продукт из перечисленных наличествует в местных ресурсах. Потом на тутошние грибочки, если они сходу не скосили батулином всю популяцию, накладывается следующий слой культуры. Да именно культуры, ведь ясно – охотникам на мамонтов нужен совсем другой менталитет, чем варщикам похлебки из лишайников.
Так вот, на каком-то этапе грибочков и бананов становилось уже маловато. А одновременно с этим, в картографически сходный с бубликом залив, периодически заплывают целые горы полезнейшего для организма белка. Заплывают, чтобы тут, в бурлении сталкивающихся прибоев, предаться любовным играм, для порождения следующего поколения белковых гор. Наверное вначале, те, кто стоял открывши рот на берегу, умели только облизываться, представляя себе большущий вертел с покрасневшей от угольев тушей. Потом…
Вероятно, как и в любом обществе там были мечтатели с изобретательской жилкой. Ну и конечно буйные, рисковые натуры. И когда-то кто-то из них решился, и соблазнил других.
А может, просто выдался неурожайный, в смысле грибочков-бананчиков цикл. Голод достаточно сильный аргумент для прогрессоров. Грех его не использовать.

2. Перископ

Вначале, как водится, подводный крейсер отследил эфир, на предмет близкой активности в радиодиапазоне. Поскольку все оказалось чисто, вверх пошел перископ обзора неба. Это была старая, но доселе не утраченная привычка подводного флота. Стат Косакри не застал, да и не мог застать по возрасту, эру авиационного бума, однако читал воспоминания и стенограммы рапортов давно ушедших на покой подводников. То были тяжелые времена: смерть могла явиться с не отслеживаемого из глубины измерения, а скорость ее движения в прозрачной голубизне весьма часто обгоняли черепаховую медлительность лодок на порядок. Понятно, стенограммы и воспоминания сохранились только от тех, кому повезло. Те же, кого атаковала рыскающая в небе, удачливая смерть, не оставили ничего. Только скупые записи во всё еще секретных штабных книгах. Мол, такого-то числа, такого-то цикла, потерян контакт с субмариной с таким-то названием, и такого-то типа; поскольку в назначенное время и с учетом возможностей ресурса лодка на пирсе не появилась, она считается пропавшей без вести; одновременно с этим, к папке присовокуплен косвенно относящийся к делу документ, о том что в указанной акватории, в такое-то время, другая лодка-охотник, с таким-то названием, приписанная к такому-то флоту, пометила на планшете серию из нескольких глубинных взрывов, а так же звуки сопоставимые с схлопыванием внешнего и внутреннего корпуса подводного корабля.
И тем не менее, обзор неба не являлся окончательным атавизмом. Опасность с воздуха не исчезла насовсем и сейчас. Где-нибудь поблизости мог находиться патрульный дирижабль брашей, или того хуже – морской боевой уничтожитель – МБУ. Ведь с тех пор как атмосфера очистилась от реактивной авиации, медлительные аппараты легче воздуха стали чувствовать себя в ней гораздо вольготнее. Теперь им не нужно было опасаться, что откуда-то из-за горизонта может быстренько вырулить совсем маленький, но смертельный для их неповоротливых тел истребитель. И тогда вполне получилось и дальше наращивать размеры и количество подвешенного под толстопузым брюхом оружия. Например, во вполне даже не секретном, а всего лишь, «для служебного пользования», справочнике офицера-подводника значилось, что тот же МБУ, кроме подвесной буксируемой гидроакустической станции, буев-пеленгаторов, глубинных бомб, торпед и мин, иногда снабжается ныряющей атомной миной. Дорогое удовольствие, пусть даже мощью всего-то десять-пятнадцать килотонн, но ведь эйрарбакская ядерная подлодка стоит гораздо больше, не правда ли?
Так что если бы сейчас над головой капитана Стата оказался дирижабль, его экипаж сомневался бы только до момента идентификации всплывающей субмарины. После того, как она дважды, а может, по сегодняшним республиканским наставлениям, и один раз, проигнорировала бы серию запросных радиоимпульсов, отосланных вниз за время порядка двух-трех микросекунд, боевой уничтожитель полегчал бы на солидную массу. Ибо в войне исчисляется даже не цена подводного крейсера, а то, какой ущерб он способен нанести при максимальном эффекте использования напиханного в чрево оружия. Урон, могущий быть нанесен Брашпутиде снабженным термоядерными торпедами «Кенгуру», вполне перевешивал локальный экологический биоцид от атаки по океану Бесконечности пятнадцатью килотоннами тринитротолуола. И значит, небо осматривалось в перископ не зря.
Вообще-то, за время обзора воздушной полусферы, думать и анализировать не получалось. Первичный осмотр занимал полторы секунды. Если бы Стату Косакри рассказали об этом когда-то в молодые годы, еще до поступления в академию, он бы ни за что не поверил. Оказывается, глаз работает просто-таки со скоростью мысли, или даже быстрее. Однако такие фокусы получаются не у всех, и уж точно ни у кого не выйдет с первого раза. Всему надо учиться. Стат Косакри знавал когда-то одного парня – Сиба Гекили. С аналитикой и памятью все у того было совершенно в норме, и вполне по этим параметрам он мог оказаться командиром корабля. Но вот по быстроте реакции в поиске, он никогда не укладывался в норматив. Ну а если укладывался, то пропускал на имитаторе цели. Один из военных преподавателей, ценивший математические способности Сиба, очень сетовал по поводу его незачетов; жалел Сиба, ибо теперь дорога его военного счастья должна была проходить только по канцелярско-штабным должностям – не светило ему никогда попасть на боевую лодку в качестве капитана. И еще поговаривали, что здесь что-то связанное с генетикой. Легкие последствия радиоактивных осадков Второй Атомной. Ибо как раз с математикой и прочими умствованиями у большинства людей в основном и возникают проблемы, но уж никак не с выработанными природой способностями к зрительному анализу. Человек являлся охотником задолго до возникновения цивилизации. Но Сибу Гекили крайне не повезло.
Естественно, ведающему теперь самую суть мировых проблем, и всю их надуманность Стату Косакри было теперь все ясно и с Сибом, и с прочими подобными случаями. Это все составляло множество генерируемых подсознанием мелочей, придающих несуществующему миру видимость жизни. Однако, как командир «Кенгуру», он продолжал честно выполнять указанную загодя роль. К вопросу осмотра окрестностей он относился максимально серьезно. Еще секунда и две десятых потребовались на беглый обзор водного горизонта. Итого первичное исследование заняло менее трех секунд. Теперь, поскольку непосредственной опасности для лодки не обнаружилось: никто не пикировал сверху, и ни один корабль не собирался таранить «Кенгуру-ныряльщика» непосредственно сейчас, можно было приступать к более серьезному осмотру акватории. Доселе торчащая из воды не более чем на пол метра мачта перископа поползла вверх.
Вокруг расстилался не потревоженный человеческими изделиями океанский простор. Сейчас, имея под рукой бутылочку крапс-виски и парочку свободных дружеских ушей, можно было бы порассуждать о том, как бы изменились открытые ветрам моря, если бы они осваивались не преимущественно военными, а исключительно гражданскими судами. Допустимо, что в таком случае жизнь кипела бы и здесь. Какой-нибудь мирный траулер мог бы неподалеку извлекать из воды сеть. Однако не в нынешнем раскладе мира. Допустим, если бы сейчас Стат Косакри заметил на морской глади таковую составляющую, то вполне мог бы скомандовать: «Малокалиберной торпедой! Пли!». Хотя нет, сейчас вряд ли. Слишком деликатную миссию он ныне выполнял. Не стоило ставить все на кон из-за какого-то траулера. Да, даже из-за танкера не стоило бы тоже. Хотя, откуда в нынешние закатные времена появиться танкерам? Нефть-то давным-давно отовсюду повыкачали. И тем не менее, случись такое чудо, и из-за него не стоило. Но вот если бы сейчас происходил обычный патрульный рейд, тогда… «Попрошу подойти к боевому пульту офицеров помоложе, они еще такого не видели. Внимание на экран! Две больших торпеды в готовность! Пли!»
Почему собственно нет? Цель у нас вполне мирная – спасение рыбных запасов океана для будущих поколений Эйрарбии, живущих на планете очищенной от плесени республиканцев. Однако в настоящий момент никаких потенциальных целей не наблюдалось. По крайней мере, на этой дальности.
Но когда перископ поднялся еще повыше в нем наконец обнаружилось то, что и планировалось изначально. Остров!
– Вижу землю, – спокойно довел подчиненным Стат Косакри, только мысленно подразумевая в конце предложения восклицательный знак.

3. Снаряжение

Летописей не велось. Наверное и легенды появились позже, задним числом. Тем не менее, какой-то опыт все равно передавался непосредственно. По-другому не могло быть. Некоторые ошибки промысла должны так и так иметь фатальные последствия. Например, метание «многохвостки» со стороны хвоста. Конвульсивный удар десяти тонн мяса делал из кожаной пироги мокрую тряпку. А из людей… Даже неточное, близкое хлюпанье опрокидывало лодку, и китобои оказывались в воде, непосредственно возле мечущегося чудовища. В общем, это должно быть коллективным действом, иначе каждый раз опыт бы улетучивался, и в новых попытках «мясоловы» снова и снова наступали бы на одни и те же грабли, до полного демографического истощения смельчаков островной популяции.
А может, вначале был случай? Какой-нибудь обезумевший от любви «планктоноед» неожиданно выбросился на скалы. Почему собственно нет? Людям ой как далеко до душевной чувствительности животных. Сочетание разумности китов с этой не спрятанной в культурную клетку чувствительностью загоняет их в узкую зону нестабильной психики. Там, где человека спасают из логического тупика неразделенной любви прогностические возможности разума, киту их недостает. Из-за неразличимости вариаций будущего, в связи с зацикленостью в настоящем, он не нащупывает выхода и бросается на берег. Тут он умирает в муках, но зато из-за той же зацикленной чувствительности на настоящем, забывает любовь. Вот здесь его и разделывают на ломтики двуногие лилипуты. Ему все равно: пригвоздившая огромное тело гравитация мучит его гораздо больше, чем какие-то костяные ножички.
А жирное, разложенное горой мясцо много вкуснее изредка опускающихся на острова мелкокалиберных птах. Его не нужно отделять от перьев, а гигантскими костями ни в коем случае не подавишься. Может быть, легенды об изобилии начали передаваться еще с тех времен? Вполне вероятно. И тогда первое снаряжение, которое появилось у охотников – это капающая в вожделении слюна. Именно от нее все и началось.

4. Свободное плаванье

Мини-лодка называлась «Дуля». Это было не шутливое прозвище, а именно название. Только бог Эрр знает наверняка, от чего во флоте пошла мода, называть боевые средства всякими несуразными, смешными именами. Мода эта покуда не опрокинула давнюю традицию именовать корабли в честь великих военачальников и героев, она даже, как ни странно, не вступила с ней в конфликт. Более того, похоже в этом деле возник некий симбиоз, ибо наличие своей собственной ниши для смешных кличек, позволило оставшимся «императорам» и «герцогам» сохранить свои титулы даже всуе, ибо унизительные наименования типа «Пустопорожний лапоть» или «Топор-пловец» не являлись теперь чем-то совершенно оригинальным, а значит истинный «Герцог Гращебо» или «Герой Первой Атомной Пелто Блазети» смотрелись очень даже славно и совершенно нескучно. Возможно, причины происхождения новой моды вплотную стыковались с проблемами психологии, никто точно не проверял. Но вдруг, презрительно-шутовское название выполняло роль талисмана? Типа: «Эй, большой, толстый бог Войны и Доблести, посмотри какие мы тут презренные и маленькие! И даже плывем, смотри на каком корыте! Оно даже почти так и называется – «Плавучая скалка»! Так что не надо брашским торпедам, или гига-калибрам удосуживать нас вниманием, не стоим мы того». И может быть, действительно помогало.
А еще, с того же психоаналитического ракурса, получалось загодя унизить и свести нависшую, упирающуюся в облака гребенку цунами грядущей войны до чего-то ну совсем уж буднично веселого. Ведь не может та война стать по настоящему убийственной, если по морю-океану шелестит винтами рейдер «Селедочный скелет», в сопровождении эсминца «Закупоренный комод». Быть того не могёт! Хоть как торпеды ветошью начищай и паяльником контакты напаивай, а не может то оружье пойти в настоящее дело!
Ну, а с точки обзора какой-нибудь МЮКР – министерства южно-континентальной разведки – такие названия запутывали, вечно готовое к броску, враждебное полушарие. Ведь сами подумайте, стоит ли обращать внимание на какой-то «Недорезанный бурдюк»? Разве это может быть линейным кораблем океанской мощи? Максимум тральщиком, с экипажем человек в десять. Так что название некоторых судов явно служили контрразведывательной борьбе в условиях подозрительно затянувшегося мира. Ох, не к добру такая затяжка! Она явно дает возможность обеим сторонам подготовится, наконец, как следует, а не «и так сойдет», как случалось ранее.
Так вот, мини-лодка звалась «Дуля». Коротко, без всяких прилагательных. Она могла выполнять ограниченное количество функций. Например, доставлять в нужное место, практически к самому берегу, десантников или разведчиков; транспортировать мины, вместе с приложением из диверсантов подрывников; а иногда выполнять разведывательный рейд сама по себе. Ведь внутри «Дули» могло поместиться всяческое оборудование для водного и воздушного прослушивания, а сама «Дуля» была достаточно небольшой, малошумной машиной, построенной в основном из пластика, а не из металла, и потому обладала возможностью, незримо подходить к вражеским кораблям вплотную и без всяких мандатов забредать в закрытые для эйрарбаков порты. По крайней мере, такие подвиги предусматривались теорией.
Естественно, там, где присутствую плюсы, завсегда хватает минусов. Имея относительно хрупкий корпус, «Дуля» не могла нырять глубже ста пятидесяти метров. Хотя даже это качество было у нее лишним, ибо находящиеся внутри пилоты-водители не могли проводить многочасовые компрессии-декомпрессии – на это у них бы просто не хватило бортового кислорода и электричества. Потому реально, мини-лодка опускалась только на шестьдесят. Кроме того, малошумящие двигатели не позволяли разгоняться подобно глиссеру, но даже своим тихим ходом «Дуля» оказывалась неспособна пройти более сотни миль. Ну и ясное дело, из-за малого водоизмещения, она не имела на борту никакого серьезного оружия для обороны. По всем этим причинам «Дуля», входя в состав эйрарбакского Флота Закрытого Моря, была сама по себе совершенно бесполезна. Из-за скоростных ограничений она не смогла бы нагнать, или перехватить в море никакой вражеский военный корабль или даже десантный бот, разве что он, уж совсем по невезению, наткнулся бы на нее впотьмах. А вследствие небольшого запаса хода, она ни коим образом не пересекла бы океан, с целью минирования вражеских фарватеров. Так что «Дуля» не являлась самодостаточным средством ведения войны – она была «наездником» и нуждалась в «тягловой лошадке». Ибо только по средством чего-то более мощного она бы сумела достичь побережья главного геополитического конкурента.
Так что «Дуля» входила в комплектацию разведывательно-ударной субмарины «Кенгуру-ныряльщик». И естественно, стало бы сильно жирно, гонять атомоход «Кенгуру» через пол мира только из-за одной пластмассовой «Дули», размером менее трехкалиберного танка. Так что внутри подводного крейсера помещалось еще одна близняшка «Дули» – «Жуля». Правда, в данный момент ни той, ни другой мини-лодки внутри грузовых отсеков «Кенгуру» уже не находилось. Они оказались в свободном плавании. И шторм-капитан Стат Косакри выпустил их во внешний мир вовсе не забавы для, хотя допустимо, необходимости в тендеме и не было. Но тут преследовались сразу несколько целей. Во-первых, и естественно, разведка и прокладка фарватера для лодки-мамы. Во-вторых, почему бы, если представился случай, не потренировать личный состав обоих аппаратов? А еще на всякий случай, требовалось максимально уменьшить водоизмещение крейсера. Но сгрузить торпеды и «гвоздики» не получалось, а вот «Дулю» и «Жулю» – вполне.
Ну что же, теперь они вволю наслаждались автономным плаванием.

5. Селекция

Итак, киты – это хорошо. Это много-много мяса. И значит, можно много-много есть, затем много плодиться и много размножаться. Явный выход из демографической петли окантованных друг дружкой небольших островов. Однако в этой хитро воспроизведенной вселенной все не так просто. Киты мигрируют. Здесь, на Осевом Пике они оказываются не чаще пары раз за цикл. Ну разве что какой-нибудь заблудившийся одиночка самец, давно ушедший в «автономку» от родной стаи и срочно ищущий для общения хотя бы кого-нибудь. Случаи бывали. Последнее что встречали такие самцы – это ошибочно принятые за родственников, пироги туземцев-китобоев: ведь пироги, по крайней мере частично, сделаны из кожного покрова высушенных солнцами собратьев.
Так вот, как не копти мясо, долго оно не хранится. Ну а морозов на островах, из-за океанского климата не бывает, а значит, природные холодильники отсутствуют. Туземцы же живут тут недостаточно долго, чтобы преобразиться в подобие медведей и залечь в спячку до следующего захода китов. И следовательно, демографические ножницы продолжают стричь. Каким способом? Все зависит от первичных культурных обычаев. Однако по принятой аксиоме здесь какие-либо корни отсутствуют. Надежда на природную косилку мала. Естественно, если проснется давненько задремавший вулкан центрального острова, то угарные газы, плюс лава, накроют всех. К счастью, за время обитания в здешних лесистых кустарниках человека, подобного казуса не случалось. Понятно, когда-никогда на клочки суши обрушиваются ураганы. Особо мощные способны остановить наточенные культурой лезвия на десять-пятнадцать циклов. Но что есть столь смехотворный срок для лучшей биологической машины воспроизводства среди млекопитающих? И значит все-таки культура. Допустимы несколько вариантов.
Лучший – война. На втором месте – селекция. Применим оба варианта. Первый на столь малой площади почти невозможен. Однако если использовать каждый остров как плацдарм, то даже их хватит. Главное – начать, а уж потом в дело включаться воспитание и обычаи предков. Переплыть дуговой залив туда – обратно, возвратившись с нанизанной на пику головой врага… Что может быть похвальней, да и полезней для становления мужчины? Естественно, гораздо удобней и безопасней делать это централизовано. Разумеется, не требуется увлекаться чрезмерно: можно переборщить. Культурно-демографические ножницы действуют хитро. Они притираются циклолетиями. Может быть, когда-то они переборщили. Тогда это послужило уроком. Так что совсем не нужно уничтожать врага целиком, вести тотальную войну изо дня в день и весь цикл напролет. Уже существуют зачатки дипломатии. В дни посещения бухты китовыми семьями перемирие просто необходимо. Допустимо даже сотрудничество. Имелись прецеденты. Да и вообще, когда потом есть что кушать вволю, и непрекращающаяся работа по разделке добытого, не гоже отвлекаться даже на несение караулов. Каждая рука, могущая работать костяным ножом, на счету. А вот потом, когда вяленое мясо съедено людьми и мухами, вот тогда – да.
Лишние нахлебники – куда их девать? Ну а тут, покуда смотаешься с отрядом за головами, вполне допустимо, потеряешь свою. Чем больше не вернувшихся, тем больше вероятность у племени выжить. Сбор грибочков и кореньев, естественно, более безопасный промысел, чем охота, но его эко-окно выживания – уже. Важно не переборщить с головами, дабы было кому грести веслом при возвращении мясных гор. Так что война – это более традиция. Эдакий сезонный спорт.
Селекция же…
В здешних местах, как и во многих других первобытных культурах, она принимает вид жертвоприношений. Вот тут уже чистый народно-антропологический обряд. Есть даже особая каста, занятая регуляцией. Ведь убийство младенцев направлено против первичных – материнских инстинктов. И значит, взмаху ножа над жертвенником нужно придать статус высшего предначертания.
Ну что ж, человека очень легко обмануть: у него сложные мозги, а значить он любит сказки.

6. Разведчики

Поставленные задачи делились по приоритетности. Первое, и самое главное было конечно обнаружить присутствие брашей, если таковые в окрестностях есть. Второе, пройти внутрь гавани, по пути замеряя глубины, дабы проложить фарватер для подводного крейсера. Третье, если с фарватером все в норме, осмотреть побережье на предмет наличия удобного места для вытаскивания «Кенгуру-ныряльщика» на сушу.
Мини-лодки действовали одновременно, но порознь. Вообще-то они и изначально, по боевым наставлениям, не должны были друг друга страховать, но здесь, к тому же, дело было еще и во времени. Ведь то, что республиканцы не присутствовали на островах сейчас, вовсе не обуславливало, что они не могут сюда попасть в любой произвольный момент: до Брашпутиды, в принципе, десятикратно ближе, чем до Эйрарбии; оттуда получалось добраться даже дирижаблем. По крайней мере, такое не исключала теория. Но по любой логике, два всегда больше чем один. Естественно, в случае наличия на острове какого-нибудь скрытого гарнизона южан, риск «попасться» увеличивался также вдвое. Но с другой стороны, и возможность обнаружить врага тоже удваивалась. И вообще, островная география сама располагала к естественному решению, исследовать ее с двух сторон. Ведь один из островов имел форму надкушенного бублика и почти полностью опоясывал второй. Чем-то это напоминало кратер, и кто знает, может, таковым и являлось, будучи шапкой огромного подымающегося прямо на полюсе вулкана. Благо, он давно потух, и не мог более плевать в небо, а может и в космос, используя магнитные силовые линии планеты для разгона намагниченной магмы. Наверное, стало бы интересно поглядеть на такую природную гига-пушку в действии. Кто знает, может быть, магма, получив вторичное ускорение от поля Геи, затем попала бы в перекрестные звездные поля небесной троицы, и там глядишь, приобрела бы вторую, а затем и третью космическую скорость: эдакий зонд с пунктом назначения Бесконечность! Там, в сгустке законсервированной холодом магмы, совершала бы свое нестандартное путешествие и лодка-разведчик Эйрарбакской Империи, неся неведомой пустоте весть о государе Грапуприса Тридцать Первого и его верных подданных.
Однако вероятность попасть в эпохальную катастрофу носила характер надуманный. Забот у экипажей «Дули» хватало и без того. Вначале нужно умудриться попасть во внутренности островного просвета. Это оказалось не так просто как хотелось бы. Неизвестно как вообще, но сейчас встречное подводное течение имело такую силу, что похожая более на электробус чем на субмарину «Дуля» ни как не могла его преодолеть. Большая парусность корпуса делала ей плохую услугу. И тогда пришлось всплывать, ибо наверху волны и течения действовали в обратную сторону. То есть, волокли мини-лодку внутрь, закольцованной и имеющей два входа, бухты.
Плыть по поверхности, для тайно проникающего на возможно вражескую акваторию разведывательного корабля, не лучший метод. Тем более что сейчас на островах Осевого Пика начинался рассвет – недолгие сумерки короткого полярного дня. Вообще-то по расчетам, ни одна из звезд не должна бы появиться вовсе. Однако в этом, хитро изобретенном кем-то мире, все не так просто – существует рефракция. А потому солнца с неизбежностью высунутся из-за водного горизонта хоть на какое-то время. Будет очень нехорошо, если лодку обнаружат обычным пехотным радаром, а то и визуально. И потому она торчит из воды не всей дозволенной конструкцией частью, а самой макушкой. Кроме всего прочего это позволяет максимально использовать парусность корпуса в отношении течения, и значит экономить запасенную в аккумуляторах энергию.
Поскольку «Дуля» уже создала выпуклость на поверхности воды, к выдвинутому перископу и широкополосной приемной антенне вполне можно было присовокупить еще и визуального наблюдателя: лишние, и в данный момент незанятые люди на борту имелись. Однако поначалу это не получалось, поскольку приливные волны имели достаточно опасную высоту. Люк для наблюдателя, высунувшись через который он должен был обозревать окрестности, находился очень низко, потому создавалась опасность затопления мини-субмарины. Однако когда лодка проникла в гавань, волны превратились в не слишком крупную рябь. Теперь открыть верхний люк вполне получалось. Естественно, то было не самое главное из разрешений для такой вольности. Главное заключалось в том, что разведывательная аппаратура не выявила никакой технической активности. Так что в технологическом смысле острова могли считаться абсолютно мертвыми. Если конечно противник специально не затаился в ожидании жертвы. Но с чего бы это браши ожидали гостей в этом забытом богами месте? И значит теперь, осталась лишь весьма малая вероятность, что мине-лодке придется срочно нырять, спасаясь от какого-нибудь сторожевого катера. Тут явно был не порт приписки какой-нибудь из брашских армад. Там, на входе в бухту, экипаж «Дули» не обнаружил никаких противолодочных сетей, якорных минных полей или даже чего-то подобного, что в общем-то даже странно. Неужели браши так беспечны, что оставили совсем без присмотра этот кусочек суши? Уж поместить у берега какие-нибудь автоматические сонары следовало бы вполне.
Откуда экипаж «Дули» мог ведать, что именно такие сонары здесь когда-то имелись, и о том, что их вывели из строя абсолютно намеренно. И разумеется, сделали это не браши. Однако и эйрарбаки были тут абсолютно ни причем.

7. Были острова Ротор
Неучтенный фактор 

Да, когда-то браши действительно установили вблизи островов Пика сонары. Естественно, данная акватория не имела такой уж стратегической важности, все-таки до собственного, охраняемого пуще глаза, побережья Брашпутиды было далековато, но все же грех не использовать мелкое место в океане, средняя глубина которого переплевывает пятикилометровый рубеж. Сонары оказались достаточно близко от берега, ибо дно в этих местах очень резко проваливалось, а учитывая царящую львиную долю циклов непогоду крепить их к дну следовало старательно. Так что для канатов использовалась высококачественная сталь. Кроме того, в опасении повреждения аппаратуры всяческими чайками, датчики несколько притопили; наверх высовывалась только передающая антенна. Однако как оказалось, страховали их совсем не от того, что требовалось.
Вообще даже странно, что южане не учли в своих прикидках гораздо более активный местный фактор, чем водоплавающие птицы. Может это и вполне объяснимо с точки зрения психологии, но неужели птиц, которые ныряют в воду за плотвичкой, принимать в расчет требовалось, а вот живущих на островах туземцев, по случаю того, что у них ноги, а не хвост, совершенно не надо? Ведь понятное дело, умея изготавливать лодки, они имели возможность плавать не только по бухте, но и по остальным окрестностям. Или может, местных «брашеобразных» следовало сбросить со счетов потому, что вопросами аборигенов занималось какое-то другое ведомство, а вовсе не ПЛОЮ (противолодочная оборона юга)? И оно обязалось разрешить проблему туземцев по традиционно отработанной технологии? Может быть. Но тогда получается, что ПЛОЮ это ведомство очень и очень подвело.
Ведь датчики умели работать как в пассивном, так и в активном режиме. Именно последнее качество их подставило. И кстати, местные китоловы обнаружили сонары вовсе не по торчащим из воды усикам антенн. (Хотя в принципе и по ним тоже, но это уже так сказать в конечном этапе поисков). Датчики выявил великий колдун Рчажеек Друг Длинной Ночи. И он совсем не наткнулся на них своей лодкой, разыскивая в море медуз-цианей. Можно сказать, он открыл их вполне научным способом. Зря брашские вояки абсолютно отметали у чужих рас техническую сметку.
Открытие состоялось с помощью небольшого устройства, сделанного из нескольких соединенных хитрым способом раковин. Не смотря на то, что оно было изготовлено не из железа и пластика – у более «продвинутых» на ниве наукообразной речи народов, оно бы называлось «частотным преобразователем». Данный «преобразователь» был вообще-то сделан без всяких формул, но действительно мог повышать, либо понижать звуковую частоту. Возможно, он действовал с недостаточной для настоящего научного прибора точностью, но уж как есть. Великий колдун Рчажеек Ждущий Длинной Ночи был, например, вполне удовлетворен его работой. С помощью этого ракушечного «преобразователя», он мог не только предсказывать скорое явление китов, но даже примерное соотношение взрослых и младенческих особей в плывущей к Самой Длинной земле стае. С точки зрения какого-нибудь физика – считающего себя крайне мудрым, но не только реально совсем не разбирающегося в повадках китообразных, но даже понятия не имеющего, как построить звуковой трансформатор из раковин – прибор Рчажеека имел очень большие погрешности. Естественно, ведь кроме раковин, скрепляющей их слизи рыбы Му-Му, а так же изукрашенной части китового ребра, являющегося переносной станиной для всего агрегата, в состав прибора с неизбежностью входили воздух и море. Состав и плотность того и другого Рчажеек Ждущий Длинной Ночи никоим образом не мог контролировать. Единственное что он мог, это менять их местами. Иногда он макал в море одну часть механизма, а иногда другую. В зависимости от того, что конкретно собирался делать, то есть по-научному, работать на прием, или на излучение. По приемному каналу он улавливал ультразвуковые переговоры китов, по передающему – испускал ультразвук сам.
Противолодочные сонары брашей он обнаружил в момент прослушивания моря, то есть, во время работы своей «аппаратуры» «на прием», а республиканской «на излучение».

8. Недопущенные к охоте

У них имелась уже когда-то побывавшая в деле «девятихвостка». И вообще-то у нее не хватало двух хвостов, однако число «семь», как и «девять» тоже было магическим, а главное это несколько «покалеченное» метательное орудие была «заправлено» по новой. Острыми наконечниками длинной метательной плети служили хитро, но очень надежно, прикрепленные акульи зубы. Но это были не просто акульи принадлежности с высверленной дырочкой для подвязки. И дело даже не в том, что применялись самые крупные зубы выдернутые из пасти хищника. Тут на лицо имелось достижение островной цивилизации, причем не только технологическое, но в общем-то и культурное. Ибо по сути одно без другого невозможно. На первый, не обремененный знанием, взгляд, каждый из семи зубов представлял из себя вроде бы простой предмет. Но в действительности, то был весьма сложный продукт совместного действа искусства, физики и биохимии. Ибо легко обработать что-то, имея в арсенале сотню видов сверл и станки с программным управлением, но попробуй сделать тоже самое находясь в каменном веке! Тут без искусства, а быть может и колдовства, ничегошеньки не получится. Физика – естественно не в виде формул, а в сочетании интуиции и эксперимента – требуется для обточки зуба специальным образом. Ведь помимо своей естественно-природной функции куда-нибудь втыкаться, в новом качестве он должен перед этим еще и лететь. Попробуй отработать такое без аэродинамической трубы, математических машин и прочей атрибутики! И требуется эксперимент. То есть, надобно во что-то метать. Наверное, не лучший способ дожидаться для этого охотничьего сезона. Мало того, что будет упущено время, так и не разберешься в суете, по каким причинам этот самый наконечник «девятихвостки» не воткнулся куда следует; или воткнулся, но не раскупорился, и не выпустил начинку. Ведь там, в нутре зуба, в хитро высверленной полости, биохимия – экстракт добытый уж совершенно тайным способом, выжимка из щупалец гигантской цианеи.
Так что опытным путем можно проверять все сразу – и химию, и физику в едином пакете – или раздельно, то есть вначале на предмет попадания зуба в препятствие острым концом, а потом уже на предмет вытекания из него яда в нужный момент. На чем проверять? Понятно, на чем-нибудь живом. Вообще-то все эти «семи-» и «девятихвостки» предназначены поражать китов, но поди заставь стотонную тушу лежать неподвижно и ждать пока ты отработаешь броски и исследуешь характер порезов от вонзившихся в плоть зубов. Потому, наверное, эксперименты проводились на самом крупном животном вселенной двух островов – человеке прямоходящем. К тому же, он был еще и самым многочисленным, а ведь исследовательская работа требует повторяемости процессов. Нет, понятное дело, что само воздействие биохимии проверять на привязанных к деревьям пленным, может, и не стоило – лишний расход ценного сырья. Однако ведь надо определить, какое количество яда вытекает из зуба, и вытекает ли вообще? К тому же, добыть пленных можно в любой сезон, достаточно лишь сделать набег на соседнюю землю. Весьма допустимо, что научные исследования велись одновременно на обоих участках суши; не исключено, что колдовская каста даже сотрудничала. Почему собственно нет? Ведь после, когда методика охоты на китов окончательно отработалась, оба племени научились использовать временный мир для успешной кооперации. Так что по большому счету, набеги соседей возмущали, но цели должны были внушать уважение. Ведь наука требует жертв!
Так вот сейчас у пяти юношей Самой Длинной земли имелась неучтенная в арсенале племени «хвостатка». Когда-то большие дядьки, из числа «допущенных к охоте» не отцепили ее от выбросившегося на берег зверя, не заметили в суете. А может, она отвалилась от кита, когда он таранил берег? В общем, это неважно. Важно, что Хабе Везучий Палец, найдя потерявшую два зуба «девятихвостку», не отдал ее взрослым охотникам, и не отнес колдуну. Ну а потом стало поздно. Отдать такое не сразу, значило поставить себя под подозрение. Верховный колдун – Рчажеек Ждущий Длинной Ночи – помнил все и всегда. За кражу священного инструмента могли наказать тут же, но не исключались и последствия. Например, никто не мог знать загодя, на кого в нехорошее, голодное время укажет Вращающийся Палец бога. Но ведь не исключалось, что имеющий прямой контакт с Благими Огненными Рыбами шаман способен подсказать точное направление. И тогда из Хабе Везучего Пальца сделают суп, ибо для большого, важного дела вполне может умереть одиночный человек, но племя должно жить. Жить и крепнуть, несмотря на то, что киты почему-то забыли посетить свою бухту Развлечений, а ушедший в набег на Самую Высокую землю отряд не вернулся. Ведь племя должно крепнуть и плодиться, ибо теперь у вождя Высокой земли – Тээнасе – наличествует мясо – целых десять мужчин Длинной земли. Но может Тээнасе Хозяин Теплой Воды не прикажет заготавливать сало, и все скушают быстро, и тогда людям Высокой земли захочется еще. Тогда они сядут на пироги и… Племя Самой Длинной земли должно крепнуть. Крепнуть и быть начеку.
Хабе Везучий Палец еще не значился «допущенным к охоте», но он был начеку. Он и его друзья.

9. Были острова Ротор
Китовый язык 

– Великий Дузек Нетонущий Избранник Обеих Огненных Рыб, я пришел доложить тебе две новости, плохую и хорошую, – сказал Ждущий Длинной Ночи после того, как применил изобретенную славными колдунами прошлого пеленгацию по азимуту. Правда, у колдунов это называлось несколько по-другому, но сути не меняла, хотя до понятия угловых градусов и тем более радианов они все-таки не додумались.
– Ну что ж, Рчажеек Ждущий Длинной Ночи, начинай с той, что более срочна, – ответил ему вождь племени Самой Длинной земли, не прекращая производимое до того занятие, по расчесыванию сидящей у его ног Гамы Тугой Орех, являющейся его первой и тогда еще единственной женой.
– Великий Дузек, «ряженые люди» оставили в водах, вблизи наших земель какие-то неизвестные мне растения, а может быть и животных.
– Рчажеек, неужели твой разум настолько помутился от зловоний разложения медуз, что ты перестал отличать одно от другого? Что конкретно оставили съеденные нами «ряженые».
– Великий Дузек, я говорю сейчас не то, что видел левым и правым глазом, а то что видел под своей черепной крышкой не используя топор. И говорю так потому, что оставленные «ряжеными» пришельцами вещи, по производимым собой действиям похожи и на то и на другое одновременно.
– Это воистину удивительно, Ждущий Длинной Ночи, но не пойму я, что в этой новости особо плохого? Мало ли что оставили «ряженые» на Самой Длинной, а так же на Самой Высокой землях? Например, рассказывают, будто на последней они воздвигли «вертящееся скальное дерево с корнями тяжелее кита». Некоторые части этого чуда мы выменивали у «высоких» во времена, когда у них протухли запасы, и жалящая муха Цу-Цу, родив большую семью, сожрала всё вонючее мясо.
– Я помню этот случай, Великий Дузек, и я хочу пояснить, почему я запутался, определяя природу неясности. Видишь ли, тут смешаны свойства и растения и животного. Как растение, оно покоится на одном месте, но зато как животное – оно испускает зов.
– Испускает зов? – уточнил вождь, отложив в сторону созданную из черепа человека расческу. – Что это значит, Рчажеек?
– Великий Дузек, ближе всего это сходно с китовыми разговорами.
– Так может это какие-то новые киты?
– Ты незаслуженно коришь меня в неосведомленности, вождь. Очень много приходов длинной ночи я предсказываю появление китов с большой точностью.
– Хорошо, – согласился Нетонущий Избранник, – пусть это не киты. Но я спрошу тебя, что страшного несут эти водяные звери или водяные цветы? Что нам до них? Неужто у детей Самой Длинной земли нет других дел, как разыскивать разбросанные давно съеденными ими пришельцами предметы?
– Конечно, у нашего племени очень много неотложных дел, Великий Дузек. Однако я чувствую там, внутри своего покуда не вскрытого топором черепа, что приплывающим к нам китовым семьям могут очень не понравиться разговаривающие их языком растения.
– Да? Ну и что же? Пусть они их съедят! Зачем нам волноваться за это, Рчажеек?
– Великий вождь, нам все-таки придется за это волноваться, ибо там, внутри не проломанного черепа, я знаю, что когда китам не понравятся мешающие говорить цветы, они уйдут от наших земель, не заходя в свою бухту Развлечений.
– Вот как? – сказал Нетонущий Избранник Обеих Огненных Рыб.
– А еще, там, в середине заполненного невкусной слизью черепа, я знаю для чего «ряженые» люди оставили эти растения. Испугавшись твоего мужества, и не сумев победить наше племя в открытой борьбе, они решили выгнать отсюда китов навсегда, и таким способом наслать на нас голод.
– Очень подлое дело, – констатировал вождь Самой Длинной земли. – Ну что же, ты изложил плохую новость, так? А хорошая, мне кажется, заключена в том, что ты знаешь, как найти эти говорящие китовым языком растения?
– Весьма приблизительно, Великий Дузек, но я все-таки сориентирую охотничьи пироги относительно вершины Самой Высокой земли. Единственное что меня волнует, и чего я не вижу своим не раздавленным черепом, это глубину, на которой помещены брошенные «ряжеными» вещи.
– Ну что же, самым лучшим в мире охотникам на китов придется немножечко понырять.
Однако нырять не пришлось, ведь у брашских противолодочных сонаров наличествовали торчащие над водой антенны.

10. Допуск

Они заметили кита, когда он направился в бухту. Им явно повезло, ибо местами над морем стелился туман: давал о себе знать перепад температуры в связи с приближением Долгого Нырка обеих Огненных Рыб. К тому же, еще не наступил короткий день – тянулся длинный предрассветный период, так что видимость была не ахти. Но ведь очень скоро они готовились стать настоящими «допущенными к охоте». А потому нужно было стараться вырабатывать навык упорного наблюдателя. Первым кита заметил самый глазастый из них – Гатэ. Еще бы, ведь не зря его звали Гатэ Видящий Далеко. Однако сходу никто ему не поверил. Поэтому они потратили еще сколько-то времени зазря. Молчаливо и затаив дыхание, они пучили глаза, пытаясь прошить взглядом белую дымку.
Кит оказался странный. Не было ничего удивительного, что они заподозрили Гатэ в ошибке. Обычно киты вели себя гораздо более активно, ведь бухта Развлечений являлась для них чем-то вроде курорта. Однако этот кит вовсе не резвился и не пускал фонтаны. Но может быть, ему было совершенно не до того? Ведь сейчас был не сезон. Кто знает, вдруг он отбился от стада, и уже не первый день скитался по миру в скуке и печали? Может, он был даже голоден. Окончательно потерявшись, он решил приплыть сюда, надеясь встретить хоть кого-то из соплеменников. Так что кит плыл очень спокойно, просто таки как бревно, даже хвостом не махал. Если бы он еще и четко следовал прибою, его вполне получилось бы принять за мертвого.
– Не очень большой, – шепотом, дабы не спугнуть удачу произнес Хабе Везучий Палец. Нельзя было волновать рыбообразных богов пославшим им такой подарок.
– Но и не маленький. Ведь это только загривок, – высказал предположение Буо Топчущий Ноги. – Надо доложить вождю.
– Какой-то он вялый, – высказал сомнение Истя Деревянная Голова. – Может все-таки мертвый.
– Дурак ты, Истя, – уколол его Хабе. – Если мертвый, то где акулы?
Предположение было очень умным, и все с уважением посмотрели на Везучий Палец. Он явно имел шанс стать «допущенным к охоте» раньше всех остальных. Может, его даже когда-нибудь назначат «метателем».
– Послушайте, – сказал Хабе, закрепляя лидирующие позиции. – Не надо никому ничего говорить.
– Почему же? – удивился Буо. – Мясо нужно, у племени его не много.
– Да знаю я, – отмахнулся Хабе. – Но может, сделаем по-другому?
– Надо бежать к Великому Дузеку и говорить о ките, – гнул своё Топчущий Ноги. – Нас похвалят за то, что заметили.
– Похвалят? – передразнил его Хабе.
– Буо Топчущему Ноги лишь бы лишний раз ноги потоптать, пробежаться туда-сюда, – подтрунил Деревянная Голова.
– Но ведь нужно доложить, тут ведь мясо, – уже не столь уверенно высказался Буо.
– Похвалят его, – снова повторил Хабе. – А в «допущенные» тебя примут?
– Ну, когда-нибудь, – пожал плечами Топчущий Ноги.
– Когда-нибудь, – Везучий Палец хохотнул. – У меня есть другой план.
– Другой план?
– Ну да.
– Ну, говори.
– А ты к вождю не побежишь?
– Ну…
– Ты подумай, доложишь Великому Дузеку – обидится колдун. Так? Доложишь Ждущему Ночи – Дузек тебе припомнит.
– Но ведь мясо? Смотри сколько мяса, – возразил Буо. – Сейчас не сезон, а его столько, что может даже не надо будет назначать жертву.
– Вот именно, – Хабе ткнул товарища пальцем в грудь. – Если снова отменят жертву, колдун уж тебя точно не похвалит. Как бы ты вместо «допущенного» не угодил в жертву в какой-нибудь другой раз.
– Ну, то ж боги назначают, а не…
– Ага? А с ними кто в добрых отношениях? Ты или Рчажеек Ждущий Ночи?
Буо Топчущий Ноги замялся.
– Так даешь слово? – нажал на него Хабе.
– Ладно, не побегу, Даю слово прямо здесь перед Огненными Рыбами… В смысле, если бы они уже взошли. Будем ждать?
– Некогда, кит уйдет, – отмахнулся Хабе. – Поплавает здесь, увидит что родственников нет, и уплывет. Надо быстрей.
– Что быстрей-то?
– Запомнил, ты дал слово! И всех тоже касается. Это наша тайна. Вы помните о «девятихвостке».
– Ну да, – закивал Буо, желая скорейшей реабилитации перед самым важным другом. – Мы же её хотели применить по «высоким».
– Так вот, применим её по киту.
– По киту? – удивились все хором.
– Ну да! Сами видите, какой он вялый. Подкрадемся к нему поближе; я метну «хвостатку» и… В общем, нас тогда просто обязательно примут в «допущенные». Куда деться, мы же добудем мясо. И скажем, что наткнулись на кита случайно, когда решили поплавать. Пойдет так? Да никто и спрашивать особо не будет, всем сейчас не до того.
– Конечно не до того, ведь готовится большая жертва Медузе – морской бой с «высокими».
– В общем, болтать некогда. Ты, Гатэ, следи за китом. Вы, Истя и Рро-Ро, давайте за лодкой. А мы с Топчущим Ноги бежим к тайнику за «хвостаткой». Встречаемся вот там. Только ты, Видящий Далеко, сильно не высовывайся из камней. Не спугни нашу рыбу.

11. Методика

Если бы Стат Косакри проведал о кое-каких из местных первобытных технологий, то наверняка бы получил новое подтверждение искусственности внешнего мира. Вопрос заключался в способе, коим жители Осевого Пика убивали китов. Как не удивительно, но они использовали выжимку из щупалец гигантской медузы цианеи.
То, что в лагуне одного и того же одинокого острова появлялись как киты, так и животные содержащие в своем теле смертельно опасный яд – было явным совпадением из разряда притянутых за уши. Цианея, естественно, хищник и питается рыбой. Кроме того, это огромный хищник. Некоторые очевидцы-везунчики указывают, что только в диаметре купола она дотягивает до пяти метров. Трудно сказать какую акватории она покрывает разбрасывая по воде свои смертельные нити-щупальца, длиной в десятки, а то и сотни метров. В плане досконального изучения фауны – океан Бесконечности остается для людей Геи белым пятном. Никто серьезно не исследовал этих хищников. Есть предположение на уровне детских страшилок, что где-то в глубинах медузы могут быть просто невероятно большими. Эдакий плавающий лес, с протянутыми в километр отравленными выростами. Но все-таки не очень верится, будто цианеи соблюдают диету, основанную строго на китятине, так? Почему же в их организме вырабатывается яд, лучше всего воздействующий именно на морских гигантов? Кроме того, подводные чудища достаточно редки. Хотя кое-кто распускает пацифистские слухи будто после Второй Атомной, и последующих испытаний ядерных зарядов в водной среде, медузы могли дать еще более ужасные мутации. Но даже этой сугубо гипотетической натяжки недостаточно. Ведь охота на китов для аборигенов Пика не новомодное ремесло, и почти изначально единственный метод, который они могли применять против гигантов это именно отравление. Кстати, в отличие о щупальцевых монстров, в отношении популяции больших млекопитающих вмешательство цивилизованных народов действует в обратную сторону. То есть, интенсивная охота и распространение радиации сокращают их число. И значит, то, что в данный момент аборигены все еще охотятся на китов с помощью цианей – точнее, производных из них – является чудом. Ведь медузы забредают в акваторию от случая к случаю, так же как и киты, но что важно, несколько в другое время. Естественно, то, что для данных островов всё это обыденность, маскирует чудотворение. Знай о таких делах Стат Косакри, то, как человек опытный, разоблачил бы все эти априорно заданные трюки на раз.
Хотя понятное дело, сверху, для маскировки, сотворенный мир накладывает зернистость детализации. Например, сам принцип охоты. Всем понятно, что у туземцев не имеется ни гарпунной пушки, ни тонких сверхпрочных тросов для зацепки этого гарпуна. Да и не смотря на то, что кожаные, весельные пироги развивают достаточно большую скорость, тем не менее, стало бы совсем невероятным если бы они преследовали добычу за акваторией лагуны. Кроме того, даже если бы имелось нечто сопоставимое по прочности и тяжести с металлическим гарпуном, к нему бы пришлось крепить какую-нибудь лианную связку. Или загодя изобретать просмаленую веревку из пеньки. Последнее предположение вполне допустимо, ведь, в конце концов, местное население наверняка произошло от затерявшегося в море, значительно более развитого народа, так? Оно еще более «допустимо» исходя из того, что «плетенки» местного производства на острове наличествуют. Но даже изобретение волоконного каната не спасает положение. Его нужно тащить с собой гораздо более чем позволяет грузоподъемность пироги. И потому тут применен донельзя экзотический метод.
Когда охотника подвозят к величаво «шествующему» по лагуне левиафану, он раскручивает над головой короткую многохвостую веревку и метает в цель. Целью обычно является хоть какое-нибудь место ближе к голове животного. Но вообще-то подходит и хвост. Никто точно не замерял (да и нет на Осевом Пике устройств отмеряющих время точно) насколько дольше мучается кит при некотором промахе. В деле применяются трех-, пяти-, семи-, или девятихвостки. Все зависит от квалификации «гарпунера». На каждом из концов оружия прикреплен еще один биологический подарок природы – акулий зуб. Однако это не просто зуб. Он обработан почти с ювелирной точностью, что в условиях каменно-костяного века требует известной степени мастерства. Внутри него просверлена хитрая полость. Именно туда закачивается выжимка из медузы-цианеи. Потом полость хитро закупоривается. Все предусмотрено так, чтобы при внедрении в тушу происходила раскупорка зуба, и яд впитывался в жировую ткань животного. Осуществляется ли раскупорка всех зубов, или только части, и какова вероятность несрабатывания – никто, разумеется, не подсчитывал. Тут вам не институт военной инженерии. Однако общая эффективность оружия доказана вполне.
Разумеется, из знаний сегодняшнего дня можно вполне надежно экстраполировать в прошлое, наслаивая методы поисков и находок мысли. Но забери Мятая луна, сколько потребовалось бы экспериментов, учитывая далеко не каждодневное появление китов? То есть, требуется отработать метание зуба. Эффективность яда. Естественно, и то и другое можно отрабатывать на других мишенях. Например, вполне подходят двуногие. Но если в качестве мишеней для отработки меткости они имеют даже завышенные параметры сравнительно с реальными многотонными тушами, то в качестве полигона для ядов, имеют смысл разве что в принципиальной возможности его действия. Ведь нужно иметь достаточно большую смелость дабы предположить, что яд, убивающий совсем маленькое сравнительно с требуемым существо, способен сделать тоже самое с целой горой плавающего мяса.
Помимо того, даже приняв за основу саму возможность целенаправленного научно-прикладного поиска в первобытной культуре, нужно допустить у первого поколения китобоев прямо таки интуицию чудесной степени. Пусть можно предположить, будто вообще все живое дохнет от яда, и кит при втыкании в него «пятихвостки» тут же переворачивается вверх брюхом, как обычная рыба, что с того? Ведь сразу возникает целое скопище новых проблем. Например, как эти тридцать, пятьдесят или более тонн мяса транспортировать на берег для разделки? Снова требуются мощные тросы. И даже пусть они имеются. Ведь весельной мощности даже десятков пирог – поначалу, кстати, сделанных даже не из шкуры китов, а все-таки из чего-то связанного с деревом – совершенно не хватит. Что же, тянуть веревки с самого берега? Расстояние до отравленного зверя может оказаться километр и более. Сколько поколений островитян должны плести канаты такой длины? Хуже того, даже с тросами ничего не получается. Количества единовременно живущих на обоих островах людей, если и хватит создать тягловое усилие для транспортировки по воде, то уж никак – для вытягивания кита на берег. Разумеется, допустима частичная разделка на мелководье. Может быть, поначалу так и могло происходить.
Однако чудесная интуиция охотников проявилась сполна. Ведь действительно, кто мог догадаться загодя, что кит, пораженный совсем микроскопическим, по его меркам, количеством яда цианеи, не просто умрет, корчась в муках, а вначале сойдет с ума? Что с того, спросят некомпетентные? Есть ли разница в употреблении мяса кита сумасшедшего, или кита простого? Однако фокус вовсе не в этом. Он в результирующей того самого безумия. Видите ли, последствием психического сдвига у морских млекопитающих является выброс на берег. Точнее, поскольку никто не приставлял к нему психиатра, именно его выбрасывание на пляжные валуны будет свидетельствовать о полном сумасшествии. Можно сделать разные предположения. Вполне допустимо, покончить самоубийством кита заставляет непереносимая боль. А то, что он во всех случаях оказывается именно на предусмотренном китобоями пляже, достигается несколькими попаданиями не туда. То есть поначалу кит бросается куда ни попади. Но везде его встречают скалы, перепрыгнуть которые он не в состоянии. И в конце-концов, он с разгона попадает на пляж. Наверняка, нестерпимая боль досаждает ему и тут, и он бы рад броситься на берег еще и еще, однако сил бороться с неослабленной гидросферой гравитацией у него все-таки не хватает.
Но тем не менее, что-то в этом процессе есть и от колдовства, правда? Ведь кит почему-то не улепетывает в совсем недалеко раскинутый океан. Может, не зря, перед сезоном появления «мясных гор», колдуны очень долго и тщательно ворожат. Кроме того, то, каким образом жрецы охотятся на гигантскую медузу – а именно они это делают – и как они получают и хранят добытые из нее отравляющие токсины остается тайной передаваемой поколениями. Вдруг здесь, действительно, апробируется волшебство?
Уж Стату Косакри было бы от чего ухмыльнуться. Действительно, как устроенный таким образом мир может появиться спонтанно? Акт творения налицо.

12. Метатель

Кит был действительно достаточно вялый. А может, вот-вот готовящиеся вынырнуть из глубины Огненные Рыбы, решили помочь Хабе Везучему Пальцу скорее стать «допущенным к охоте»? Так оно наверное и было, ибо кит совсем не среагировал на приближающуюся пирогу. Вероятно этот кит был из тех, никогда не бывавших тут новичков, которые принимают обклеенное кожей их сородичей плавательное средство за своего родственника? Или пятеро юношей действительно подплыли очень тихо, как самые настоящие «допущенные»? Может ли кит не слышать, как к нему подбирается смерть? После танца загодя исполненного «допущенными», после сложных заклинаний старшего колдуна, после жертвенного кровопускания, после того как он проведет по телу смертельным отрезком щупальца и упадет корчась, с пеной у рта, надолго проваливаясь в Ночь, после всего этого – да. Но ведь сейчас они действовали на свой страх и риск. Ведь только теперь, когда весла коснулись моря, стало ясно, в какую историю их всех впутал баламут Хабе. Что если он не попадет в кита «хвостаткой»? Вдруг они неправильно заправили помещенные на концах акульи зубы? Или неполная «девятихвостка» не так полетит, и не сработает? Что если они просто спугнут кита и он уйдет от земли прочь? Разве племя погладит их по головке за такое дело? Уж тогда им припомнится все. Что будет, когда колдун Ржачеек узнает о припрятанной «хвостатке»? И ладно, она ведь просто подобрана и не отдана хозяину, но ведь потом Везучий Палец умудрился стащить у Ждущего Длинной Ночи кусочек медузьего зелья. Так что… Может племя Самой Длиной земли и не останется без мяса после ухода прочь этого заблудившегося кита, но то будет уже совсем не китовое мясо. Понятно дело, пятерка худосочных малолеток не сможет заменить упитанное животное. Ну что ж, «допущенным к дележу» придется делить порции более внимательно. Племя должно жить!
Однако пока все было еще не так плохо. Хабе Везучий Палец еще не метнул «хвостатку», еще не промахнулся, и вообще-то скорее всего и не собирался промахиваться. Ведь в конце-концов, его имя и не предусматривало такую штуку как промах.
Кит вел себя спокойно – вдруг он, и правда, спал? Или все-таки умер? Но тогда он, наверное, перевернулся бы брюхом кверху? Хотя сейчас, в прорезях тумана, вообще-то было не разобрать. Фонтаны он не пускал. Может все-таки, над водой торчал вспученный живот? Акул не было, но зато птицы уже появились, и нарезали круги. Может, они предчувствовали скорое пиршество, а значит и удачный бросок Везучего Пальца?
Сам Хабе командовал процессом. Не его дело было сейчас работать веслами. Он давал команды жестами. И в общем все вели себя как настоящие «допущенные к охоте». И гребли они абсолютно бесшумно. По крайней мере, так казалось. Но говорят, что киты слышат то, что не может уловить маленькое ухо человека.
И вот везучий Хабе поднял руку. Кит совсем близко; наверное, они оказались на дистанции броска. Но выглядел кит странно. Хотя кто из находящихся в лодке подплывал к живому киту так близко как сейчас, и мог сказать точно? Вдруг, на расстоянии вытянутой руки он действительно представляется вот такой мертвой глыбой? То ли дело будет, когда в кожу воткнутся акульи зубы. Уйти бы прочь благополучно!
Но кит все равно был какой-то не такой. Отсюда, с малого расстояния, стало хорошо видно то, во что вначале не верилось. У него все-таки наличествовали усы. Несколько длинных, черных прутьев торчали прямо из выступающей спины. Может, этот заблудившийся кит так долго плавал не ныряя, что оброс кустиками? Но и на обычные ветки это тоже похоже не было. Вообще-то это походило на…
Сейчас нельзя было обменяться мнениями, да и скорее всего, никакие догадки не смутили бы желающего стать «допущенным к охоте» Хабе. Ведь он уже раскрутил «семихвостку» и изготовился к броску.
Однако тут, прямо на спине кита, открылся небольшой, сравнительно с его размерами, рот. Или может, это была большая-пребольшая ноздря? Кит оказывался действительно неправильным. Но ведь им теперь требовалась победа любой ценой, и надо было идти до конца. Уже не получалось, не оставалось времени разобраться, что конкретно полезло наружу прямо из этой образовавшейся на голове ноздри.
Хабе Везучий Палец метнул вперед покалеченную «девятихвостку»…

13. Звездный Переход и пришельцы оттуда

Вообще-то это были не совсем киты. Настоящие киты – где-то с десяток видов – считались теперь существами мифическими. Все они были истреблены еще в период угольных пароходов. Хотя не исключено, в неких спорных акваториях они еще и встречались; какие-нибудь особо мелкие, не нуждающиеся в дальней миграции особи. Так что сюда, к Осевому Пику, прибывали на побывку все-таки не совсем киты. Нечто весьма сходное, не исключено, генетически близкое, однако может и совершенно не родственное, эдакое следствие адаптации другого вида к одной и той же среде. У разных народов это животное и звалось по-разному. В Южном полушарии, а значит и здесь, в стране Ротора-Статора, его звали черверыл. Может, лучше бы их назвали червенос? Или даже слоно-кит? Такое стало бы даже предпочтительней. Однако слон живность еще более редкая, чем вымершие с помощью пневмо-пушки киты-горбачи. На мелких островах четвероногий гигант с бивнями встречается редко, а именно всяческими островными туземцами чаще всего и наблюдается океан. В принципе, не в названии дело. Все понимают, червеносый кит отличается от нормального кита не только тем, что еще существует не исключительно в виде чучел и окаменелостей, а и тем, что имеет хобот. Древние биологи до-индустриальной эры считали его поэтому актом кровосмешения двух видов. То есть получалось – для зачатия червеноса, то ли слоновья самка должна была отплыть от берега куда подальше, то ли кит самец обязался уподобиться мигрирующему по рекам лососю, и покинув родимое море броситься путешествовать в верховья уходящих вглубь Эйрарбии или даже Мерактропии рек. Естественно, пол участвующих в процессе животных можно комбинировать в другой вариации.
Однако современные ученые, с высоты генной теории, отвергли на корню не только антинаучные бредни о смешении видов, но даже версию о том, что червеносы являются ответвлением геянских слонов. По крайней мере, никакие из современных видов не имеют к хобото-китам не только прямого отношения, но даже не стыкуются с ним в далекой развилке общего предка. И дело не только в генетике, чья премудрость все еще темна, а кое-где просто засекречена для масс. Просто, все сходство хобота обычного слона и кито-слона эфемерно. Не смотря на то, что хобот и там и там выполняет прежде всего функцию носа, устроены они очень и очень по-разному. Конечно, попутно хоботом удобно срывать с деревьев кокосы, или заигрывать с соседской слонихой. Последнее, кстати, успешно делает и та и другая разновидность; в отличие от первого, в коем случае требуется хотя бы находиться в этой самой пальмовой роще. Правда, среди моряков ходят россказни о том, что кито-слоны тоже мол, время от времени шарят по палубе своими хоботами, нащупывая всяческие съедобные или просто плохо закрепленные предметы. И теоретически такое вполне допустимо. Ведь хоботы некоторых червеносов достигают в длину двадцати и более метров. Да, попутно эти самые хоботы породили, а теперь продолжают порождать легенды о Морском Гига-Змее Прибоя, Великом Кальмаре Дна и прочей подобной всячине. Но сейчас речь не о фольклоре, а об устройстве хобота.
Так вот, хобот кито-слонов устроен очень и очень сложно. Конечно, тот или иной из ученой братии время от времени представляет раскрашенные на хроно-ватмане схемы, с умозрительными выводами, о том, каким образом этот самый хобот мог развиться из простого к сложному. Однако промежуточных видов не найдено. Хоботы простых слонов и даже микро-слонов, встречающихся в Мерактропии, устроены достаточно просто. В плане всасывания воздуха, сие есть просто удлиненная ноздря, то есть гибкий шланг. Однако дышать с помощью несложного шланга длиной тридцать метров используя обычные, пусть и достаточно громоздкие легкие, не получается. Особенно не получается, когда эта самая длина используется по назначению. Ведь хобот червеноса употребляется для дыхания под водой. Нет, он не заменяет жабры, ибо хоботные киты все же млекопитающие. Он предназначен для дыхания атмосферным воздухом не теряя глубины. Вот тут-то и начинаются сложности. Там внизу, каждые десять метров дают нам добавочную атмосферу по плотности. То есть, по идее, когда только край хобота высовывается на поверхность для вдоха, оттуда снизу должно тут же высосать весь содержащийся в слоне – то бишь, в ките – воздух, но ни как, ни в коем случае не наоборот. Ведь не установлен же там, внутри кито-слона, компрессор? Или все-таки установлен?
Кстати, изобретателям подводных лодок, и шноркелей к ним, не следовало слишком далеко ходить, разве что съездить на архипелаги, возле которых эти самые слоно-киты пасутся на дне.
Тем не менее, детальное устройство хобота этого морского млекопитающего неизвестно до сей поры. В разрезанном и трепанированном – уже ничего не функционирует, в неразрезанном и живом, даже при навешивании датчиков, все едино, полная ясность не наступает. Возможно, проявляется закон невольного вмешательства наблюдателя в наблюдаемое. То есть, то ли слоно-кит не жаждет дышать нормально под присмотром, то ли датчики и трубки-измерители действительно воздействуют на функционирование сложной физиологической системы. Понятно только, что именно там, в самом хоботе, происходит как бы деление его на взаимосвязанные отсеки, между парами коих возникает как бы изолирующая мембрана, не позволяющая большему давлению производить вытесняющий эффект.
Для чего плавучему млекопитающему столь сложное устройство, если можно просто-напросто нырять, как и делают все подобные-прочие, начиная от тюленя? И кстати, ведь черверылы прекрасным образом ныряют, не хуже иных, не родственным им китов. А может даже и лучше, ибо вот тех других так или иначе давным-давно отстреляли-переловили, а эти уникумы, как плавали по морям, там и дальше рассекают. Между прочим, рассекают весьма ловко. У них, у края хобота специальная костяная пластина. Трудно сказать, для чего она нужна. Возможно, просто для плавучести, ибо кость пориста внутри, а потому успешно держит кончик сего сверхдлинного носа на поверхности. А возможно…
Вот здесь мы уходим в сферу досужих, хоть и наукообразных вымыслов. А наука великой Империи, как известно, не занимается ерундой. Разве, что на успешном отдыхе невероятно далекой пенсии, какой-то из не утративших детского любопытство в сорокапятицикловом возрасте академик примется думать-гадать о природе этих самых хоботов и их счастливых носителей. Кто помнит настоящие достижения тех бодрых старичков? Тем паче, все их подвиги ограничены военно-прикладной тематикой и до жути секретны? Но все же, кто знает, может, они додумались до чего-то высказанного ныне давным-давно, да только подписки и бдительные цензоры Министерства Науки не давали простора для публикаций?
Так вот, существует мнение, что черверылы отрастили свои хоботы с костлявыми набалдашниками не просто забавы ради, а для настоящего дела. Вряд ли допустимо, будто они за сто циклолетий загодя предусмотрели появление оснащенных гарпунными пневмо-пушками колесных пароходов, хотя стоит отметить, пользование природным шноркелем помогло им успешно пережить названных братьев – китов. Однако упомянутые академики-старожилы прикидывают, будто наличие хоботов, и полезнейшее свойство совершенно не всплывать на поверхность, при случае, дало возможность червеносам пережить гораздо большую опасность, чем шастающие по открытому морю колесо-лопастные углееды. Что если предки этих самых слоно-китов пережили последний Звездный Переход? Это когда, какой-то из звездных компонентов Трехсолцевой переходит в новую фазу, то есть превращается из гига-звезды в карлика, или же, в соответствии с какими-то астрономическими прихотями, наоборот. Вот тогда…
Ну, такое трудно представимо, однако предположим. Над сушей, в течении циклолетия, а то и десятка, температура выше кипения воды. Над морем – чуть ниже, именно из-за этого самого кипения с испарением. И тут? Тому же тюленю, нужно хоть иногда высовывать наружу нос. Однако на глубине двадцати-тридцати метров жить гораздо комфортней. Можно даже и глубже, вполне допустимо, за прошедшие времена морские хоботоносы расслабились, укоротили органы. Кстати, костяной пояс вполне удачное решение против ожогов. Хотя…
Да, некоторые ученые мужи предполагают, будто костяной набалдашник предназначен не для борьбы с жарой, а как раз наоборот, для сражения с тысячецикловыми холодами. То есть, им вроде бы очень удобно пробивать маленькие полынья в насмерть замерзшем океане, и сосать сверху свежий морозный воздух, не загрязненный выдыханием прочих успешно перемерзших на суше видов. Тем не менее учтем, высказывающие сие ученые все же в слишком преклонном возрасте, а потому не особо сильно отвечают за свои гипотезы. Иногда они просто не успевают дотянуть до их опровержения. К тому же, первое предположение, о жарких временах и спекшейся суше, очень хорошо объясняет, почему в настоящее время у слоно-китов не имеется на поверхности Геи генетически сходных родственников. Все, понимаете, сплавились в базальты. А вот в случае превращения континентов в подобие холодца, как раз наоборот. То есть получается, все тамошние, доледниковые виды, успешно сохраняются, по крайней мере, до фазы таяния.
Итак кито-слоны, то есть, черверылы, есть пришельцы из прошлого периода расцвета жизни. Даже хуже, хотя это совсем уж фантастика, они могут быть пришельцами не из ближнего до-фазового периода, а даже из еще более предыдущего. Тут, понятное дело, вполне возникает эдакая дурная бесконечность, ибо кто пережил две фазы Звездного Перехода вполне способен выдержать три и более, так как уже самой своей природой предназначен для передачи наследственного фонда из седой древности сюда, к нам. Получается даже насочинять истории о том, что именно благодаря слонорылам млекопитающие сумели перейти оттуда сюда, то есть, будто бы, именно от кито-слонов и произошло все на свете, окромя паукообразных и прочих гадов. Однако сие есть ясные сказки. Ведь, как уже указывалось, никакой из изученных видов живности не является достаточно близкой родней червеносам, и значит, хоть они и сохранили от катаклизма себя, в отношении всяческих прочих они остались эгоистами. Как и положено в природе.
Конечно, кое-какие исследователи, руководствуясь некими археологическими курьезами, обычно случающимися в зоне лопаточной суеты Большого Оборонительного вала, то ли от обилия этих самых лопат, то ли от особой заточки мозгов самих копателей, предполагают, что случаев почти полного стирания жизни на Гее присутствовало около десятка. Тогда можно вполне допустить (и большая наука сие стерпит, ибо данных для достойного опровержения все-таки не имеется), будто когда-то в прошлом мужественные самцы и самки данного вида слоно-китов, пережив особо устрашающий катаклизм, действительно породили всю остальную млекопитающую живность. Эдакий мир наполненный червеносыми мышками, в том числе летучими, и хоботатыми мишками. После, естественно, надо допустить следующий катаклизм еще большего масштаба, который смел с лица Геи все однотипные творения, не оставив от них ни скелетов, ни перепонок, а уж тем паче, хоботов. Тем не менее, даже не принимая во внимания все наукообразные сказки, не следует ли в настоящий момент взять черверылов под особую охрану, дабы вооруженные отнюдь уже не колесными пароходиками кито-слоноловы не подчистили и эту ветвь многоликой природы?
Будет все ж-таки неудобно прикончить за сотню циклов то, что Гея-Мама выпестовала миллиард циклов тому.

14. Боевой топорик

Акулий зуб устроен так, что вспарывает любую жертву биологической природы. Впрочем, иное и не требуется – камни акула не ест. Правда, в данном случае на зуб не давила мощная, отшлифованная генетическим отбором челюсть, но зато дополнительно к природной остроте, зуб был заточен особым образом, предусматривающим обязательный глубокий прокол, с последующим внедрением в нутро под действием закрепляющего рывка китобоя. Что с того, если нынче под «девятихвосткой» оказался не кит? Да, шесть из семи зубьев бракованной «хвостатки» лишь царапнули пластиковый корпус «Дули» и соскочили в воду. Однако один зуб попал куда надо – прямо в спину высунувшегося из люка человека. Резиновый маскировочный костюм отнюдь не толще лоснящейся кожи черверыла. Ясное дело, потом у китообразных наличествует чуть ли не полуметровый жировой слой – у человека весь реберный каркас тоньше. Акулий зуб вовсе не обладал скоростью пули, а потому тут же застрял меж этих самых ребер. Но ведь ломать кости и не считалось его назначением. Главным был удар и давление сопротивляющегося материала: именно это вскрывало хитро запечатанную камеру с ядом, добытым из щупальцев гигантской цианеи.
Как известно, не все зубья «хвостатки» могут удачно воткнуться в цель. Потому количество яда в каждом избыточно, и это с учетом большой плавающей горы, стотонного живого веса. Сейчас, при пересчете молекулярного соотношения смертельных доз на грамм, человек сразу получил более тысячи порций. Черверыл обычно умирает долго, да и вообще-то не непосредственно от яда – от него он только сходит с ума, а умирает – от переселения в новую среду обитания – на сушу. Понятно, что тысячекратная доза прикончила человека мгновенно.
Однако в боевой пироге сейчас не наличествовали опытные китобои – так называемые, «допущенные к охоте». Здесь были перевозбужденные от собственной храбрости юноши. Потому они не сделали, то, что совершают сразу же после броска «метателя» «допущенные» – не развили бешеную весельную активность, дабы как можно быстрее отойти прочь от взбесившегося чудовища. Но ведь здесь в деле участвовал и не слоно-кит тоже. Неизвестно, что бы получилось если бы лодка туземцев как положено удалилась. Внутри «Дули» имелось еще три человека из экипажа и столько же десантников. Наверняка они бы запросто расстреляли аборигенов из иглометов. Но ведь все произошло по-другому и к тому же очень и очень быстро. С обеих сторон в деле успели задействоваться только инстинкты, вовсе не разум. А в вопросе управления технологиями инстинкт совершенно не помощник – наоборот.
Первым нарушил правила охотника сам Хабе Везучий Палец работающий «метателем». Увидев упавшего ничком человекоподобного монстра, он издал боевой клич Самой Длинной земли и тут же, возбужденный собственным воплем, сиганул через нос лодки прямо на спину «китенка». Только пройденная не так давно «школа взросления мужчин», включающая в свою программу лазание по скалам, позволила Хабе удержать равновесие. Но Везучему Пальцу некогда было удивлять окружающих своей статью. В два следующих шага он уже нависал над совершенно неподвижным монстром. Попутно с прыганьем Хабе успел извлечь из-за пояса боевой топорик, ибо даже «не доросшие до охоты» юноши обязались ходить по Длинной земле с оружие. Выползший из «обрезанной ноздри» слоно-кита монстр ясное дело не являлся настоящим человеком, однако голова и прочее у него все же имелись. Посему абсолютно не раздумывая, и даже несколько походя, Хабе вонзил острие в шею «китового паразита»: тот даже не дернулся. Тем не менее, вошедшему в раж юноше теперь стало некогда любоваться делами рук своих, а так же капающей с топора абсолютно человеческой кровью, ведь теперь он находился прямо над распахнутой миру «ноздрей» недоразвитого черверыла. Хабе Везучий Палец заглянул туда и обомлел. Точнее, он снова просто не успел переварить в голове все, что увидел, ибо в бешеном темпе плещущий в организм адреналин не дал ему времени на какой-то анализ происходящего. Там, внутри кито-слона, переливались огни и кроме того оттуда таращились вверх еще несколько монстров.
Застрявший поперек «ноздри» убитый обладал совершенно не рыбьим хвостом, а ногами. Вернее, то было нечто промежуточное, ибо эти ноги не снабжались комплектом пальцев. Но у Хабе не имелось времени удивляться чудесам. Своим ного-хвостом убитый загораживал проем – вот что было важно. Можно было попытаться вытянуть застрявшего монстра вверх, и кто-нибудь другой на месте Хабе так бы наверное и сделал, но ведь Везучий Палец произошел из народа добрую часть жизни пользующегося пещерами. Что сложного было сходу броситься вниз и ужом преодолеть узость этого чрева?
Замершие за пультами моряки микро-лодки не успели еще и рты раскрыть от удивления, когда вихрем просочившийся в кабину дикарь уже начал колотить боевым топориком направо и налево. Наверняка он бы запросто прикончил всех, однако обстановка вокруг была для него абсолютно новой, потому его противниками являлись не только люда, и даже не столько они, а все окружающее вообще, особенно ярко светящиеся индикаторы, со страху представляющиеся глазами чудищ. Естественно, неготовность экипажа к такому повороту событий ясна – они были заняты по уши. Кто-то вел корабль, кто-то отслеживал показания разведывательной аппаратуры. Например, умерший вторым, после погибшего от зуба акулы, даже не заметил опасность, ибо был в наушниках и не слышал совершенно ничего, и уж тем более пролома собственной черепной кости.
Однако так же ничего не успели и готовящиеся к выходу на поверхность водолазы разведчики. Первый из них как раз напяливал маску, когда получил боковой удар отсоединивший от черепа его нижнюю челюсть. Не успел среагировать и его коллега сидящий ниже напарника, ибо скученность подводного судна, в сочетании с напяленной амуницией, не позволила ему выбраться из отведенной в плавании ниши. Везучий Палец ударил его сверху, ибо единственный, но огромный глаз пялящийся снизу испугал его более всего. Целить точно не получалось, к тому же выползающий водолаз двигался. Из-за этого Хабе попал в надетый на спину баллон со сжатым воздухом и пробил его.
В этот же миг в туземца стрельнул из игломета уже полностью экипированный водолаз находящийся позади того, который упал с болтающейся на куске кожи челюстью. Понятное дело, никакая из инструкций не позволяла начинать стрельбу внутри напичканной инженерными чудесами кабины, но когда было вспоминать инструкции? Тем более, уже через секунду все вокруг погрузилось в дымку из-за бившей в потолок баллонной струи.
Но в этом узком пространстве, события вершились не только последовательно, но и в параллель. Еще до струи спрессованного воздуха, в индикаторную панель ударил фонтан крови из головы оператора радиоразведки. Этот красный поток произвел на рулевого «Дули» потрясающее впечатление. Он тут же потянул рычаги управления водометами на себя и одновременно выдал полную мощность. Лодка сразу пошла вниз. А ведь этого нельзя было делать – люк наверху был раскупорен настежь. Понятно, об этом сигнализировали индикаторы, но им не дано было перебороть воцарившуюся панику. Являясь достаточно экипированной машиной, в плане съемного развед-оборудования, «Дуля», тем не менее, не оснащалась сложной автоматикой обслуживания самой себя – она была попросту слишком мала для таких излишеств.
Получивший три иглометных залпа в упор Везучий Палец, все еще дергался, лихорадочно разыскивая потерянный при ударе по баллону топорик. Но ведь инструкции пишутся не зря. Игломет бьет пучками, и не смотря на предельно близкое расстояние кое-какие иглы проскочили мимо туземца по прямой. Там две из них нашли затылок человека управляющего судном. При попадании в голову достаточно и одной. Поэтому неизвестно, что бы произошло если бы такого не случилось. Вдруг взявший себя в руки рулевой успел бы опомниться и развернуть водометы на всплытие?
«Дуля» возвышалась над поверхностью бухты всего на пол метра. Уже через секунду, в загороженный только телом визуального наблюдателя люк хлынул поток соленой воды. Первые пять секунд начавшая погружаться лодка двигалась по наклонной вниз, но потом электродвигатели не выдержали дополнительного веса – ведь каждый проглоченный кубометр добавлял внутрь целую тонну. «Дуля» легла на бок и, дергаясь словно живая, упала на расположенное в пятидесяти метрах дно.
Замершие с открытыми ртами и еще ничего не понимающие дружки Хабе Везучего Пальца успели пронаблюдать, как «китенок» выпустил струю белого пара, а затем нырнул, так и не выпустив назад их славного товарища.
Потом они понеслись к берегу. Понеслись, что есть силы.

15. Местное население

– Вот это – оно? – спросил Стат Косакри, тыкая пальцем в экранную развертку.
– Да, это, и вот это. Сейчас введу синюю подсветку, – пояснил линейный акустик. – Видите?
– И сколько же их? Хоть примерно?
– Наверное, несколько тысяч, – пожал плечами Рюдан Одек. – Можно определить точнее, если задействовать ММ.
– Они что, опять плывут к нам? Весть о наших вкусностях разнесена по всему океану? – почти не шутя, предположил Стат Косакри. – К тому же, как я понимаю, тут две независимые стаи?
– Смею предположить, они движутся навстречу друг другу, – сказал старший акустик Рюдак. – Не знаю, что это значит.
– Ладно, – Стат Косакри повернулся в другую сторону и отдал новые распоряжения.
– Из-за какой-то рыбы? – презрительно спросил откуда-то из динамика Понч Эуд.
– Выполняйте приказание, – очень холодно и тихо приструнил его Косакри. – Раскладкой всяких геофизических премудростей заниматься можно, а рыбой нет?
– Да я уже выполняю, выполняю, шторм-капитан, – пискнул издали бортовой математик. – Сейчас все будет в ажуре.
– Таскаем с собой эту гигантскую машину, забери ее Мятая луна; энергию жрет, как прорва, Цэмерик все время жалуется; сам живет-поживает, как старший офицер, и еще чем-то… – Стат Косакри был зол.
– Да вот же подсчеты, вот, командир Стат, – снова материализовался программист Эуд.
– Ну, – развернул кресло к экранам капитан атомного катамарана. – Ну, как мы и предполагали – около двух с половиной тысяч рыб. С ума сойти! И наверное ММ не учитывает всякую мелкую кусучую гадость, так? А какого размера самые большие акулы? Четыре метра? Ну, это еще терпимо… В смысле, не кошмарно. Ха, а это вроде гораздо длинней. Это что?
– Мятая луна меня в бок! – внезапно ругнулся линейный акустик. – Так я и думал.
– Что там, Рюдан? Браши тоже ходят теперь под прикрытием акул?
– Думаю, это не браши, командир Стат. Кто-то другой.
– Другой? – приготовился удивиться чему-нибудь Стат Косакри, но искра озарения уже опередила волну понимания вылившуюся с экрана. – Ба! Сколько же их?
– Несколько сотен. Опять же если…
– Да я – в смысле ММ – считает, уже считает, – донеслось в наушнике.
– Собственно, нам нет дела, сколько их точно, командир Стат, – высказался акустик. – Это ж не эсминцы. И понятно, не Республика.
– Да уж, само собой, – подытожил Косакри, – браши давно на веслах не плавают. Это местные туземцы. Как видим, тут все же имеется население.
– Ладно, это аборигены в лодках, – высказался до того молчаливый линейный помощник. – Но я не пойму, шторм-капитан, эти акулы у них в сопровождении? Они дрессированные?
– Все проще, – сказал Стат Косакри, разглядывая экран «поля боя». Он переключил масштаб, и тогда там выявились две голубые точки. Режим отображения в реальном времени не позволял видеть, как они сближаются. Но это происходило. – Поняли? Нет? Присутствие акул объяснимо просто. Тут не дрессировка – рефлекс.
– Рефлекс на что? – наморщил лоб помощник Пелеко.
– На что? На извечное явление нашего мира, баритон-капитан. Вот имеются два острова, отрезанные от остального мира. Жизнь тут скукотища… Хотя может, повод и другой. Вполне может быть, в деле демографические ножницы. Думаю, здесь готовится плановое морское сражение.
– На лодках, что ли? – спросил Дор Пелеко с некоторым сарказмом.
– А что, думаете, они всем скопом собрались половить крабов? – встречно ухмыльнулся Стат Косакри.
– Ну а акулы, значит, предчувствуют обильную трапезу, так я понял? – приснял наушники линейный акустик Рюдан.
– Не верите? – ни чуть не удивился Стат Косакри. – Сейчас убедитесь.
– Подняться на перископ! – скомандовал он в сторону.
– Смотрите в обзорный экран, друзья-товарищи, а я уж отсюда, – он встал, взялся за рукоятки и погрузил глазницы в мягкий, истертый тубус.

16. Хоботы

Моряки старожилы (в этом плане, к сожалению, не потомственные, ибо таковые в Эйрарбии, в результате «выкорчевывания корней» сошли на нет) любили рассказывать байки. В том числе и о черверылах. Например, имела место глубоко внедрившаяся в сознание легенда, о том, что роговые набалдашники кито-слонячих хоботов используются ими для жесткого выяснения отношений. В первую очередь среди супружеских пар. Ибо утверждается, что многие видели, как над морем взвиваются занесенные в замахе хоботы, а еще большее количество слышало, как эти самые костяные, полутораметрового охвата, молоты стучат по незадачливым черепам загулявших в соседних морях суженых-ряженых. Трудно сказать, как с километровой – да хоть и со стометровой – дистанции можно определить пол участвующих в разборке червеносов, а уж тем более, сделать такое по хрусту, на счастья прикрытого порядочным слоем жира черепа, однако россказням верили. А чего было не верить? Или как доказать обратное? Что принципиально менялось, в случае если взаимо-линчеванием занимались не супружники, а самцы-конкуренты? Или просто шел нормальный, в тоталитарно-стадном образе жизни, процесс воспитания подрастающего поколения?
Конечно, с такой же убедительностью можно предположить, будто слоно-киты колошматят не друг дружку, а какой-нибудь другой вид, по несчастью водящийся в том же самом ареале. Например, все реже встречающуюся в шельфе Эйрарбии императорскую гига-устрицу, кою никак не получится вскрыть простой кувалдой человеческой масштабности. Или, например, проходит процесс изготовления отбивной из, по несчастью проплывающей мимо, и совершенно генетически неродственной касатки. Нет, на счастье, черверылы плотоядны вполне в меру, так что антрекоты и прочие излишки уплотнения протоплазмы пользует кто-то другой. Вот она взаимовыручка отработанная биологией! Хотя кто знает наверняка, изготавливаются ли эти самые бефстроганов на самом деле?
Зато вот, опять же по словесным зарисовочкам вполне представимо, как этот самый роговой наконечник обрушивается сверху на шлюпочку гарпунера – обычную деталь процесса китового промысла стоцикловой давности. И даже снизу, по деревянному днищу пароходика, обратным ходом прихватывая оказавшееся совсем нерадиво закрепленным в механизме лопаточное колесо. Конечно, остается под вопросом, могут ли после такой разминки посреди океана Бесконечности сохраниться живые, говорящие на эйрарбакском или даже языке браши, свидетели? Разумеется, одиноко и беззаботно плавающее, по случаю горизонтального возлежания в воде, гребное колесо является уликой. Но вот против кого? Разве кито-слон оставил на нем отпечатки пальцев? Еще с большей вероятностью такое мог проделать четырнадцатибальный ураган, а с несколько меньшей – одинокая экваториальная Волна-Убийца (есть такая штука в арсенале добротного, но не без кривоточины, климата Мамы-Геи).
Еще, в артикуляционных колебаниях воздуха расходящегося от любителей открытого моря, передается сообщение о том, что самое страшное для какого-нибудь гребца-салаги, это оказаться в непосредственной близости от производящего вдох слонорыла, в смысле, в паре-тройке метров от внезапно явившегося из глубины хоботного отверстия. Все ведают, это труба метрового охвата без учета набалдашника, и примерно полуметрового диаметра внутри? Так вот, утверждают, будто всасывание производится с такой силой, что даже цепляющегося за весло человека легко вырывает из баркаса вместе с уключиной. И наверное, не бывает среди китобоев смерти хуже, чем застрять где-нибудь в поперечине бесконечной мясистой трубы, которая легко прессует твои ребра, тазобедренные суставы и прочую подразумеваемую внутри всячину. Но конечно и черверылу не позавидуешь. Представьте, вернуться приблизительно с километрового нырка, и вместо глотка свежей атмосферы получить в носоглотке непонятно-угластого вида тромб, просто не желающий покидать многокамерную ноздрю – а ведь чихнуть уже попросту нечем, все выдохнуто еще десять минут тому, при начале всплытия. Если же чихнуть есть чем, то, разумеется, такое «ап-чхи» отнюдь не подарок для окружающих. Вельбот помельче способен даже взлететь, а уж про матросика с уключиной не стоит и рассказывать. От антрекота получающегося из шельфовой гига-мидии отличить сходу не выйдет.
Не является ли именно пересказанное причиной недоистребления кито-слонов?

17. Местное кино

– Обзор мал, – пожаловался Стат Косакри. – А перископ сильно высовывать не стоит.
– Разве они поймут, что это такое? – линейный помощник Дор Пелеко все еще не слишком верил командирским гипотезам.
– Ну, мало ли, – пожал плечами Косакри, трогая кнюппель вращения перископа: давно миновали времена, когда несовершенство системы зеркал заставляло командира бегать по кругу вслед за вращающимся тубусом. – Если хотим остаться бесстрастными наблюдателями, то нужно себя не выдать. Будем в роли эдаких любопытствующих богов. К тому же, не очень уверен, что местные не поймут в чем дело. Вам не кажется, что наличие туземного населения объясняет факт исчез… невозвращения «Дули»?
– Я вот тоже, как раз так подумал, – вклинился акустик Рюдан.
– Так может тогда это… – предложил Дор Палеко, – выкосим их всех прямо тут, чтобы неповадно было. Ни торпед, ничего такого не надо…
– Пулеметы в «товсь», и все дела? – докончил Стат Косакри. – Ловко. А ваше мнение, святой лученосец?
– Так ведь идолопоклонники, наверняка, – несколько замялся Рикулло Эвам-Ну. – Если это они нашу лодку… того, то…
– Короче, хотите начать тут войну, коллеги? – спросил Стат Косакри без тени иронии.
– Да, какая тут война? – хмуро уставился в экран линейный помощник. – Так, войнушка.
Особо приятно будет наблюдать эту самую «войнушку» отсюда через экран, подумал Стат Косакри, но привычно удержался от выплескивания мыслей наружу. А нам вот не требуется даже экран: зона уверенного поражения пулемета полтора километра; поле боя достаточно ровное, разве что рябит волнами; компенсаторы выдвижной оружейной башенки компенсируют покачивания субмарины, так что все очень даже представимо-наглядно. Сколько там у них в среднем гребцов на каждой лодке? Умножаем на количество пирог, учитываем площадь акватории – вот и плотность плавающих на поверхности тел. Да тут даже не требуется задействовать ММ! Ну, потом начнется акулий праздник. Вообще-то они рыбы глупые, и плыли, наверное, издалека – могут не дождаться раздачи салфеток с вилками и начать без приглашения. Тогда кто-то из них тоже может случайно угодить под пулеметные оплеухи. Что ж, на столе будет несколько видов мяса. Так солиднее.
Сейчас на экране, разворачивающем в плоскость, наблюдаемое капитаном через систему зеркал, была представлена только прелюдия к задуманному действу. «Кенгуру-ныряльщик» находился с юга от островов Пика, ближе к центральному острову Статор – так его именовали браши. То есть приблизительно на одинаковом расстоянии от обоих «ворот» в бухту. Именно оттуда, скорее всего, и выплыли обе, предположительно враждебные, армады. Если конечно предвидение о готовящемся бое имело место в действительности. Ведь совсем не исключалось, что это все-таки коллективный рыбный промысел или вообще празднично-спортивный ритуал с командно-весельной каруселью вокруг Статора, а то и вокруг Ротора. Собственно, почему нет? Допустим, в честь удачного начала и скорого окончания полярной ночи? Заплыв – имитирующий суточное вращение звездных напарников?
В данный момент подводная лодка могла уже не только слышать, но и видеть обе армии одновременно. Конечно, почти не возвышающийся над водой перископ не давал полной картинки. Но зато при увеличении воспринималось то, что никак не получалось ощутить с помощью сонаров. Например, уже виделись достаточно ярко раскрашенные воины с не слишком выпирающей мускулатурой. Но гребли они уверенно, на диво синхронно, и как-то по-особому – не поднимая брызг; может даже бесшумно. И у них наличествовало оружие – большие ножи из неясного материала, топорики и что-то еще, вполне может статься, дальнодействующего, метательного назначения.
Если бы не стальная обшивка удвоенной плотности, не пулеметная страховка, не схоронившиеся в норах торпеды и, наконец, не полуторная атмосфера воды поверху, вполне получалось испугаться. Ножи могли быть вовсе не из металла, а из дерева или кости. Режут они не так быстро, и потому наверное больней.
– Удочек не наблюдается, – прокомментировал картинку Стат Косакри. – Все-таки это мировая война местного значения.
– Так что, командир Стат, дадим по мозгам и тем и другим? – с надеждой в голосе спросил Дор Палеко. – Если отпустите, я сам стану у пулемета.
– Понч Эуд, – запросил в микрофон шторм-капитан. – Ну-ка, напрягите машину. Пусть скоренько даст расчет максимальной плотности заселения этих островов при самообеспечении. И в условиях первобытного строя. Как я понимаю, судя по одежде.
В данном случае, под «одеждой» имелась в виду боевая раскраска.
– Это я к чему, – пояснил Стат Косакри для тех, кто находился рядом. – Естественно, мы способны выкосить всю тутошнюю команду первого призыва. Однако это вполне может быть не вся местная армия. А ведь мы собрались тут просто высадиться, осмотреться, починиться и плыть далее по своим делам. Зачем нам втягиваться в пусть маленькую, но все-таки войну? У нас нет на нее времени. Да и нет средств годных для скоростной ликвидации местных. Наши стационарно закрепленные пулеметы, пушки и бомбометы, в условиях суши, применимы только для обороны. Мы еще смутно ведаем, какой плотности здесь лес и имеются ли пещеры: судя по горному возвышению, это вполне может быть так. И тогда без химии нам тут не справиться.
– Капитан Стат, внимание на экран, – прервал лекцию селектор. – Это расчет населения. Допуски достаточно большие. Мы ведь не ведаем местный уровень жизни, правильно? Верхняя отметка дает количество жителей при интенсивной рыбалке, правда, без помощи траулеров.
– Понял, Понч. Теперь экстраполируй отсюда процент всех способных носить оружие.
– «Будь зде», – отозвался математик. – А вот и оно!
– Чудеса арифметики, – прокомментировал линейный помощник. – Ну, вроде не слишком много, шторм-капитан, вы не находите?
– Нахожу, – кивнул Стат Косакри. – Однако не верю. Смотри, сколько в перископе лодок! И чует мое сердце, что здесь все-таки не все их силы.
– Ну, чутье против математики, как вы знаете, не всегда…
– Если они ведут, точнее, могут себе позволить войны, то… Все-таки мне кажется наша ММ не учитывает какой-то фактор.
– Так что, стрельбы не будет, да? – с не наигранным разочарованием спросил Дор Палеко.
– Не вижу необходимости, баритон-капитан.
– Ладно, давайте тогда хоть посмотрим местное кино.
Никто не стал возражать.

18. Взаимодействие цивилизаций

Вообще-то если уж давать волю фантазии в объяснении причин выживания островитян Осевого Пика, почему бы не предположить, что здесь происходит взаимодействие людей не только с природой, но и с другой цивилизацией? К тому же, нечеловеческой. Естественно, для такого допущения, придется расширить само понятие цивилизации. Однако очень даже не сильно. Ведь и живущее в настоящее время на Пике туземное население тоже нельзя отнести к чрезмерно цивилизованным народам, правильно? Оно ведь не возводит небоскребы, не спускает со стапелей крейсера, и не окольцовывает свой кусок суши торроидами синхрофазотронов, так? Но мы вынуждены признать, что у них все же существует некая разумно устроенная организация сопротивляющаяся энтропии Трёхсолнцевой Вселенной. И как один из компонентов механики этого сопротивления у них наблюдается некая культура. Так вот, культура – это одновременно необходимый, но и чрезвычайно избыточный процесс. Формы которые она принимает могут отстоять от непосредственно требуемых для выживания действий очень-очень далеко. Вот какая практическая польза от вставляемых в мочки ушей обточенных деревянных брусков? Или таких же брусков, но вбуравленных в оттянутую кожу лба?
Однако отвлеченно-фантастическую гипотезу о взаимодействии с иными нужно ввести не потому, что кто-то предполагает, будто искусству дырявить мочки способны обучить только пришельцы с луны Мятой – вовсе нет. (Тем более что предполагается их прибытие совсем даже не из Самой Большой Пустоты). Просто, с помощью такого допущения удается хоть как-то обосновать логикой наведывание в прибрежное пространство чудовищных медуз-цианей. Ибо во всем ином мире эти страшилища появляются вблизи суши только как уникумы. Да они и вообще не любят поверхности. Темнота километровых, или даже десятикилометровых глубин – вот их постоянная среда обитания.
Значить медуз-чудовищ гонят на поверхность какие-нибудь подводные пастухи? Некие по-своему цивилизованные дельфинчики, или каракатицы, для коих цианеи являются подобием длиннощупальцевого домашнего скота? Можно спокойно обойтись без промежуточного этапа. Чем каракатицы лучше медуз? Не стоит ли предположить наличие разума и цивилизации у самих великанов слизнеобразного мира? Ведь если вдуматься, это даже более допустимо. Для случая пастухов, придется изобретать не только цели самого этого процесса, а еще и возможности повелевать стадами столь экзотической и смертельно-опасной скотинки. При «установке» же мозгов, цивилизации и культуры непосредственно в медуз, получается обойти все эти сложности. И тогда…
Их собственные цели? Ну, об этом, наверное, не дано знать даже светилам-богам. Свет солнц не проникает в пятнадцатикилометровые впадины океана Бесконечности. При случае там можно спрятать целые мегаполисы небоскребов. Но нас интересует не это, а то, почему бы таким, пусть уже разумным цианеям, вдруг приспичило всплывать наверх именно возле островов Осевого Пика?
Здесь, пожалуй, можно предположить экзотику сходную с прокалыванием ушей. То есть, если у подводной цивилизации слизней, в общем-то особо ничем не занятых, кроме расчесывания своей смертельно опасной гривы, выработался обычай доказывать свою мужскую или, может, женскую зрелость только проходя сравнительно новомодный (всего-то несколько сотен циклов) обряд «обрезания»? Это когда в процессе плескания в непривычно светлой воде, какие-то маленькие, но юркие существа оттяпывают один, два нитевидных отростка. Иногда встречно удается ухватить за нежные места и самих этих «парикмахеров» (никто не спорит, жрец – добытчик яда – очень опасная профессия). Наверное, именно после потери нескольких стрекательных органов, медуза – или медуз цианей – может гордо выставлять капюшон перед «зелеными» соплеменниками, еще ни разу не бывавшими вблизи смертельно опасного прибоя.
Ну что ж, достаточно романтичное объяснение наличия у обеих островных коалиций всегдашнего запаса смертельного биологического яда!
Так может быть, для довеска, потребуется признать цивилизацию и у посещающих острова китов?
Никто не спорит, эти рыбообразные млекопитающие должны быть гораздо умнее чем кажется, ведь мозг некоторых из них нужно взвешивать используя килограммовые гири. Однако по всей видимости, наличие больших гирь в голове не получается напрямую связать с возведением небоскребов. Да и вообще, если исходить из реальности, как объяснить что цивилизованные, относительно адекватно, хоть и по-своему, воспринимающие реальность, твари, из цикла в цикл приплывают в одно и то же место, в котором их ряды постоянно прореживают? Принять добавочную предпосылку о существование еще одного вида цивилизации-мазохиста? Не будет ли это окончательным перебором?

19. Фактор мира

Нет, тут все-таки происходил не спортивный праздник и не олимпиада двух островов по плаванию. Здесь наличествовали племена антагонисты, и между ними происходила настоящая война. Несколько лодок уже столкнулись и опрокинулись. Многие ножи уже нашли у кого-то нежные места. Десятки гребцов побросали весла и сошлись с противником в абордаже. Но больше всего сидящих пятнадцатью метрами глубже наблюдателей удивили возможности метательной техники. Хотя точно отслеживать схему воздействия не получалось – перископ все же не мог уподобиться камере на съемочной площадке – тем не менее, стало ясно что дальность точного поражения составляет по крайней мере сотню метров – ни чуть не хуже игломета. Тем не менее, в сражении соблюдался какой-то план, или же просто обычай. Не все пироги лезли на рожон, некоторые маневрировали поодаль, может быть, дожидаясь своего часа. Или же проводилось наглядное обучение молодежи для следующих битв. Как это можно было узнать?
Однако акулы уже получили первые блюда.
– Интересно, наши попутчицы тоже присоединились, или их как пришлых отогнали прочь? – вяло пошутил линейный акустик. Он изображал бодрячка не просто так. Происходящее наверху действовало на психику вовсе не в лучшем виде, ведь наблюдатели были все же не мясниками, и даже не пехотинцами, побывавшими в сражениях. И смотрели они вовсе не кино. Возможно, если бы они находились там, наверху, и тоже махали топориками, то переживали бы меньше – адреналин поглощался бы в дело. А так, требовалось проявлять себя хотя бы в разговоре.
– Догадываетесь, что мне это напоминает? – поинтересовался Стат Косакри на секунду отстраняясь от тубуса?
– Историю? Прошлое? – предположил Рикулло Эвам-Ну.
– Нет, нашу милую планету. Два острова – это как два материка, северный и южный. А это сошлись в очередном поединке наши доблестные флоты и армады.
– Ну, все-таки у нас такое происходит более цивилизовано, – высказался помощник Палеко.
– Умничаете, Дор? – глянул в его сторону Косакри. – Дело ведь не в форме – в сути. На лицо два истребляющих друг друга народа и никто не в силах остановить процесс.
– Однако, командир Стат, мы все-таки ведем священную войну, – попробовал возразить представитель жреческой касты, но замолк, догадавшись о шаткости позиции.
– Думаете, они тоже? – спросил линейный помощник.
– Ни сколько не сомневаюсь, Дор. Смотри, как взламывают черепа за какого-нибудь своего идола.
– Но слава Звезде-Матери, не за солнца? – снова вставил жрец.
– Откуда такая уверенность, святой лученосец? Они что их не видят? – шторм-капитан снова прилип к окуляру. – Правда, есть в нынешней ситуации некое отличие от обще-планетарной войны. И кстати, очень существенное. Понимаете, к нам никто не явится извне, дабы вмешаться. (Я исключил из рассмотрения богов, представитель неба). А здесь, сейчас, есть мы.
– Предлагаете…?
– А почему собственно, нет? Жрец бога Доблести, если все в этом мире предрешено, то не есть ли наше появление именно в текущий момент, спланированным? Вдруг, мы и должны вмешаться?
– Что, пустим торпеду? – высказался Дор Палеко. – В смысле, не по ним, а так, рванем поблизости, дабы они струхнули, а?
Глаза акустика округлились:
– Вы что, Дор, хотите нас выдать? Давно не встречались с «топящей пятерней»?
– Это я так, размечтался, – отмахнулся линейный помощник. – Естественно, я помню о брашах.
– Нет, правда, господа, – продлил мысль командир атомохода. – Мы вполне можем выступить здесь фактором мира. Думаю, будет достаточно просто выставить наружу рубки. Я не знаю, можно ли хотя бы теоретически перемещаться в Самой Большой Пустоте, но, наверное, это будет для них все равно, что для нас появление возле Геи какого-нибудь искусственного снаряда размером с луну Мятую.
– Нет, не верю, шторм-капитан, – махнул головой Дор Палеко. – Не думаю, что если бы над Геей что-то такое вырисовалось, нам бы скомандовали отбой по поводу выслеживание южан.
– Сейчас продемонстрируем, – сказал Стат Косакри. – Хочешь пари, что все там сейчас прекратится?
– Господи Великий Эрр! – вдруг вскрикнул акустик. – Смотрите, как раскололась черепушка!
– А акулы-то…
– Приготовиться к всплытию! – скомандовал командир подводного крейсера, обратившийся космоплавателем.

20. Трактовка событий

Мир – штука многовариантная. Шторм-капитан Косакри, на данный момент, убедил себя и других в том, что варварская цивилизация восприняла вознесенные над водой боевые рубки как развернутое для неграмотных воззвание бога, однако действительность солидно отличалась от предположений. Может быть, пикирование с неба какой-нибудь из Огненных Рыб и внушило бы религиозный трепет; может даже, с подсказки колдуна, его бы породили и эти самые металлические рубки, однако все в мире не так однозначно, и все воспринимается на свой манер. Дело даже в деталях. Откуда реликтам каменного века знать, что обе поднявшиеся боевые рубки катамарана металлические? Они ведь обделаны специальной резиной, являющейся одновременно акустическим и кавитационным поглотителем. Кроме того, рубки не выглядели толстыми вертикальными колонами – они так же были максимально обтекаемой формы. Потом, боевые рубки корпусов не располагались симметрично. Не ведая, их не сразу принял бы за части единого целого и подготовленный наблюдатель. Скорее за две рубки двух независимых субмарин. Но в данном случае о субмаринах речь идти не могла: никто из местных о них слыхать не слыхивал. Так что внезапное явление из моря двух огромных предметов воспринялось совсем не так, как надеялся оставшийся скрытым водой и сталью Стат Косакри.
Все мы дети привычки, и даже в новизне поначалу ищется сходство с чем-то известным. Командир крейсера считал, что он является на сцену как абсолютная неожиданность, то есть, как будто бы в кинопленку жизни внезапно вплывает новый кадр с затмевающим все и вся персонажем. В сути это было верно, но тем не менее за счет взаимозависимостей всего и вся, в пришествии наличествовала инерционность. К примеру, уже само перемещение гигантского объекта водоизмещением сорок тысяч тонн, на совсем небольшой глубине, вызывало некую рябь на поверхности. Представители племени имеющего дело с морем никоим образом не остались бы равнодушны к такому событию, однако шастанье тысяч акул и так превращало акваторию в подобие закипающего супа. Так что маскировка для начала акции наличествовала. Тем не менее, когда сжатый воздух начал выталкивать из балластных цистерн воду, ближнее пространство освободилось от хищников.
«Кенгуру-ныряльщик» всплывал не в самом центре битвы, так что кое-кто из периферийных аборигенов, являющихся покуда зрителями, а не участниками, обратил внимание на странности происходящие на поверхности. Под столь низким углом зависания солнц (который, как все знают, в действительности был даже отрицательным) огромная тень поднимающаяся снизу стала заметна только в последние секунды. Но ведь все-таки проявилась? С чем люди всю свою жизнь готовящиеся к встрече с китами могли идентифицировать это явление? Что с того, что где-то в десятках метрах в стороне встали из воды удлиненные боевые рубки? На планете Гея водились разные виды китов – у некоторый, кстати, на спине действительно наличествовал плавник. Так чем это чудище могло бы являться как не китом? Точнее двумя китами, ибо рубок-плавников наличествовало именно столько. Да, киты были до невероятности увесисты, и прибыли вообще-то не в сезон. Но ведь где-то уже прошел слух, что только намедни несколько юношей наблюдали и даже охотились на небольшого кита внутри бухты Развлечений. Правда, слух этот еще не успели, как следует проверить, но какая разница? В любом случае, здесь, сейчас конечно же из воды поднялись именно киты.
Возможно, кто-то в это время машущий боевым топориком даже не сумел рассмотреть чудо. Но ведь, пусть и краем глаза, он что-то видел. Да, вроде бы показалось, что плавник упирается в небеса. Но мало ли что может привидится, когда над тобой мельтешит вражеская дубинка отороченная акульими зубами, и надо уклоняться, да еще пробовать в уклонении оттяпать у врага пару сжимающих дубину пальцев. Так что когда кое-кто из самых горластых вскричал, что это все-таки кит, особых возражений не последовало. И вообще, о пришествиях божества должен предупреждать главный колдун – это его прямая обязанность. А уж не по графику – увольте.
Да, но почему тогда буквально в течение последующей минуты морская битва прекратилась и бойцы разошлись в свои «углы»? Все просто, что бы понять какой-то народ, надо знать его обычаи (такое правило особо касается народов первобытных). Так вот главным делом и целью жизни местных аборигенов значилась охота на китов-черверылов. Всяческие сражения между племенами являлись лишь приправой к главному соусу жития. В сезон охоты на китов все остальные проблемы забывались, а топорики войны закапывались. Признаться очень правильный и умный обычай, ибо война без применения артиллерии и химии могла служить лишь демографическим регулятором и воспитанию спортивного характера, а неудача с охотой на левиафанов, с очень большой вероятностью, приводила к всеобщему голодному мору. Так что как только временно назначенные начальники отрядов, так называемые, «боевые вожди» убедились, что в акватории островов появились киты, тем более такие огромные, они тут же отозвали свои отряды прочь. Нужно было нестись во всю прыть по домам, оставлять лишнее, и получать у жрецов орудие ловли – многохвостные метательные плети.
Стат Косакри ничего о местных правилах не ведал. Но ему простительно, он ведь не был каким-то этнографом, и вообще-то в своей жизни еще ни разу не общался с первобытными культурами вблизи.

21. Сказки острова Ротор
«Ряженые пришельцы» 

Чем легенда отличается от яви? От того события которое послужило запалом для напластованной сверху фантазии многих поколений рассказчиков? Кроме прочего, еще и тем, что в результате повествования слушатель должен ощутить дыхание всесокрушающей справедливости. Очень нужное дело, учитывая спящую мощь громоздящейся вокруг и абсолютно безразличной к человеку Вселенной. Хорошо слушать сказку, в которой без явного, но подразумеваемого текстом потустороннего вмешательства, солидного, и наверняка единокровного с местным народом бога, зло жестоко и неумолимо наказывается. И конечно не сразу, а только после того, как проявит себя в полной мере. Лишь тогда спрятанный в повествовании бог отрывается от своих непредставимых человеческому разуму занятий, хмурит брови и производит некоторые перестановки на игровой доске реальности.
Разумеется, с точки зрения истечения мира из точечной частицы подсознания, все эти легенды практически ничуть не лучше событий их породивших, разве что более упорядочены и следовательно просты в понимании. Под бессмысленные, маскированные случайными сбоями нейронов, провороты событийного ряда подставлены хитрые строительные леса причинно-следственных цепочек. Кое-где эти строительные балки наряжены в одежды богов, и кое-кто не искушенный, да еще и умственно близорукий, помимо всего, верит в их истинность. Ну что ж, то его собственные проблемы. К тому же, и сам тот наблюдатель всего лишь порождение наплывающих непрерывной чередой мыслей, и не более того. Однако рассмотрим экзотику легенды повнимательнее. Ведь помимо всего прочего, она солидно повлияла на характер и привычки населения Осевого Пика, а нам приходится взаимодействовать с ним непосредственно. Не важно, что они есть такое же порождение раскрепощенного ума как и всё предыдущее, мы все равно уже в ловушке именно этих обстоятельств и совершенно не властны над лабиринтными ходами спущенного с тормозов подсознания.
И вот суть той легенды, но не непосредственно, а с «переводом» восприятия дикаря на язык цивилизованного человека. (Ибо опять же, как не пластично сознание, оно не властно перестроить самое себя и впитать информацию в ракурсе абсолютно чуждой личности).
«Однажды на Осевой Пик прибыли люди из Брашпутиды. Наверное, это случилось во времена Федерального Союза, а может даже раньше, но уж точно не тысячу циклов назад, ибо в истории присутствуют корабли с достаточно тяжелой артиллерией. Естественно, для туземцев то были не люди, а «ряженые пришельцы». Ибо действительно, по сравнению с местными, у которых век ткачей и шелководов все еще не наступил, они носили чрезмерно много одежды. Данное вторжение, понятное дело, оказалось событием чрезвычайным. Однако море окантовывало острова Пика извечно, и оттуда всегда что-нибудь являлось. Например, абсолютные пленники инстинкта киты-черверылы, или тайно подвластные касте колдунов медузы-цианеи, а порой еще более страшные и неумолимые чудовища – ураганы. Но все подобное не каждый день. Зато кое-что еще более важное – ежедневно.
Огромные солнца – красное и белое с желтизной. Они тоже отрывались от водного горизонта, проходили назначенный кем-то путь, и снова ныряли в океанскую воду. Так было почти всегда. Лишь иногда теплые, меняющиеся местами шары уставали. Тогда они прыгали все ниже и ниже, и однажды совсем переставали являться. Это было то, что по понятиям просвещенных личностей называлось полярная ночь. Достаточно нетривиальное, и уж совсем непериодическое явление в непредсказуемой системе из трех звездных компонентов. Так вот, если мир океана мог рождать такие чудеса, почему бы ему, разнообразия ради, не породить огромную, передвигающуюся без весел, но зато пускающую дым пирогу? И почему бы такому, в общем-то, более похожему на маленький остров, а не на большую лодку, чуду не привезти с собой этих самых «ряженых пришельцев»? Ведь вообще-то, исходя из еще одной, гораздо более старой легенды, сами жители Осевого Пика, или Ротора и Статора по брашской терминологии, когда-то вышли из морской пены, возникающей в месте, где океанские воды входят в прогалины между Длинной и Высокой землей. А вот это уже в соответствии с тутошними наименованиями.
Пришельцы явились. Они были новым фактором, и как всегда ведется в таких случаях, их встретили с опаской. Но ведь это были не кито-слоны, к свиданию с которыми готовятся заблаговременно, и досконально знают, что делать с их резвыми телами в воде, и неподъемными тушами на суше. Не были это и таинственные, в общем-то никем кроме колдунов не наблюдаемые медузы-гиганты, о которых говорили, будто они столь длинны, что если смотреть со стороны купола, то окраин щупальцев не разглядеть ни коим образом; ну, а если со стороны щупалец… Те, кто делал это со столь неудачного ракурса уже никогда не рассказывали о своих впечатлениях.
Так вот, пришельцы прибыли. Они прибыли на огромной, твердой, совсем не кожаной пироге-острове, от которой могли отделяться более мелкие, но тоже твердые и совершенно не кожаные. Зато эти мелкие не оставались в бухте, отгороженные водой, а умели без весел приставать к берегу, а иногда даже двигаться по суше, оставляя странный, не черепаховый след. Было чему удивляться».

22. Бухта

Глубина и ширина входов в бухту была теперь известна. Направления течений не имели для крейсера принципиального значения, даже с учетом вышедших из строя двигателей. Однако размеры подводной лодки не позволяли сейчас соблюдать конспирацию до конца и заплыть в бухту в подводном положении. Более того, осадка «Кенгуру-ныряльщика» требовала даже поберечься и не идти напролом – выждать прилива. В общем-то, приливы на планете происходили часто, но всякие лунные были слишком мелки, наибольшие давали все-таки солнца. Конечно здесь, в притык к полюсу, действия даже этих приливных волн минимально, не то что вблизи экватора, однако расчеты все-таки предполагали, что некоторый подъем воды будет иметь место и тут. Приливы бывают не только дневные, но еще и ночные, однако зачем ждать половину суток, если именно сейчас происходило дневное поднятие воды.
Тем не менее, на всякий случай и дабы не привлекать внимания расположенных за тысячи километров загоризонтных локаторов, до входа в бухту лодка двигалась в погруженном состоянии. Вплотную к суше можно будет и всплыть. Расчет был на то, что аномалии магнитного полюса воздействуют на локаторы южан точно так же как и на радары имперцев. Так что выявить с десяти тысяч километров, медленно движущуюся в нескольких десятках метров от берега, «Кенгуру» будет невозможно.
– Капитан Стат, вы правда считаете, что случая с напуганными нами туземцами достаточно для спокойной и безопасной высадки на берег? – спросил его бас-штурман Ритс Каджело.
Вообще-то вопрос с заходом в бухту уже решили однозначно. Толку с того, что одна мини-лодка не вернулась? Вторая не нашла на Пике никаких признаков брашей. Да и факт наличия здесь столь примитивной, но активной культуры уже сам по себе подтверждал, что республиканцев здесь нет. Известно как они, да и любая технологически подкованная раса, разделывается со всякими первобытнообщинными помехами. Но раз здесь не обнаружилось южан, то нужно пользоваться случаем. Тем более, внутри действительно раскинулся хороший песчаный пляж, предположительно годный для роли сухого дока. Однако отчего бы не поболтать пока суть да дело? Офицерский состав был явно возбужден наблюдением морского сражения. Почему бы не успокоить самые тонкие натуры, а кроме того у шторм-капитана имелся еще и некоторый индивидуальный расчет.
– Интересный вопрос, Ритс. В самую точку, – похвалил Стат Косакри, раздумывая, не есть ли внезапная говорливость штурмана выражением желания творца мира чуточку пообщаться напрямую? Наверное, не стоило упускать такую возможность. Самому тайн выдать все едино не получится, но вдруг подсознание невольно проявит неуемную волю, и поделится какими-нибудь секретами. Бас-штурман не худший вариант для роли оракула. И значит, предоставим ему слово. Прошу!
– А у вас есть какие-то оригинальные соображения, штурман? – спросил он вслух. – Давайте, высказывайтесь, не стесняйтесь.
– Мое мнение, шторм-капитан – с этим двойным островом не всё чисто. Шлепни меня Мятая луна! Как может случиться, что у Республики нет тут даже наблюдательных постов, а не то что гарнизона?
– Хороший вопрос, Ритс, – согласился Косакри, имея странное ощущение, будто знает разгадку. – Вот мы, заодно с ремонтом, и попытаемся на него ответить, так?
– А не обойдется ли ответ слишком дорого, капитан Стат? – произнес Ритс Каджело таким голосом, что командир атомохода вздрогнул.
– Думаю, не следует нагонять панику, штурман, – сухо отчеканил Косакри.
– Извините, командир, но вроде бы здесь, с нами, нет рядового состава. Просто…
– Что еще, Рикс?
– Там, на самом верху горы… Мне показалось…
– Где?
– Да, нет, сейчас уже не тот ракурс.
– Ну, знаете, штурман, кому кажется тот…
– Известное дело, шторм-капитан: «Молится, всем солнцам и лунам одновременно», да?
Стат Косакри молча кивнул.

23. Сказки острова Ротор
Везение и историческая неизбежность 

Можно ли сказать, что туземцам Ротора-Статора не повезло? Само собой понятно, что им не повезло с самой ситуацией попадания островов на оперативный глобус брашского адмиралтейства. Но так ведь это произошло уже давно. Острова обнаружили не сейчас – сколько еще до того, как их нанесли на карту, они маячили как «вроде бы когда-то наблюдаемые тем-то и тем-то из проникших в полярные широты». Нет, полярные широты планеты Гея не грозили исследователям столкновениями с айсбергами или торосами из ледовых полей: тут подобного добра не водилось. Однако хватало всяческих других океанских катаклизмов. Шторма плохо измеримой, точнее, просто прикидочной мощи. Одиночные волны-убийцы, до сей поры не объясненной природы. Так называемые, «магнитные воронки»: по странной казуистике, почему-то именно здесь, где напряжение магнитного пояса Геи самое мощное, с ним меряются в силе закрученные гигантскими пружинами магнитные монстры трех активно взаимодействующих звезд. И конечно самое главное! Близость к южному магнитному полюсу. Распределения магнитной энергии на Гее очень и очень неравномерно; видимо из-за вмешательства тех же солнц, тут не наблюдается ровнехонько намагниченный шар. Перепад напряженности между магнитным экватором и полюсами приблизительно на порядок. А потому компасный секстант, который и в средних широтах работает далеко не как часы, здесь сходит с ума совершенно. Теперь добавьте к перечисленному еще и полное отсутствие навигационных звезд; впрочем, и всех остальных тоже.
Те, что когда-то на парусниках, а позже на примитивных пароходах отваживались следовать строго на юг, были разумеется героями, но в какой-то мере наверное и сумасшедшими. Понятное дело, все они отправлялись искать «малый полярный материк». Эдакую аналогию Мерактропии, только загодя размещенную рядом с Брашпутидой, ни как не в зоне влияния распухшей на весь северный мегаконтинент Эйрарбии. Понятно, теория исходила из аналогии. Если северные полюса, что осевой, что магнитный, находятся на суше, то значит и южные должны… Вообще-то с такой «научной» логикой что-то не слишком ладно. Но для тех храбрецов под парусами, как видно, хватало. Вообще-то теоретики выдвигали один гига-проект. Это когда N-ное количество исследовательских судов выстраиваются вдоль какой-то широты, так чтобы видеть пару соседей по сторонам, а потом начинают совместное движение к полюсу. Поскольку взаимное расстояние уменьшается, лишние суда постепенно высвобождаются. Ну, а последние везунчики либо стыкуются носами на самом полюсе, либо, если повезло, тычут этими же форштевнями во вновь открытый материк. Идея не только небывало затратная, так еще и странная. Кто сказал, что без звезд и компаса не заблудится всё «стадо»?
В общем, за несколько сотен циклов вполне прояснилось главное – материка на юге нет. Но все-таки кто-то как-то иногда что-то там, на горизонте, сквозь туман и шквалы наблюдал. И ясно, рано иль поздно, эти самые Статор с Ротором подзорной трубой нащупали. А может даже, кое-кто из более удачливых открывателей, но менее счастливых мореплавателей вообще ступил на скалы, правда по тем же серьезным причинам, погодно-климатического характера, так и не возвратился на Брашпутиду, доложить о результатах. Или даже его вынесло на незнакомый берег уже не на старательно собранном колесном пароходике, а только на его отдельно плавающем деревянном колесе. И тогда он просто пополнил количество аборигенов – в лучшей вариации. В худшей – только их ненасытные желудки.
Так вот, возвращаясь к изначально заданному вопросу. Повезло или не повезло местным туземцам? В плане того, что их нашли – видимо не очень здорово. Хотя ведь, всё едино, рано или попозже их бы однозначно обнаружили. Если конечно не подождать, еще какое-то время, в коем супердержавы наконец прихлопнут друг друга термоядерными арсеналами. Тогда конечно… В смысле, они жили счастливо и умерли ничего не ведая о неких других, способных, пусть и едино-кратно, но менять климатические условия радикально и везде.
И значит, повезло ли им от того, что первыми, кто прибыл, оказались не какие-то частные работорговцы на многоколесном пароходике, а отправленный Федеральным Союзом по конкретному делу крейсер-рейдер? Представим, будто вначале явились бы те, кто умеет облапошивать туземных царьков связками бус из крашеных стекляшек и парой фонариков без запаса батареек? Взамен, естественно, живой товар, по десятку за фонарик, а за игломет – сотню. Ведь в самом деле, юноши, девицы сами нарождаются, некуда девать, а «чудо-чешуя Огненной Рыбы» и «чудо-палка-убивалка» сами собой ни на одной из «земель» не произрастают. Конечно, в случае несговорчивости в дело идут те же иглометы и сети. Но так то этап второй, необязательный. Ведь даже если вождь морально устойчив в отношении стекляшек, в плане обмена их на собственных внуков-племянников, то уж совсем не против махнуть квадрофон, с веселой «чудо-музыкой», на нескольких жителей соседнего острова. Надо только послать бригаду захвата и приволочь этих, согласно легендам, дальних, но непутевых родичей с их неправильной Высокой земли. Или же с Длинной: зависит от той точки отсчета, в которой проходит сделка.
Так что может, островитянам все же повезло, что их стали убивать сразу, без предварительного многоциклового облапошивания и превращения в предателей. Ведь на остров прибыл крейсер «Канонир Бекозра-Мор»: водоизмещение пятьдесят тысяч тонн, основной калибр пятьсот миллиметров – три штуки. Цель прибытия – первичная оценка в плане пригодности к размещению гарнизона, и предварительное устранение могущих помешать этому обстоятельств. Естественно, наличие на острове недо-людей является одним из помеховых обстоятельств. После не слишком положительного опыта общения с аборигенами в Мерактропии известно, что лучший метод решения проблем туземного населения – гарантированное уничтожение. А? Что? Этнографы-фольклеристы не успели даже занести в реестры? Надо было согласовывать с АДТА – адмиралтейством дальних территорий и акваторий – заблаговременно. Может, потом какие-нибудь археологи чего откопают. Только пусть поторопятся с подписью нужных бумаг. А нам некогда, знаете, во сколько обходится казне эксплуатация большого военного корабля хотя бы сутки? Не знаете. И понятно, что не знаете. Эти показатели особо секретны. Ведая их, и еще кое-чего, можно вычислить коэффициент ППЭМН – предельный потенциал экономико-милитаристского напряжения страны – всего Федерального Союза.

24. Находки и потери

– «Мостик»! В воде что-то подозрительное!
Это завопили с акустического поста, а такие предупреждения стоит не просто брать во внимание, а сразу и мгновенно преобразовывать информацию в материальные действия.
– Стоп оба винта! Реверс! – рявкнул Стат Косакри в микрофон и тут же ухватился за поручни обеими руками. – Всем держатся! – гаркнул он для находящихся на мостике за мгновение до того, как огромная махина «Кенгуру-ныряльщика» переключила водометы на обратный ход.
Однако никто на вершине рубки не упал. Тут было не когда-тошнее подводное столкновение: очень трудно остановить гигантскую массу, а уж тем паче сходу дернуть ее обратно, тем более сделать такое всего лишь двумя двигателями. Так что никого не только не бросило через борт, а даже не дернуло. Вообще-то конечно никто бы и не упал: все на мостике были пристегнуты к перилам спасательными поясами.
– «Слухач» «Мостику»! Что там стряслось, Рюдан? – запросил Косакри.
– «Мостик» «Слухачу»! – тут же отозвался линейный акустик Рюдан Одек. – Капитан, впереди, на дне, магнитометры фиксируют нечто подозрительное. Неплохо бы поручить «Жуле» подойти и осмотреть, что к чему.
– Понял, Рюдан. А как акустическая обстановка?
– Без эксцессов, шторм-капитан.
– Как эфир?
– Держим под контролем, капитан Стат.
– Хорошо, – кивнул Косакри, хотя находящийся за пять отсеков в стороне собеседник не мог его видеть. Зато линейный акустик был сейчас главным ухом корабля, ибо на него замыкались не только непосредственно гидрофоны, но так же все остальные службы разведки. Ну, а тут наверху, сам шторм-капитан и еще три, стоящих рядом офицера являлись глазами идущей по поверхности лодки. Ибо Косакри опасался использовать активную радиолокацию. Вдруг где-то на берегу браши все-таки спрятали какие-то пассивные датчики. Стоит «стрельнуть» по окрестностям радиолучом, как тут же активизируется давно заждавшаяся добычи техника. Совершенно не требовалось вызывать сюда с Брашпутиды какие-нибудь патрульные дирижабли.
Затем Стат Косакри отдал распоряжения для микро-субмарины «Жуля». Здесь, в отличие от лодочных отсеков, он не мог общаться посредством голоса. «Жуля» шла автономно, полукилометром впереди – эдакий передовой эскорт. Разговаривать с ней в радио-эфире было запрещено.
– Штурман-крейсер Йока, – скомандовал Косакри, – передайте лазером на «Жулю». «Разворот! Погружение! Осмотр дна в самом слабом акустическом диапазоне!».
– «Слухач» «Мостику»! Вы слышали, Рюдан? Сейчас они «посветят», а вы проанализируйте отражение.
– Понял, «Мостик»! Дай нам Красный Гигант, чтобы это оказалась не мина с реакцией на активную акустику.
– Заткните рот, линейный акустик! – рявкнул Косакри. – Не засоряйте связь.
Уже на третьей минуте активной локации дна стало ясно, что это никакая не мина, а их собственная пропажа – микро-лодка номер «один» – «Дуля».

25. Сказки острова Ротор
Шаман Карака Мизинец 

Никто не знает, так ли было на самом деле. Может быть, явь и отличалась от переданных через поколения историй. Вдруг она интереснее, или наоборот примитивней, но ведь наверняка, хоть как-то совпадает с воистину произошедшим. Тем более, в силу некоторых причин, мы не можем выслушать другую сторону конфликта. И потому лишь то, что с завыванием и с притопом рассказывает долгими ночами шаман и есть единственная трактовка. Остальное можно лишь предполагать и домысливать.
Так что, мы не ведаем, начал ли высаженный с крейсера десант сходу расстреливать все что шевелится. Возможно, до этого была проведена разведка. Учитывая характер местности, произвести ее, не вылезая из двигающихся на воздушной подушке вездеходов, вряд ли получилось. Перемещение по скалам требует применения ног, а порой даже задействует руки. Данные обстоятельства может и не меняют общую картину по существу, но вполне могут влиять на детализацию панорамы, а так же на выборку дальнейших решений наступающей стороны.
Примерно вот так или иначе, но «ряженые», во всякие комбинезоны, каски и прочее пришельцы почти сходу проявили свою агрессивность. По легенде, они убивали всех любопытствующих, кто им попадался, будь то старый или малый. И наверняка такая тактика, учитывая общую внезапность нападения, имела успех. Вполне допустимо, что на одном из двух островов такое вообще удалось на славу. Ибо существует еще одна легенда, будто когда-то давно почти все мужчины одной из «земель» погибли, и тогда туда перешел жить мужской пол другого острова, дабы дальние родичи окончательно не вымерли. Хотя, то может оказаться легенда из других, более ранних времен. Ведь мало ли где и как могли погибнуть мужчины? Несколько штук разъярившихся черверылов вполне способны перетопить все плавающие в бухте Развлечений охотничьи пироги.
И значит, поначалу потери несла только одна сторона. Согласно легенде «ряженые» распространяли смерь везде и всюду, причем никогда не сходились со своими жертвами вплотную, а убивали их «шипящими палками» на расстоянии. И тогда оставшиеся в живых разбежались по своим тайным пещерам, которые имела каждая нормальная семья. В мирное время она просто хранила там святыни, а в военное – хоронилась от врагов. Ведь оба острова могли воевать почти все свободное от охоты на хоботоносов время.
«…И так прошел день, и еще день. Тщетно ходили по земле «ряженые пришельцы». Им не в кого было разряжать свои «палки». Но пользуясь ночью, когда враги спускались вниз к берегу, оставшиеся в живых «допущенные к охоте» собрались в большой пещере и обсудили вершащееся. Допустимо ли было безропотно терпеть присутствие наверху этих порождений Медузы?
«Да, – говорили некоторые потрусливей. – В наших пещерах спрятано много засоленного мяса, есть налившаяся дождем вода. Нужно ждать. Огненные Рыбы в конце-концов накажут захватчиков. Или пусть они, по крайней мере, переберутся на соседнюю землю и нанесут ущерб нашим плохим и далеким родственникам».
Но взял слово вождь племени Борубу Похититель Птицы Грау и сказал так:
«Соплеменники, наш мудрый шаман Карака Мизинец извлек из своего раненого тела, а так же из нескольких других наших раненых, жесткие маленькие не костяные иглы. Извлек он их и из убитых. Так что не взглядом через «палку» убивают «ряженые», а просто «шипящей палкой» метают не костяные иглы вперед, и значит, нет здесь большого колдовства. Но «ряженые» хитры, и действительно порождены Медузой, ибо находится в тех иглах смертельный для человека яд. Но есть одна тайна, о которой поведал жрец Карака, все еще болеющий сейчас в пещере и потому не сумевший прийти. Мы с вами, братья-китобои, все-таки не так просты. Ведь сколь много времени и мы, и славные предки наши, убивали ядовитым зубом кито-слонов, а потом ели их. То было очень долго и потому тела наши, поведал мне Карака Мизинец, уязвимы для яда только когда этих игл много. И значит, если преодолеть боль, коя воинам, привыкшим к ранам от стрел и метательных топоров, не должна казаться чрезмерной, вполне можно подобраться к «ряженым» на расстояние удара, или хотя бы метания. «Ряженые» – дети Медузы. Они потому и носят много одежды, чтобы скрыть от лучей Неутомимых Огненных Рыб свое хлипкое медузье тело. Если ударить их топором, то их сила выльется, а они иссохнут. Только в море они сильны, ибо стоит посреди бухты их большая плавающая как скорлупа скала. Нельзя позволить, чтобы пришельцы учинили расправу здесь, да еще и у наших соседей. Если они убьют слишком много мужчин обоих племен – несдобровать никому. Ибо не хватит рук в охоте и разделке черверылов, кои скоро вернутся. И потому всем «допущенным к охоте», даже легко раненым, следует выходить из пещер, собирать по тайным семейным пещерам остальных родственников мужчин, и браться за топоры и стрелы. «Ряженые» – жители водяные – не привыкшие к земле. Они путаются в наших скалах и наших лесах, из кустарников. И потому по ночам, мы можем готовить засады в тех местах, где удобно, и где они наверняка пройдут. Давайте, братья-охотники, браться за топоры».
Так сказал великий вождь Борубу Похититель Птицы Грау, и поддержал его совет «всех допущенных к охоте»…»

26. Размещение

Теперь атомоход «Кенгуру-ныряльщик» наконец-то покинул родную стихию. Правда, он сделал это не полностью – передняя часть все-таки оставалась в воде, но и она вообще-то покоилась на дне морском. Естественно, для обеспечения столь привольного «возлежания на животике» – как выразился Дор Палеко – инженерному составу пришлось повозиться. Они проложили в бухту две длиннющие трубы, по которым теперь циркулировала охлаждающая реакторы вода. Мающийся без особого дела математик Понч Эуд произвел и огласил расчет – на сколько десятых долей градуса поднимется температура в бухте, если лодка пролежит здесь недели четыре. На него посмотрели недовольно – никто не собирался задерживаться так надолго. Подумаешь, прочистить и сменить гребные механизмы в двух водометах – делов-то!
Ныне «Кенгуру» поражал своими размерами, ведь ранее, даже во всплывшем состоянии, он все же не был таким гигантом. Самое главное, чудовищно большим он выглядел буквально с любой стороны. Даже если дотопать до сходящей на нет гладкости края, то и оттуда, вместо плавного изгиба назад, открывался вид на торчащую в десятках метрах копию такой же кормы – ведь подлодка была все-таки катамараном. Сама соединяющая корпуса «бульба», с помещенной внутрь математической машиной, была еще той громадиной. Такая величина связывающего элемента корпусов умиротворяла своей прочностью. Тем не менее, Стат Косакри приказал линейному инженеру осмотреть снаружи всё и вся. Мало ли что могло произойти после того злополучного столкновения. Да и вообще, раз представился случай, им нужно пользоваться. Впереди «Кенгуру-ныряльщика» ждали неизвестные эйрарбакскому флоту акватории и чужие территориальные воды, лучше было перестраховаться.
– Подклейте где надо резиновое покрытие, подмажьте швы. Я понимаю, что мы не можем устраивать здесь капитальный ремонт корпуса, однако постараться требуется, – просветил Косакри инженера Цэмерика Мокра, который и без того считался трудоголиком и в инструктажах не нуждался. Но уж такова капитанская судьба.
Кроме того, шторм-капитан распорядился на счет принятия маскировочных мер. Контуры уникального корпуса «Кенгуру» следовало видоизменить, дабы случайно забредший в окрестности «тянитолкай» не сразу понял, что тут и к чему. Потому, в разных, и на первый взгляд вроде бы спонтанно выбранных местах теперь закрепили тентовые полотнища маскировочной окраски.
Естественно, учитывая наличие на острове дикарей, нельзя было забывать об оборонительных мероприятиях. Поскольку сразу после того, как лодка с разгона «вышла на берег» никакие делегации от местного населения не явились, так же впрочем как и любопытные, Косакри сделал соответствующие выводы.
– Дор, – сказал он линейному помощнику, – судя по наблюдаемому нами ранее сражению, народу здесь должна жить уйма, однако как видите… Сами понимаете, эти дикие люди совершенно не смогли бы отличить эйрарбаков от брашей. Да и вообще, вряд ли они когда-либо слышали о нашей Империи. Тем не менее, мы не наблюдаем поблизости абсолютно никого. Какие напрашиваются выводы?
– Республиканцы относятся к ним совсем не по-отечески, да, капитан Стат?
– Вот именно, Дор. Но мы не знаем насколько «не по-отечески». Если допустим, они запугали их до смерти, тогда ничего, но если просто озлобили… В общем, вы уяснили? Отнеситесь к организации внешней охраны с предельной серьезностью. Держите дежурный взвод на стреме, отработайте систему сигналов, и всё такое. Повесьте, над рубкой «корзину с глазом», – (подразумевался аэростат с видеокамерой), – пусть болтается на сотне метров вверху. Привлеките к делу Бовро Матеона. Пусть откорректирует бомбометы, да и вообще, пусть оснастит их чем-нибудь пригодным для стрельбы по суше.
– Надо бы не забыть про осветительные ракеты.
– Пусть Бовро Оружейник позаботится, дабы бомбометы могли делать и это тоже. Прикиньте, сколько готовых к бою стволов требуется установить на каждой из рубок. Сейчас их общая высота… В общем, замеряйте, насколько та и другая торчат над уровнем моря. Но уж, и не перестарайтесь, во славу Звезды-Матери. А то, сделаете здесь, на берегу, такое чудо иллюминации, что даже на Брашпутиде позавидуют и пришлют гостей.
– Ну вас к луне Мятой, шторм-капитан, накаркаете ещё.
– Ладно, занимайтесь. Я пойду проконтролирую накачку плотов.
– Будете поднимать со дна «Дулю».
– Естественно. А что, оставлять ее врагам? Да и разобраться надо, что там с ней, голубушкой, стряслось.

27. Сказки острова Ротор
«Плавающая скорлупой скала» 

Пришлось ли захватчикам действительно плохо после такого решения вождя Самой Высокой земли Борубу Похитителя Птицы Грау? Поскольку мы можем выслушать только одну сторону, да и ту через легенду, а от другой, в силу обстоятельств, не сохранился даже бортовой журнал, то в вопросе ущерба десанту Федерального Союза вполне получается предполагать все что угодно. Допустимо, хотя с точки зрения цивилизованной стратегии и невероятно, даже истребление десанта под корень. Но то, конечно, преувеличение. Сама легенда рассказывает о том, что пришельцы, не выдержав потерь, сели в свои «громко плавающие по воде и суше лодки» и вернулись на покоящуюся посреди бухты «умеющую плавать скорлупой скалу».
Но, как сказано в переданной от дедов притче: «Рано, ой рано, радовались «допущенные к охоте» и их вышедшие из пещер семьи. Как только «плавающая скорлупой скала» превратилась в «раковину, спрятавшую внутри своих обиженных детей», она тут же породила гром, «равный в мощи урагану», и тогда там и тут на Длинной и на Высокой земле возникли «тучи из тумана и огня, который убивал». И теперь уже окончательно бессильные «допущенные» снова ушли в свои именные пещеры.
И там сидели они и день и второй, и третий. А страшная «плавучая скала» все грохотала, порождая на острове страшные разрушения. Но пришло время, и наконец поняли плавающие по небу и ныряющие в горизонт Неумолимые Огненные Рыбы, что если они сами не вмешаются, то погибнет их родимый народ от голода и от глухоты. Но хитрый Ужас Глубины загодя почувствовал, как силен гнев Самой Толстой Огненной Рыбы. Он предупредил свою «плавающую скорлупой скалу» и та прекратила грохотать и покинула бухту. Но слишком рассвирепели божественные Рыбы, ибо когда рассеялся туман и дым, увидели они как испоганили «ряженые» их любимые земли, и Самую Длинную, и Самую Высокую. И тогда они наслали на обе земли и на море вокруг них страшную непогоду. Такую непогоду, когда ветер сносит деревни, рвет плохо зацепившийся за скалы кустарник, хватает не схоронившихся в «пещерах предков» людей, и поднимает волны, которые приятно наблюдать только сверху, стоя посреди Самой Высокой земли. И попала в ту непогоду «раковина ряженых» – «умеющая плавать скорлупой скала».
А недовольные Огненные Рыбы нырнули, и оттуда, из глубины, подняли еще большие волны, те, что страшно наблюдать даже стоя посреди Высокой земли. Еще они создали Окончательную темноту, в которой не видны Мертвые Летающие Рыбы. И в этой тьме, «раковина ряженых» раскололась. Скалы, окаймляющие Длинную землю там и тут, оказались прочнее «умеющей плавать скорлупой скалы».
И потому, когда Благие Огненные Рыбы снова вынырнули из моря, набравшись сил, там и тут на берегу обнаружились мертвые, ставшие хлипкими медузами, «ряженые пришельцы». А поскольку против океана первой стоит Самая Длинная земля, то все мертвецы прибило к ее берегам. Но все равно оба племени восхвалили Неумолимых Огненных Рыб. И благородный вождь «длинных» Сокогеубу Пещерная Крыса даже распорядился не забирать себе все мясо «ряженых», а отдать часть племени «высоких», ибо поскольку народы теперь убавились в количестве, а мяса более чем много, стоит заключить долгий «мир без охоты на людей».
Однако окончательно выздоровевший от болезни яда внесенного не костяными иглами «ряженых» мудрейший из шаманов Карака Мезинец сказал новую и неизвестную до того мысль:
– «Ряженые пришельцы», слишком хитры. И кроме большой, видимой вдалеке и раздавленной настоящими скалами «скалы прикинувшейся скорлупой» у них были маленькие «громко плавающие по воде и суше лодки». До той «скорлупы» мужи Длинной и Высокой земель доберутся потом, когда штормы угомонятся совсем. Теперь же очень нужно осмотреть всю нашу сушу, дабы найти тех «ряженых», кто еще не совсем умер.
И так был мудр Карака, что слова его вскоре подтвердились. И даже, говорят, изобрел он специальную одежду, напиленную из «носовой кувалды» слонорыла, которая помогала ловить отравленные иглы «ряженых», и хватать их живыми, дабы допросить перед засолкой. И поведывает древность, что когда пытали «ряженых», они извергали из себя страшные речи непонятные никому. Или может, мудрейший Карака Мезинец понял их тарабарщину, но не перевел людям, дыбы не сеять панику. Но чтобы не накликали они своим голосом новые беды, великий вождь «длинных» Сокогеубу Пещерная Крыса повелел, в первую очередь, вырывать последующим «ряженым» языки, и отдавать их шаману, для производства всяческого полезного зелья.
Однако если все теперь думают, что правдивая легенда на том кончается, то совсем даже ошибаются. Ибо поскольку языки «ряженым» стали отрывать не сразу, успели они пожаловаться Самой Растянутой Медузе Бездны – Ужасу Глубины.
Возмутилась Растянутая Медуза, но не умея расправиться с божественными Огненными Рыбами, задумала довершить пакостное дело – истребить до конца живущих на землях людей.
И не успело еще даже закончиться соленое и зажаренное мясо «ряженых», не успели сделать совсем красивым святилище Черепов и Копий, как наслала Медуза, на Длинную и Высокую землю, новую, правда, совсем похожую на предыдущую беду. Ибо снова приплыла «умеющая плавать скорлупой скала», да еще большая чем первая. Но увидала она теперь, что стало с ее предшественницей и испугалась заходить в бухту Развлечений, рассылая вокруг своих «ряженых» «детей» на «громко плавающих по воде и суше лодках», опасаясь, что плохо они кончат и будут без языков.
Тогда хитрая новая «скала» начала плавать по морю вокруг обеих земель и насылать на них «гром с туманом и рвущим людей на части дымом». Однако любезные Огненные Рыбы, охлаждающиеся по ночам в глубине и рождающие утром пар облаков, оказались теперь настороже. Они разгневались еще более и наслали на море еще страшнейшую бурю-непогоду. И тогда история с «умеющей плавать скорлупой скалой» и ее «оставшимися без раковины детьми» повторилась точь-в-точь.

28. Фронт инженерных работ

– И какие выводы, Цэмерик? – спросил Стат Косакри.
Речь шла о предварительном расследовании причин затопления «Дули».
– Окончательные выводы делать вам, Стат.
– Ладно, пусть предварительные. Ну, так?
– Понятное дело, прежде всего интересно, была ли наша «Дуля» потоплена и чем?
– Да, и?
– Нет, слава Звезде-Матери, тут не задействована ни мина, ни торпеда, ни какая-то другая снарядо-ракетная технология. В общем, браши здесь ни причем.
– Уже и это хорошо, инженер, – кивнул Косакри. – Я, правда, и не верил, но все же…
– Однако я подозреваю, что в деле не все чисто. Конечно, мы еще не подняли «Дулю» на поверхность, а там, в воде, мутно, да еще этот лес из водорослей; и снова акулы – никак мы от них не избавимся. Но все едино, очень подозреваю, что здесь дело не в оплошности. Да и этот труп… Вы же видели снимки?
– Видел, но там все так попортили хищные рыбы…
– Да, из-за этого полную идентификацию произвести не удается, но все равно… Вряд ли кто-то из нашей команды будет раздеваться полностью. Хотя бы часть комбинезона акулы бы не выкусили. Но ведь ничего… Опять же, с учетом трупа – в смысле, останков – найденных рядом с «Дулей», общее количество людей – семь человек экипажа – совпадает. Однако…
– То есть, если этот голый все же чужой, то не хватает одного нашего, так?
– Так точно, капитан Стат. Однако в планы исследования берега ведь входило использование ездовых торпед, правильно?
– Думаете перед этой… аварией, они успели отправить одного человека к берегу?
– Да, очень похоже на то. Ведь одной торпеды на «Дуле» действительно не присутствует.
– Вот как? Почему сразу не довели?
– Я и довожу, шторм-капитан.
– Да, но почему только одной? Ведь по инструкции незнакомое побережье в одиночку не исследуют?
– Понятия не имею. Да и вообще, тут всё – предварительные выводы. Там подводная растительность чуть ли не в десять метров высотой. Может, торпеда еще найдется. Она ведь тоже из пластика. Магнитометры могут врать.
– Ладно, продолжайте, Цемерик. Кстати, вам это мое поручение с расследованием не слишком мешает основной деятельности.
– Честно, капитан Стат? Безусловно мешает. Ведь все-таки мы пришли на этот остров для починки водометов, а не для ведения уголовной хроники. Хотя, я понимаю, почему назначили меня. Если бы там имелись следы подрывов и прочего, пришлось бы идентифицировать примененный тип оружия, так?
– Правильно, Цемерик. Тогда давай так. Займитесь двигателями, а следствие пусть ведет линейный помощник Дор Пелеко. Хотя, опять же, было бы желательно чтобы подъемом «Дули» все-таки занимались вы.
– Понятно, капитан Стат.

29. Сказки острова Ротор
Крейсер «Морской рубака» 

Изменение природной среды – тяжелый пресс, однако давит он крайне медленно. Климат меняется постепенно, исключая всяческие кошмары, типа падения гигантских метеоритов, все остальное идет черепаховым ходом. И потому глупая, действующая без плана эволюция успевает подстроиться. Только с дистанции тысячи и более циклолетий ее сверхзатратные методы, когда в топку ссыпается эшелон, а на выходе – песчинка, могут представиться чем-то до жути совершенным. Разум работает быстрее, эффективнее, однако покуда не столь масштабно, и значит куда менее заметно. Однако это смотря откуда наблюдать. Вот например, сколько надо бомбардировать сушу, дабы бактерии и растения приспособились к артобстрелу? А, не знаете? И даже не представляете, с какой такой стороны к проблеме подобраться? То-то и оно! А вот разумный житель планета Гея, пусть даже не обученный грамоте и совершенно нецивилизованный, уже на второй раз берет во внимание, что если внезапно грохнуло по перепонкам, да ещё пошло канонадой при чистом небе, значит где-то вдалеке появилась «плавучая скала ряженых», могущая метать «тучи из тумана и огня, который убивает» по траектории Неукротимых Огненных Рыб, только с нырками не в воду, а прямо в сушу головой.
И посему, сразу после возникновения в мире странного, нарастающего гудения, всем тут же ясно-понятно, что требуется бросать любые дела, будь то любовные или мирские, и стремглав нестись к своим личным, секретным пещерам. А уж там, в скальных нишах зажимать уши и предаваться молитвам померкшим наверху Рыбам. Ибо останки тех, кто не совершил такой простой операции в первый раз, уже давно, с помощью доброго бога-кулинара Баки-Локи, преобразовались в праздничные тортики, да и те торжественно разрезаны равными кусочками, розданы родственникам, и вообще-то давно переварились. И потому, вдруг, тут передача информации из памяти напрямую по пищевой цепочке? То есть, скушал кусочек дядюшки, распиленного осколком пятисотмиллиметрового корабельного калибра, и сразу окончательно поумнел, ибо невольно пережил то мгновение ужаса, когда посланец «ряженых» разлетелся вокруг визжащим штыревым наполнением, стригущим ноги, руки и кустарники.
И значит, когда новый крейсер, далекой, непредставимой местным народцем Брашпутиды, прибывший для разбирательств по поводу не вернувшегося рейдера «Канонир Бекозра-Мор», уже при первичном обходе архипелага, обнаружив его нанизанные на скалы обломки у южных круч Ротора, начал новый обстрел этого самого острова Ротор, а затем и центрального Статора, прямо с глади морской, местные туземцы уже совершенно отработанно бросились в свои пещеры-убежища и вполне сносно перенесли очередной апокалипсис. Разве что за исключением одного семейства, на чью именную пещеру фугасный снаряд упал прямо-таки тютелька в тютельку. Конечно, поскольку заряд являлся не бетонобойным, он не проник в глубину десяти метров, однако ударного действия все-таки хватило для обрушения полости в некогда затвердевшем лавовом потоке. Понятно, эти потери касаются тех, кто поумнел и успел вовремя. Тех же кто не успел… Ну что ж, опять произошла селекция по критерию быстрой сообразительности. А новый запас из разобранных на составляющие дядюшек-тетушек – это, наверное, опять информация передающаяся по пищевой цепи. И значит, для естественного отбора всё к лучшему и в общем-то неплохо. Правда, один из напалмовых посланцев выжег остатки старой деревни, построенной из скелетов слоно-китов, но ведь там перестали жить еще после первого обстрела, так ведь?
Естественно, по планам АДТА – адмиралтейства дальних территорий и акваторий – крейсер «Морской рубака» обязался поначалу высадить десант для расследования ситуации, а уже потом палить по площадям. Однако предугадать погоду в окрестностях магнитного полюса никак не получалось. Штормило. На счастье планка непогоды не поднималась далее шести баллов, но и такого было достаточно для отказа от попыток входа в бухту. С риском запущенный для осмотра островов разведывательный дирижабль подтвердил только то, что риск дело благородное, но глупое. Порыв ветра сдул его в сторону Осевого Пика и там шмякнул о скалы. Естественно, никто из пяти пилотов и наблюдателей не вернулся. После этого от попытки высадить десант отказались окончательно и приданный каждому нормальному рейдеру катер на воздушной подушке возвратили в трюм. Помимо: еще при разглядывании останков «Канонира» в бинокль, вроде бы рассмотрели распятые на мачтах трупы. Видимость, конечно, была плохенькая, близко к раскуроченному, лежащему на боку крейсеру подойти не удалось, однако что мешало внести запись о расчлененных матросах в журнал? Когда еще в сей неприветливый край заглянет кто-то из Федерального Союза, дабы проверить? К тому времени скалы и шторма, гораздо более крутые чем нынешние, не оставят от названного в честь великого канонира рейдера совершенно ничего, по крайней мере на поверхности моря. А внизу? Помилуйте, микро-архипелаг является вершиной притухшего покуда вулкана, там внизу пятикилометровая бездна. И значит, для оправдания сохранности жизни собственных десантников, все-таки желательно разглядеть на упавших в горизонталь мачтах хоть что-то абсолютно мертвое – желательно вообще экипаж в полном составе. И конечно, по совершившим сие святотатство дикарям-мучителям следует выпулять всё, что наличествует в казематах. Тем паче, требуется отомстить еще и за собственных аэронавтов-разведчиков. Вот кстати и повод наказывать не только островитян Ротора – Статор тоже хорош.
Похож ли подобный метод решения проблем на высечение океана Бесконечности розгами? Не совсем, все-таки здесь используется арифметика, то есть, расчет среднего уровня пересеченности местности, средней степени застройки хижинами при таким же образом рассчитанной плотности населения, среднее покрытие осколками и фугасными составляющими взрыва, а так же учет неразвитости первобытной хирургии по отношению к шариковому, напалмовому и прочему наполнению боеприпасов. Правда, вводится поправка на неясность вследствие штормовой погоды. Однако в плане работы по площадям, а не по точечным целям сие фактор несущественный. Для учета достаточно ввести коэффициент «один и две десятых». По всем расчетам, многочасовый залповый огонь «Морского рубаки» сводит количество фатальных исходов на острове Ротор к четыремста процентам. На острове же Статор, к сожалению, из-за средне более пересеченной местности, а так же из-за удаленности цели, только к двумста пятидесяти. Но ведь вообще-то и этого вполне хватит.
Да, берется ли в рассмотрение наличие на архипелаге убежищ, могущих свести данный обстрел к мощности фейерверка? Нет, не берется, ибо по всем признакам, технический уровень находящегося на островах сообщества не позволяет… Разумеется, еще и в силу расово-недоразвитой природы, технологический уровень просто не может… Однако принимается ли во внимание последствие вулканического происхождения данной суши, и следовательно аномально большое количества пещер? Э…
Вообще-то командирам крейсеров и даже линкоров обычно не дают геологическое образование. У них и так дел по горло.
И кстати, по поводу упомянутых цветиков и травы-муравы. Вряд ли все же они даже после миллионного обстрела научатся драпать в пещеры. Но требуются ли такие казусы? Ведь не успеет пройти дождичек, как внутри воронок что-то и так начинает прорастать. Наверное, Природа-Мама весьма мудра, она предчувствует, что такие курьезы как шариковые бомбы фактор достаточно краткосрочный, как и сами порождающие их цивилизации. Не стоит тратить силы на приспособление к столь эфемерным помехам неторопливому движению вперед.

30. Улики

– Ну, вы все поняли, наверное?
– Понятное дело, Дор. Понятное дело.
– В комплектации мини-подлодок топорики не значатся, капитан Стат.
– Да уж.
– В общем, некто проник в лодку и устроил там погром.
– А если его взяли в качестве пленного?
– В смысле, затащили внутрь, а тут он развязался и, опять же, устроил… Вы в такое верите?
– А в то, что на борт лодки плывущей посреди бухты спокойно проник посторонний и…
– И все-таки такая версия проще.
– Да, это точно, Дор.
Разговор происходил на самом берегу, возле выволоченной на мель, покалеченной лодки «Дуля».
– Короче, кто-то тихонько подплыл, взобрался на борт и устроил…
– Наверное, так и было, капитан Стат.
– Надобно довести всему личному составу, пусть внимательней несут службу по обзору окрестностей. Вы поняли, баритон-капитан?
– Так точно, шторм-капитан.
– Теперь с вами, Цэмерик. За какой срок можно восстановить нашу «Дулю».
– Капитан Стат, она конечно может нам пригодиться, при спуске «Кенгуру» обратно в море. И если бы не это, то я бы вообще отложил ее наладку до лучших времен. «Дулю» вполне можно отремонтировать в сухом нутре нашей субмарины, на любой глубине и при любой скорости. Так что будь моя воля, я бы восстановил только функции движителей и хоть какого-то управления, а уж остальное потом. Как вы на это смотрите, шторм-капитан?
– Меня устраивает. А как дела с водометами «Кенгуру»?
– Вы наблюдали, сколько костей всяческой живности мы вычистили из «второго»?
– Да уж любовался.
– Я решил кое-что загрузить внутрь «Ныряльщика». Потом в походе, будет время, определимся, всё ли там акулье. Может, удастся найти хоть частицу того чудища, что мы когда-то протаранили.
– Да, было бы интересно провести анализ. Пусть этим займется Стиан Биничу, вместе с нашим доктором, пока тот не слишком занят.
– Смотрите, накаркаете, капитан Косакри.

31. Сказки острова Ротор
Отчетность 

Есть мнение, что врать по-настоящему, с придыханьем, вдохновеньем и как реченька журчит, люди научились только с появлением настоящей цивилизации. Мол, раньше не и надо было, и к тому же, не умели еще как следует. Возразим: врать-то требовалось всегда, ибо иначе в этой хитро-мудро поставленной Трехсолнцевой долго побродить, да еще понюхать цветочки, не получится. А вот на счет того, что ни такими обходными путями, так это правдиво. Ибо действительно, до появления письменности, фиксация событий велась только в голове. Она же сосуд ненадежный, помещенные туда картинки прямым образом не узришь – только выслушаешь устную трактовку носителя. Трактовка же та может меняться в зависимости от настроя, и от политической ситуации в племени. Например, после досрочно-трагической погибели вождя, все подвиги предыдущего автоматически зачисляются новому. Конечно, может и не сразу все, но постепенно уж точно. Хотя с письменами дело тоже не так уж потеряно, даже наоборот. Ибо теперь то, что намотано на нейронную бобину, имеет вторичную значимость, потому как если тому, кто вроде бы что-то помнит, и как бы живой свидетель, показать тщательно писаные буковки с числом, циклом и прочей атрибутикой, он сразу теряется, и спорит далее с недостаточной уверенностью, с оглядкой на нового вождя, или там царевича. А экспертизу чернил и почерка оно конечно можно, но вот кому конкретно поручить? Уж никак ни этому дедушке, путающему дни недели и по глупому атавизму спорящего со старой, добротной книжечкой, коя под замком и с ключиками у царедворской особы. Следовательно, с появлением клинописи, вранье даже вводится в рамки, ибо обязано хоть как-то согласовываться с закорючками на пергаменте и прочим. Ну а до того, полный простор для самовыражения. Вот и в той давешней истории тоже.
Ибо тот, кто сталкивался с народом браши непосредственно, в нормальной боевой обстановке, тот ведает, что раса сия отличается упорством и методичностью невиданной. А уж особенно соответствует это тем далеким циклам, когда нефтяной кризис еще не набрал темпы, а встречная планетарная экспансия расплескивала по Гее щупальца с детской незрелой непосредственностью. И вот тогда выходит, что крейсер номер «два», тот самый, что прибыл для разбирательств по первому случаю, ушел обратно в порт далекой Брашпутиды вполне таки в железном здравии, разве что с облегчившимися пороховыми погребами, и с бодрым, на «ура» отстрелявшемся экипажем. Однако цивилизации Осевого Пика и Федерального Союза Брашей находились, а вообще-то, за неимением перспектив, уже покоились, на разных ступенях развития. Пожалуй, в связи с надвигающимся всеобщим коллапсом разума в Трехсолцевой, никто из них уже не имел шансов оказаться в той, предсказанной наивными мудрецами Золотого века, эпохе, когда врать будет совсем не принято, и правда восторжествует навсегда и всюду.
Сейчас обе цивилизации врали по-своему. В связи с опустошением склада боеприпасов, а так же имеющихся на борту и выведенных математиками таблиц, фитиль-мичманы, капитан-казематчики, а так же адмирал-канониры бодро доложили друг другу о предполагаемых потерях наземного супостата. Поскольку, исходя из плотности огня, вероятности поражения, а так же отсутствия у противника фортификационных сооружений, число убитых аборигенов далеко превысило их так же прикидочно рассчитанное количество, то вопрос с псевдо-населением Осевого Пика следовало считать закрытым насовсем. С нынешнего момента территорию данного клочка суши рекомендовалось обозначать как абсолютно «чистую», и готовую для следующих этапов плана Большого Переселения федерального населения. А базовые инспектора первого и прочих рангов, проверив гладкость отдраенных на обратном пути стволов, представили кое-кого подвернувшегося к орденам «медного» и даже «бронзового винта».
Истребленные же под корень аборигены острова Ротор, или по-местному, Самой Длинной земли, а так же острова Статор, то есть, Самой Высокой земли, несколько опешив во внезапно наступившей после артобстрела тишине (все они с нынешнего момента, вплоть до рождения следующего поколения, стали несколько глуховаты), подивились устойчивости своего мира: после рассеивания дыма выяснилось, что Неутомимые Огненные Рыбы ныряют, а так же выныривают из моря с прежней активностью. Затем туземцы посчитали потери, ибо этот процесс все едино совпал с надобностью сбора хоть какой-то пищи. Поскольку местная цивилизация еще не доросла до понятия вероятности и даже среднего арифметического, потери засчитывались натурой, то есть загибанием пальцев при нахождении знакомой руки или ноги. Естественно большая часть, там и тут найденных ошметков людей, очень слабо опознавалась на предмет отношения к своему, либо к чужому племени. По мысли колдуна Высокой земли, которому нельзя было отказать в рационализме даже после небольшой контузии, все найденное мясо следовало считать чужеродным; тогда оно вполне годилось в пищу без всяких экивоков. Те же человеческие части, кои по татуировке, прическам и т. п. можно было распознать как свои, следовало предварительно частично принести в жертву богам, а уж после употребить туда же. Естественно, в подобных случаях близкие родственники имели преимущество в распределении. Кстати, возникшее в связи с контузией кружение головы, колдун Карака Мезинец посчитал вселением в свое нутро доброго духа Баки-Локки, в часы незанятые раскручиванием черепа колдуна по-прежнему промышляющего приманиванием к острову рыбы, а в праздники помогающего кондитерам в приготовлении тортов. Однако все сие были дела повседневные.
Зато племя Длинной земли выловило на берегу нескольких, так же солидно контуженных, но живых, «ряженых пришельцев». Возможно, именно от сего происшествия пошло заблуждение, хотя оно могло и изначально просто служить прикрытием легенды. Ведь кто давал возможность проверить, относится ли новая находка к жертвам первого или второго кораблекрушения? Вообще-то по чести, никто второй катастрофы с «плавающей скорлупой скалой» реально не наблюдал, однако и в наличие ее сейчас тоже не имелось: море, до самой границы ныряния Огненных Рыб, было совершенно чистым. Вполне получалось допустить, что в период творящегося на островах апокалипсиса, что-то нехорошее, в смысле правильное, случилось и с «плавучей скалой». После первичной идеи, сочинение последующих подробностей новорожденной легенды, стало делом времени. Есть такое понятие – фольклор. Фраза за фразой, плюс темные, холодные вечера в период Большого Нырка Огненных Рыб, вот тебе и готовая правда о Далеких Героических Временах, в которых Благие Рыбы отобрали у «ряженых пришельцев» их «большую плавающую скорлупу», а саму живую внутренность выбросили на берег. И тогда за дело взялись местные кулинары, дабы с помощью Баки-Локки превратить нехороших, дурно пахнущих «ряженых» в красивый праздничный торт. Разве не стоило достойно отметить победу над обоими нашествиями?
Так что и у того, и у другого участника боевого столкновения счет потерь противника свелся к максимально возможному – истреблению под корень. Здесь около Длинной и Высокой Земель, по полному убеждению местных, потонуло два крейсера, то бишь, две «больших плавающих скорлупой скалы», а там, в далеких картах брашской метрополии, на островах Ротор-Статор более не осталось никакой двуногой живности. Полное равенство в сочинении сказок, несмотря на разницу в уровне технологий.

32. Инициатор

– Капитан Стат, есть одна идея.
– Излагайте, Дор.
– Все очень злы на местных. Я тоже, между прочим. Жаль мы их не ухандокали всех скопом, прямо там, во время их морского сражения. Думаю, хватило бы одной, взорванной посередине «арены» торпеды. Все их лодчонки бы опрокинулись, а акулы б довершили остальное.
– Баритон-капитан, это бы никак не спасло экипаж «Дули». Ведь в то время, когда мы сквозь перископ любовались сражением, несчастье с ними уже произошло. Так что…
– Все равно, шторм-капитан. Этим недоразвитым гаденышам следует продемонстрировать лик Мятой луны, дабы неповадно было.
– Каким образом, Дор?
– Произвести карательную экспедицию в их деревеньку и…
– Вы ж не знаете, где она находится, Дор.
– Прошмыгнемся по окрестностям, капитан Косакри. Или возьмем с собой «корзину с глазом». Найдем!
– Интересно, как вы сможете таскать по округе «корзину»?
(«Корзиной с глазом» именовалась подцепленная к привязному аэростату видеокамера).
– Да, ладно. И без нее справимся, капитан.
– Так это вы, Дор, подстегиваете экипаж к походу?
– Ну, что вы, шторм-капитан! Я только, так сказать, являюсь концентратором этой общественной воли. Эдаким народным трибуном их природных чаяний.
– И естественно, желаете возглавить данный поход?
– Еще бы нет. Выдадим этим аборигенам под первое число. Сделаем им день луны Мятой.
– А если что-то случится, баритон-капитан?
– Что может случиться, капитан Стат? Инцидент типа того, что с «Дулей»? Однако на войне как на войне. Но согласитесь, нашим людишкам нужно встряхнуться, пройтись по местности с ветерком. Ведь правда, за последнее время бывали только неприятности. То мы от брашский «мокриц» драпали, то какое-то чудище нас таранило, то ползли ели-ели, боясь высунуть нос на поверхность. Сплошные отрицательные эмоции. А ведь нам еще двигать дальше, прямиком в брашское логово. Ну так, что?
– Неплохо бы обсудить дело с бортовым жрецом.
– Вот опять вы уклоняетесь от ответственности, Стат Косакри. Опять…
– Не вам судить мои действия, Дор Палеко. Пока что вы всего-то линейный помощник.
– Но все-таки…
– Покуда займитесь проверкой ручного оружия и прочим в этом духе. Ведь даже если вы никуда не двинетесь, кому помешает лишняя инвентаризация или смазка?
– Вас понял, шторм-капитан. Вас понял.

33. Скала Акульего Зуба

– Эти киты действительно очень большие, – говорит вождь, стоя на скале Акульего Зуба. Он сглаживает краски, маскируя спокойствием слов растерянность: в действительности он поражен. Он, самый удачливый охотник племени, никогда не видел, а даже не слышал о таких чудищах. Но он маскирует страх, нельзя показывать его никогда, а тем более сейчас, перед служителем богов. Из-за своего специфического воспитания вождь не может даже предположить возможность читать мысли непосредственно. Разве что по лицу. Но он держит его в норме, к тому же, в соответствии с традицией, никто не может во время беседы смотреть на вождя в упор. Он ошибается, сейчас его мысли совсем не сложно угадать. Оба представителя власти – духовной и политической, как высказались бы в более цивилизованных странах – относятся к одному народу и реакция их единообразна. Однако старый колдун уже успел пронаблюдать чудовищ загодя, так что первичная реакция у него в прошлом.
– Да, Нетонущий Избранник Обеих Огненных Рыб, – с достоинством кивает служитель, – эти киты просто огромны. Я никогда не видел таких. Однако они уязвимы. Твои подданные напали на их детеныша и убили. Так что…
– Но они не выловили тушу, Друг Длинной Ночи, – без ноты гнева возражает вождь Самой Длинной земли, – так что может быть не убили. К тому же, мне не нравится, что тот китенок родил «ряженых пришельцев», к тому же, из ноздри. Как думаешь, Черный Рчажеек, это может быть правдой?
– Наши боги – плавающие по небу Огненные и Остывшие Рыбы могут сделать что угодно, Великий Дузек Нетонущий Избранник Обеих Огненных Рыб, – снова склоняет голову жрец.
– Но раньше такого не происходило, – без выражения сетует на судьбу вождь. – Ранее «ряженые» если и являлись, то на больших, «плавающих скорлупой скалах». Ты, Рчажеек, уверен, что наши юные воины рассказали правду? Маленький кит, вынырнувший из глубины, родил «ряженых пришельцев»?
– Ты прав, Великий Дузек, не смотря на всесилие богов, раньше таких чудес не совершалось. Может, твои воины ошиблись? Страх в те мгновения помутил их разум?
– Кто из нашего народа может сочинить подобную историю? Разве что ты, Друг Ночи? – великий вождь шутит, но на его лице не мелькает даже подобие улыбки – такое не пристало по рангу. – Даю слово, прямо здесь, на Акульей скале. Если кто-то из этих горе-охотников все сочинил, я его не накажу, а отдам тебе в ученики. Возьмешь, Допущенный к Голосам?
– Я бы согласился с тобой, Великий Нетонущий, но тут, как не крути, не проявление народного творчества. Что-то и правда было. Молодые люди могли конечно приврать от волнения, но все же их уши и глаза не отрыты богам, и они не могут увидеть то, о чем не слышали ни от кого из смертных.
– Да, я бы тоже не поверил рассказу, если бы вот прямо сейчас, пусть и не со всей ясностью из-за дали, не наблюдал «ряженых» сам. Вон они, копошатся возле своего кита-родителя.
– Так ведь, вождь, глаза и даны нам для того чтобы проверять уловленную ухом правду и неправду. Наши боги, катающиеся по небу Благие Огненные Рыбы…
– Рчажеек, не время сейчас давать мне наставления о праведности-неправедности и должном уважении к святилищу Черепов и Копий. Я вождь племени и у меня много дел должных решится сегодня. Народ мой в растерянности – я обязан успокоить его и знать хоть часть правды скрытой за нырками Неумолимых Огненных Рыб. Можешь ли ты, Друг Длинной Ночи, срочно сплести невидимую сеть ушей и глаз и установить волю богов?
– По твоему повелению, о Выбранный Толстой Огненной Рыбой.

34. Одобрение свыше

– Освещенный солнцами, некоторые из членов команды настроены на мщение местным аборигенам. Как вы смотрите на проведение подобной карательной экспедиции?
– Шторм-капитан, как вы думаете, кому молится местное туземное население?
– Это не по моей части. А вот почему вам, представитель неба, ваше ведомство не выдает каких-нибудь специальных карт с пометками главенствующих в акваториях вероисповеданий?
– Эйрарбакской церкви известно, к сожалению, далеко не всё, – пожимает плечами Рикулло Эвам-Ну. – И все же, ваше мнение, капитан Стат?
– Думаю, здесь, как и везде, дорогой мой жрец, молятся солнцам, ибо ничего более захватывающего и массивного в окружающем мире не наблюдается, по крайней мере, ежедневно. А уж как это называется на местном наречие – дело десятое.
– Я в какой-то мере, даже восхищаюсь вашим вольнодумством, шторм-капитан. Но благо вы высказываете такое наедине со мной, тем, кто знает вас достаточно хорошо. Очень советую вам, воздерживаться от подобных изречений в присутствии других. Инквизиция Красного бога существует в наше время только для внутри-церковных разборок, но все едино, не стоит человеку обремененному погонами императорского Флота Закрытого Моря произносить столь еретичные мысли вслух.
– Спасибо за совет, святой лученосец. Но ведь это вы попросили меня высказаться соотносительно тутошних суеверий.
– Я уже пожалел об этом, капитан Стат. Однако вы спросили мое отношение к карательной прогулке на остров?
– Ну-ну?
– В дни юности нашей церкви, судя по засекреченным ныне летописям, проводилась политика обращения туземцев в правильную веру. Однако уже давно, таковая политическая линия, ордена и прочих ведомств, признана неправильной, точнее, не совсем верной. Считается, что бессмысленно обращать к истине тех, кто ее не приемлет отродясь. Ибо под напором силы всяческие недо-человеки, конечно же склоняют голову, однако в действительности, продолжают в тайне, да пусть даже мысленно поклоняться своим прежним, вроде бы свергнутым идолам. И потому…
– И потому, в случае признания какого-то идолопоклонства опасным, совместно с идолами уничтожаются и носители оной, правильно?
– Совершенно верно, шторм-капитан Косакри.
– Ваши слова, лученосец, следует понимать, как поддержку боевого рейда против местных двуногих?
– Да, капитан. Если конечно, с вашей рационалистической точки зрения, мы располагаем временем и средствами для столь ответственного дела.
– Понял вас, отягченный божественной властью. И все же, кому по вашему предположению, поклоняются местные?
– Вокруг море, Стат. Скорее всего, они кланяются чему-нибудь мерзкому, какой-нибудь медузе, например.
– Вы там думаете, Рикулло?
– Вообще-то нет, но вот сейчас мне почему-то пришла на ум именно такая мысль. Вам не нравится?
– Еще не сообразил. Дайте-ка прикинуть.

35. Точки зрения

В мире все относительно, есть много мнений по одному и тому же вопросу, какое из них правильно, зависит от точки зрения. Она же – от того, каким ты воспринимаешь этот самый мир. Ведь он имеет много ступеней понимания, да еще и ведущих в разные стороны.
– Маскировка прежде всего, – сказал командир атомохода, следуя писаным правилам своего мира. – Наша черная субмарина слишком выделена на фоне желтого песка.
– Значит у нас два варианта, капитан Стат, – подозрительно философски, для своей натуры, заметил линейный помощник. – Можно покрасить в чёрное песок, а можно лодку, но в жёлтое. Командуйте?
– Если мы сотворим здесь большую черную кляксу, а какой-нибудь случайно забредший в окрестности брашский аэростат снимет это на пленку, то браши еще чего доброго подумают, будто тут плещет на поверхность нефть. Стоит ли так злостно обманывать? Представьте, сколько проклятий пошлют они потом обнадежившим их богам, все из которых, учтите, выкрадены в Эйрарбии.
– Значит, красим лодку, да? Только учтите, капитан Стат, ее придется красить дважды – сейчас и перед возвращением в океан.
– Ну что ж, придется, – вздохнул Стат Косакри, – не плавать же нам по морям в непристойно ярком наряде. К тому же, половинчатом – ведь носовую часть красить не требуется.
– Все ясно, – кивнул Дор Пелеко. – Приступать сейчас?
– Так точно, только не врубайте прожектора на всю мощь. Слишком большая старательность тут ни к чему, так что к утру, я уверен, управитесь.
И работа закипела.
Представьте, каково было удивление аборигенов, когда выбросившийся намедни из моря кит к рассвету поменял оттенок.
– Что это с ним стряслось? – спросил Избранник Обеих Огненных Рыб, стоя на скале Акульего Зуба.
– Я же говорил вам, Великий Дузек, что эта штука живая, – не без злорадства пояснил колдун. – Вы не очень верили, но не в моем праве спорить с вашей волей.
– Ладно, Рчажеек, продолжай излагать, – подстегнул его вождь Самой Длинной земли.
– Этот большой, твердый и сросшийся плавниками кит явно умирает от нашего яда. Видите, он начал меняться в цвете?
– Конечно вижу, Рчажеек. Я же об этом и говорю.
– Та часть, которая окрасилась, уже мертва. Окоченение идет дальше.
– Откуда ты знаешь, – недоверчиво покосился Избранник.
– Откуда мы вообще что-то узнаем, Великий вождь? Из опыта и откровений. В данном случае, из опыта. Вчера я бросил в бухту Развлечений несколько толченых щупалец, вот и…
– Хорошо, пусть так. Но меня интересует, что будет, если кит тут умрет. То есть, речь не о нем. Что будут делать «ряженые пришельцы», если их кит-дом умрет? Они начнут уничтожать нас, чтобы жить на Длинной земле?
– Избранник Обеих Огненных Рыб и Толстой Огненной Рыбы, – серьезно глянул на вождя старый колдун, – а что бывает с улиткой, если ее панцирь-убежище разрушен?
– Значит…?
– Да, господин нашего народа, они все неминуемо умрут.
Порою, действительно, взгляды на мир очень рознятся.

36. Недостача

– Ну что, баритон-капитан, прогулялись?
– Я понимаю, что провинился, шторм-капитан. Но…
– А вы не ведали, что мы находимся на полюсе, и солнца стоят над горизонтом все меньше, а ночь наступает раньше, чем всегда? Не понимали, что как бы быстро вы не двигались вперед – хотя и это невозможно, учитывая чужую, враждебную местность…
– Но мы задержались из-за находки деревни, вы же знаете, шторм-капитан! Там ведь…
– Помолчите, баритон-капитан! Так вот, вы должны были знать, как бы быстро вы не двигались вперед – назад, так или иначе, вам придется возвращаться по темноте, так ведь?
– Но ведь у нас фонари, приборы ночного…
– Думаете, браши действительно остолопы? Считаете себя намного умнее южан? Мне вот кажется, они-то, находясь почти рядом, сравнительно с Империей, могли бы уж как-нибудь управится с этой воинственной культурой. Очень подозреваю, что они оставили ее нетронутой специально, дабы таким как вы любителям приключений было несколько неповадно. Великолепная хитрость. Не тратить ни одного брашида на содержание гарнизона, а все же иметь на данном клочке суши отличнейший гарнизон. Точнее, вполне приемлемый, за неимением другого. А что, по крайней мере, с беспокоящими боевыми вылазками они вполне справляются, так?
– Да, шторм-капитан, вполне справляются. Я, честно говоря, совершенно не догадываюсь, когда же они успели выкрасть этих двоих моряков. Ведь все были с оружием, следили друг за другом. Туда ведь…
– Значит, плохо следили, Дор! И кстати на счет деревеньки. Как я понимаю, вы не нашли там ни одного живого недо-человека, так? Разве и это не доказывает, что у местных дикарей, в отношении битв с такими как мы, все давным-давно отработано? Как только появляется корабль – население исчезает, и против вот таких как мы цивилизованных, спесивых умников остаются только закаленные воины обученные партизанским методам войны.
– Может и так, шторм-капитан Косакри, но…
– Ты знаешь, Дор, почему я сейчас не начинаю против тебя следствие по поводу халатности и прочего?
– Я еще пригожусь, наверное?
– Вовсе не поэтому. Просто, пока ты с двадцатью доверенными тебе людьми гулял по окрестностям, мы тут тоже потеряли двоих.
– Как?! То есть, мы же слышали, что здесь на берегу какая-то суматоха. Как же…
– А вот так же точно. Хлоп, и нет двоих часовых. Как будто и не было. Но ведь вокруг относительно открытая местность, так? Это не то, что окружающий вас в походе кустарник. И ведь как-то сумели подобраться. Мало того, утащить этих часовых напрочь.
– Так они их не просто убили, а…
– То-то и оно. Похитили, так же точно, как твоих двух. И ведь опять же, все были вооружены, и уж точно не спали. Однако…
– Может, здесь мерактропы какие-нибудь, а, капитан Стат? Какая-нибудь боковая ветвь?
– И все-таки гарнизон у брашей здесь когда-то имелся. Я вон достаточно хорошо рассмотрел вчера в бинокль вершину соседнего острова…
– Сам Осевой Пик?
– Именно его. Там ведь на верху явно остатки локатора. Было бы интересно глянуть, что там-то случилось.
– Капитан, но ведь надо что-то делать?
– В каком плане?
– Они ведь захватили наших. Надо попробовать освободить, в смысле, хотя бы найти. Те, кто был со мной в походе, просто рвутся обратно, на выручку.
– Теперь надо действовать не нахрапом. Обмозговать надо.
– Но ведь если мы не сделаем даже попытки выручить своих, личный состав нас… Может, конечно, и не съест с потрохами, но…
– Перестанет уважать, да, Дор Палеко? Вот тут ты прав.

37. Гарнизонные байки
Осевой Пик 

Архипелаг называемый эйрарбакскими моряками Осевой Пик, по наименованию центральной горы, у брашей чаще кликался несколько по-другому – острова Статор и Ротор. Может, им было виднее, ведь эти кусочки суши явно находились в зоне оперативных возможностей Республики. Понятное дело, до подписания Аберанского мира, границы влияния в океанах не были оговорены четко – так весьма приблизительно. Может кто-то бы и хотел это сделать более тщательно, но при попытках переговоров и та и другая из высоких договаривающихся сторон каждый раз намеривалась прочертить полосу контроля гораздо дальше чем нравилось оппоненту, а уж тем более не собиралась удовлетворять его собственные запросы. Например, эйрарбакское военное командование было бы не прочь иметь океанские просторы в своем полном распоряжении, дабы в случае надобности беспрепятственно подвинуть к берегам Брашпутиды лодки-убийцы типа «кишка». Разве что оно, скрипя сердцем, позволило бы южанам мало-мальски использовать только прибрежные воды, да и то желательно лишь для задач мирного товарооборота. Естественно, номинально проигравшие на чужом материке, но по сути в очередной раз продемонстрировавшие активно-наступательную позицию браши, считали обязательной обратную картину, то есть положение, при котором их собственные фрегаты, и даже лодки во всплывшем положении, могли бы не в самые мощные бинокли лицезреть вражеские берега, дабы контролировать, не размещают ли подданные очередного императора, на неутомимо растущем береговом оборонительном вале, какие-нибудь недопустимо дальнобойные орудия. Понятное дело, при подобном настрое любые переговоры рано или поздно заходили в тупик. То, как обеспечивать защиту и морское снабжение с там и тут прихваченными островными колониями оставалось личным делом каждой из полушарных империй.
Так вот, может быть до какого-то времени одинокие острова южного полюса и значились на морских картах ничейными, тем не менее, уже за счет нахождения на юге, они автоматически оказывались в зоне влияния Федерального Союза Брашей. Надумай антиполярно расположенная Эйрарбия во внезапном порыве захватить их, эта акция неминуемо вылилась бы в большую морскую битву с явно предрешенным концом. Как не авантюристичны были эйрарбакские воеводы, такую операцию никто никогда не задумывал. Даже в случае удачи, в ней не имелось никакого смысла. С военной точки зрения острова практически бесполезны. Из-за удаленности от Брашпутиды там нельзя разместить сверх-орудия способные дострелить до вражеской территории. Создавать там большую базу бессмысленно, ибо острова и акватория внутри них слишком малы. Кроме всего оба острова можно «накрыть» одним термоядерным зарядом. Единственное, на что бы они сгодились, это создание там ремонтной базы флота. Да и то пригодиться она могла только при активном пиратстве возле самой Брашпутиды. Но требуемую для ее защиты эскадру в свою очередь некуда было бы базировать.
Опять же, сами браши могли бы разместить на островах что душе угодно. Однако в качестве наступательного плацдарма Статор с Ротором значения не имели. С точки зрения обороны? Держать здесь флот нет смысла из-за выше приведенных выкладок, а кроме того, из-за практически постоянных штормов. Находиться же тут каким-то дежурным военно-морским силам просто так, дабы созданная природой суша не пустовала… Увольте, в условиях лимита кораблей это просто-напросто невозможно. А если и есть парочка временно бездельных крейсеров, то лучше подогнать их куда-нибудь на экватор, к острову Мадогос, для прикрытия единственной на планете группировки баллистических ракет. И значит, лучший из возможных методов использования Осевого Пика – это поставить на центральном, достаточно возвышенном над океаном острове дальнобойный локатор. Так, на всякий случай, для сигнализации о теоретически допустимом воздушном нападении на Брашпутиду. А еще установить вблизи берега несколько активно-пассивных сонаров, для слежения за чужими лодками. Вот пожалуй и все.
Но ведь именно так браши когда-то и сделали.

38. Бижутерия и радиофизика

В этот раз отряду Дора Пелеко повезло хотя бы в мелочи. При прочесывании, они умудрились не только убить двух туземцев, но еще удосужились захватить пленного. Вообще-то считать этот случай какой-то страшно требуемой удачей не было никакого смысла. Пленный туземец не разговаривал ни на языке эйрарбаков, что вообще-то не мудрено, ни на языке браши, что наводило на размышление, ни на чем-то еще хоть как-то знакомом команде «Кенгуру-ныряльщика». Так что весь смысл его захвата заканчивался на самой констатации факта, и естественно на хоть каком-то удовлетворении любопытства.
– А это у него что? – спросил Стат Косакри, разглядывая аборигена.
– Вы о чем? – уточнил Дор Пелеко, ибо действительно в амуниции пленного имелось много чего странного. Например, целая груда увесистых ракушек, вставленных в растянутые тряпками ушные мочки.
– Я про это, – сказал Косакри, дотрагиваясь до продетого сквозь кожу лба и торчащей на обе стороны железного прута.
– Думаю, последствия общения с технологией южан, – прокомментировал стоящий тут же линейный инженер.
– И как я понимаю, радиолокационный штырь, отвинченный от чего-нибудь большого. Допустим от наблюдаемого на верхотуре соседнем острова радиолокатора, да, Цэмерик?
– Вполне может быть, капитан Стат, вполне.
– Ну-ка, держите сего стилягу крепче. Я извлеку эту «заколочку».
Вначале командир атомохода попытался вынуть штырь осторожно, однако по всей видимости данным украшением хозяин владел давно, оно солидно вросло в кожу. Так что пришлось действовать грубо – дергать, даже рвать. Все обратили внимание, что дикарь выдержал эту пытку стоически. У него не дрогнуло даже веко.
– Серьезный противник. Такие в плен не сдаются и врагам не служат. Придется расстрелять, – констатировал Косакри по этому поводу. – Ладно, я тут о другом. Дор, не помните, у тех туземцев, что вы ухандокали, тоже имелись подобные украшения?
– По-моему да, по крайней мере, у еще одного.
– Вот, это интересно. Ну-ка, инженер Мокр, прикиньте такую идейку.
– Слушаю, капитан.
– Тут, на этом острове, мы никаких локационных станций не наблюдали. То есть, сувенир почти явно оттуда, с другого берега. Я уж не знаю, одно племя тут живет везде и всюду, или несколько. Предположу, что несколько. Значит, те, другие, разобрали локатор и торгуют запчастями с местными. Так?
– Нам-то что за дело, капитан Стат? Хотите брать с них таможенную пошлину за пересечение бухты? Или наладить поставки из Эйрарбии?
– Шутник вы, Цэмерик. Я и не знал, – покосился на инженера-механика Косакри. – Так вот, поскольку эта штуковина в этих местах ценится, ибо все-таки товар привозной, могу предположить, что такие «карандашики» носят все лица мужского пола, имеющие хоть какой-то общественный вес. Уж воины точно. И значит что?
– Да уж, продолжайте, капитан, мы не столь пробивные на озарения, – махнул рукой линейный помощник.
– Подобные штыревые антенны делаются по определенным законам: инженер доведет подробности, если надо. Они реагируют на некий диапазон. То есть, если мы обработаем окрестности нужной частотой, все эти штыри ответят. Так?
– Ну, в определенной мере, – скривился Цэмерик Мокр. – Они ведь могут быть повернуты под каким угодно углом. Потребуется весьма мощный приемник…
– Да, я говорю в принципе, Цэмерик. То есть, теоретически мы можем выяснить местоположение туземцев на острове. И даже отслеживать их!
– Завидую гениям, – без бравады восхитился Дор Пелеко.
– И еще. Это металл. Он реагирует на магнетометр. Точнее, тот на него.
– Да, но расстояние для такой маленькой вещи будет достаточно невелико, – снова подбавил перца линейный инженер. А ведь надо выявить врага хотя бы далее полета их примитивных стрел.
– Хорошо, мы не будем использовать данное новаторство в походе. Но ведь при обороне стоянки нашего «Ныряльщика» такое вполне возможно оборудовать?
– Надо сделать замеры и…
– Займитесь этим немедленно, инженер Мокр. Хватит терять часовых во время несения службы. Если получится, заведите систему на бомбометы. Пусть ночью, при обнаружении хоть чего-то подозрительного, наши бомбометчики сразу кладут туда залп. А уж утром будем разбираться что там и к чему.
– А что делать с пленным, капитан?
– Я же сказал, в плен такие не сдаются. Посмотрите, какой жилистый. Сухожилия, наверное, натренированы так, что может висеть на скале, зацепившись пальцем. Еще сбежит – Мятая луна забери. Хватит нам раскуроченной таким же дикарем «Дули». И кстати, уверен, с местными никак не договориться об обмене пленными. А дабы у некоторых не возникало соблазна, то вот… Дайте-ка сюда игломет.
И дискуссия естественным образом прервалась.

39. Колдуны, вожди и планирование

– Послушайте, Ждущий Длинной Ночи, можно побеспокоить вас вопросом досужим и недостойным вашего внимания, – спросил ученик колдуна.
– Давай спрашивай, Гунаар Вечерний Глаз, я тут как раз не слишком занят размышлениями, – ответствовал главный шаман племени Самой Длинной земли.
– Там, внутри моей не вскрытой покуда топором головы, есть такой смысл вопроса, Ждущий Ночи. Не значит ли пришествие Огромных Сросшихся Плавниками китов, что пришла пора Большой и Последней битвы?
– Ты имеешь в виду прямое сражение между Ужасом Глубины и Самыми Толстыми китами?
– Именно так, Рчажеек Ждущий Длинной Ночи.
– Знаешь, в моем не взломанной черепной кости, тоже мелькают такие видения. Ведь действительно может быть и так, что этот уродливый кит, заселенный изнутри «ряжеными пришельцами» как блохами, действительно только первая весть. Ибо явился он не вовремя, когда нет сезона и других китов. Не предупреждает ли он о том, что племя Длинной земли согрешило?
– Воистину так, Ждущий, – поклонился ученик, ибо хорошо чувствовал, что и когда надо говорить. – Может зря мы пожадничали и не принесли как обычно маленькую детскую жертву Благим Огненным Рыбам которые ныряют?
– Ты молод, Гунаар, но зришь корень даже сейчас, недоучившись, – похвалил лучшего, точнее, единственного оставленного при себе ученика Рчажеек. – Все правильно, медузы не почуяли свежатину – белое мясо дитя – и не явились. И не принесли мясо Огненным Рыбам, охлаждающимся в глубине и рождающим пар облаков. И значит, Огненные Рыбы остались голодны. Но долг позвал их, и они все-таки вынырнули, и пролетели положенный дневной путь. И снова, и снова пролетели. Однако внутри их жара осталась обида на медуз не принесших им мясо, и на людей – его не добывших. И потому все это может плохо кончиться. И раз вопрос твой совпал с моим ответом, а головы наши совсем не сращены костяной веной, то явно пора напомнить о Большой и Последней битве вождю нашего народа, а может даже совету всех мужчин «допущенных к охоте». И именно так я решу.
И именно так сказал старший колдун и побрел по своим многочисленным делам. Но очень скоро он предстал перед Великим Дузеком.
– Послушай обращение мое, Нетонущий Избранник Обеих Огненных Рыб, – сказал он преклоняя голову перед вождем, занятым любимым делом – причесыванием молодой жены, по имени Ниол Сладкий Орех.
– Ну что ж, говори, раз не терпится, – поддел его Великий Дузек, не прекращая работы гребнем.
– Спасибо, вождь всех людей Длинной земли, – снова преклонил украшенную перьями голову колдун Рчажеек. – Сегодня объял я в своем не вскрытом черепе большую, рвущуюся наружу мысль. Потому не умею ее долго держать, ибо столь она огромна, что не будет ясна невместительным головам совета, а пригодится только тебе, о Великий.
– Чую по витиеватости, собрался ты говорить долго, – неразборчиво вымолвил вождь, ибо поместил в рот несколько костяных заколочек. – Но в принципе давай валяй, мы с Ниол тебя послушаем.
Порой верховный глава племени раздражал колдуна не в шутку. Однако человек время от времени охотящийся на самое страшное в мире существо, лишь мелкая частица коего способна убить кита, должен обладать нечеловеческой выдержкой. Потому единственное что он сделал, это поставил в своей запечатанной покуда голове очередную вешку прегрешений вождя против представителя волшебных сил. И было не столь важно, что не имеется какой-нибудь – ну пусть не росписи, в отсутствии письменности, но по крайней мере – черточки ногтем, подтверждающим долговую расписку со стороны вождя: рано или поздно судьба повернется так, что он выплатит по всем накопленным векселям. И весьма может быть – эти времена надвинулись вплотную. А потому вполне получалось потерпеть еще; вполне можно побыть шутом и развлечь девицу по прозвищу Сладкий Орех. Кто знает, как повернутся в небе Огненные Рыбы, весьма вероятно, что когда-нибудь ей самой придется развлекать Ждущего Ночи; и пожалуй ей придется очень и очень постараться, ибо колдун Рчажеек уже далеко не молод – он пережил уже двух вождей. Теперь он намеривался пережить третьего. И потому вполне получалось потерпеть еще.
– Великий Избранник Обеих Огненных Рыб, – снова склонил он перья чудесной, но давно исчезнувшей с островов птицы, по названию Грау, и потому порядком истрепанных, ибо они пережили не только двух предыдущих вождей, но еще и предыдущего колдуна. – Раз уж ты мне разрешил, то позволь напомнить тебе сказание о будущем, ибо в силу открывшихся в моем не вскрытом черепе обстоятельств, это будущее придвинулось к нам вплотную. В старой притче, надиктованной гораздо более умным колдунам, чем я, самими Огненными, а может Быстро Ныряющей Рыбой, говорится, что когда-нибудь большим медузам станет мало съеденных в их славу китов. Ибо родят они совместное дитя – Великую Медузу Бездны. Никто не сумеет отщипнуть у нее край отростка – неподвластно и недостижимо то дело человеком. И придут из моря Самые Толстые Киты. И нечем их станет убивать. И начнут люди Самой Длинной – да и Самой Высокой земли тоже – умирать от голода, ибо перестанут они быть нужны как промежуточная ступень общения между медузами и китами. И начнется прямое сражение между Ужасом Глубины и Самыми Толстыми Китами. Но теперь это будет не избирательно-жертвенное уничтожение, а война до самой смерти. Ибо не съеденные вовремя киты, успеют отрастить панцири, непробиваемые ядом медуз. Они и станут называться Самыми Толстыми Китами. Может быть даже, они родят следующих, шкуры коих будут еще толще и совсем непреступны.
– На что намекает твоя история, Ждущий Ночи? – спросил вождь Дузек, наконец-то сотворив на голове самой молодой жены некое подобие Самой Высокой земли. – Твои россказни как-то связаны с происходящим в бухте?
Старый, хитрый Рчажеек снова кивнул, и шатнулись на его голове перья давно уничтоженного на островах птаха.
– В этих древних сказаниях все очень перепутано. Кто создал путаницу – люди ли, передавая историю из уст в уста и неумно переставляя слова, или сама правда будущего столь сложна и взаимосвязана, что охватить ее нашим не вскрытым черепным коробам невозможно, того я не ведаю. Однако в моей не раскупоренной кости наличествует виденье, будто события с пришествием Сросшихся Плавниками китов есть указание, что легенда начинает осуществляться. Более того, Великий Дузек, может быть нарушение древних законов и послужило поводом для пришествия. Мы не принесли положенную жертву, медузы не почуяли свежатину – и теперь не явятся. И не отдадут белое мясо дитя Огненным Рыбам, охлаждающимся в глубине и рождающим пар облаков. Огненные Рыбы узнают голод, и у них не хватит сил вынырнуть после Самого Долгого Нырка. А ведь он будет очень скоро, о вождь! Внутри жара Огненных Рыб останется обида на медуз, не принесших им мясо. И тогда обиженные зазря медузы в злости родят Ужас Глубины – медузу щупальца коей не поддадутся моему костяному ножику.
– Постой, Ждущий Ночи, – вставил слово вождь, одновременно выдергивая заколки из волос младшей жены, ибо остался недоволен своим творением и решил воздвигнуть все по новой. – Постой! Но ведь покуда у нас еще имеются добытые ранее кусочки щупалец. Или я не прав? Вообще, почему все запуталось. Ведь самая большая медуза Ужас Глубины еще не родилась – ты же ее не видел? – а киты с толстой шкурой уже здесь?
– Мир вокруг сложнее, чем мы можем думать, – скорбно прокомментировал Рчажеек, со странным волнением рассматривая как опали вниз непослушные локоны молодой девушки. – Трудно сказать, что точно последует за чем, ибо все взаимодействует не самым прямым образом. Но в скользких внутренностях моей не расплющенной покуда головы видно, что недаром прибыли сюда Сросшиеся Плавниками киты в канун наступления Самого Долгого Нырка. Одно меня покуда успокаивает. Может все ж-таки это еще и не самый канун великой битвы Ужаса Глубины с Самыми Толстыми Китами, а лишь предупреждение нам. Не обижайся на меня Нетонущий Избранник Обеих Огненных Рыб, однако может случиться, что если мы все-таки снова принесем в жертву белое мясо дитя, то все изменится.
– Послушай, Ждущий, – сказал Дузек отрываясь от своего волосяного конструирования, – мы не принесли жертву перед последней настоящей охотой, и тем не менее она прошла на славу. Разве ты не помнишь этого? Она прошла на славу и доказала, что все эти выдумки с жертвами есть только изобретения твоей, действительно, покуда держащейся на шее головы. И самое главное. По договору с «высокими» и их колдуном, мы ведь провели ритуальную битву в воде, с кормежкой служителей Растянутой Медузы – акул. Жертвы там имелись, причем более чем достаточные. Они оказались столь велики, что посмотреть на битву явились даже эти самые Сросшиеся киты. Разве не так? А потому, оставим тему.
– Все в твоей власти, Великий. Но на нашей Длинной земле происходят невиданные доселе события. Неужели ты думаешь, «совет всех допущенных» будет сидеть безропотно? Тем более что многие охотники погублены?
– Послушай, друг ночи Рчажеек. Не по твоему ли совету мы предприняли очередное нападение на этих сросшихся китов? Ты хочешь уйти в сторону и свалить все на меня?
– Великий Избранник, – скорбно и совсем без вызова произнес колдун, – моей не проломленной покуда голове представляется, что если бы белое мясо все-таки было поднесено медузам, то наша охота на «ряженых» выползших из Сросшихся Плавниками китов стала бы гораздо более удачной.
– Ладно, то дело прошлое, Ждущий, – сказал вождь Дузек, вновь разрушая возводимое из волос молодой женщины творение. – Но зачем нам волноваться сейчас? Ведь намедни ты утверждал, что сросшиеся киты – точнее, один из них – умирает, так? Ты сравнивал «ряженых пришельцев» с улитками. Вдруг им осталось совсем недолго, и очень скоро они умрут? Так зачем нам растрачивать свои силы, они ведь еще пригодятся нам в борьбе с жителями Высокой земли?
– Но «ряженые» колдуют около своих китов, вдруг они смогут оживить мертвеющего? Тогда возвратившись в море, эти киты породят следующее поколение – теперь уже с совершенно непробиваемой кожей. Что если тогда действительно начнется прямое сражение между Ужасом Глубины – Длинной Медузой Бездны и Самыми Толстыми китами? И тогда волны поднятые великой битвой поглотят нашу славную землю, самую длинную, но все же не столь высокую как Самая Высокая?
– Ты предлагаешь напасть на «ряженых» еще раз, старый Рчажеек?
– Да, Великий Дузек. И я помогу тебе, пусть даже ты не хочешь принести ритуальную жертву. Я снова брошу в воду бухты выжимку из щупалец. Пусть немного, но это должно помочь убить второго, более живого кита, который пока большей частью находится в родной соленой среде.
– Ну что ж, попробуй. Мало мне в это верится, но вдруг и правда поможет, – констатировал Избранник Обеих Огненных Рыб.

40. Диагноз и колдовство

Теперь можно было размышлять о том, стоило ли убивать этого несчастного туземца? В самом деле, чем он таким мешал? Ну, сидел бы где-нибудь в пустующем боксе, покуда не умер с точки по родине. Ведь все едино бы умер, как муравей потерявшийся из муравейника. Пусть бы на нем доктор Боборро Люмо опыты ставил, а самоучка антрополог и языковед Стиан Биничу изобретал письменность и грамматику не пишущего народа. Но наверное снова охватило зло на затаившегося за этой мнимой реальностью творца мира. Ведь действительно наизобретал какой-то экзотики. Антенные штыри вставленные в лоб; еще вот-вот и выяснилось бы что эти туземцы радиоуправляемые роботы: те, о которых периодически заливает в кают-компании линейный помощник. Так еще и раскраска дикая, и ракушки эти в ушах – целая гроздь: как они у них не звенят, ночью при похищении часовых? В общем, такое порождение не в шутку распоясавшегося подсознания хотелось как можно быстрее удалить с глаз долой. Вот это-то и есть истинная причина. А придуманная погодя демонстрация смертности туземцев – эдакая профилактическая мера против все более распространяющихся слухов о неких родственниках экваториальных мерактропов – то все маскировочные мазки сознания, дымовая завеса против зарвавшегося творца.
Но вот теперь получается, что может и не стоило такое делать? Ведь и так, для переубеждения от всяких «мерактропических» басен, имелись целых два других трупа. И не есть ли сегодняшние события резким ответом творящего мир подсознания на неправильную реакцию по поводу его бурлящей фантазии? Ведь теперь оно зашло совершенно с другого боку. И ведь все едино требуется разбираться и искать «материальные» причины случившегося.
– Доктор Боборро, вы разобрались, что все-таки случилось?
– Честно сказать, капитан Стат, не разобрался.
– Но что с ними? Забери Мятая луна!
– Капитан, я переживаю так же серьезно как вы. Даже, наверное, хуже. Ведь я специалист. И именно я не могу найти причину.
– Вы осмотрели их тела?
– Да самым тщательнейшим образом! И одежду тоже, разумеется. Нет ни следов ударов, ни укусов. Я ведь подозревал, что их цапнуло нечто специфически местное. Вообще конечно, не стоило этим механикам лезть в воду босяком.
– А воду на анализ?
– Ну брал, брал конечно. Вода, как вода. Обычная морская.
– Но ведь как-то они отравились? Может, съели чего-нибудь?
– Подобная версия тут же напрашивалась. Естественно, я послал фельдшера взять анализ со всех столовских блюд.
– Короче, мы имеем двух пораженных неизвестно чем механиков, кои уже несколько часов находятся в критическом состоянии, и попросту могут умереть неизвестно от чего? И к тому же, они ничего не могут рассказать, ибо постоянно бредят, да?
– Именно так, капитан Стат. И я совершенно не знаю, станет ли им лучше, или наоборот – в том плане, что им осталось недолго.
– Однако вы все же склоняетесь к тому, что это какой-то яд?
– Да, может нечто малоизвестное – либо, и даже точнее, вообще, неизвестное. Просто-таки микро-доза. Когда буквально пара-тройка молекул вызывает реакцию.
– А такое бывает, доктор Боборро? Это ж просто-напросто колдовство какое-то?
– Ну, значит, колдовство.
– Звезда-Мать Фиоль! Вы же офицер, Боборро Люмо. Мне что на счет выхода из строя двух двигателистов советоваться со жрецом Красного бога?
– Будем надеяться, что его черед здесь не настанет, капитан Стат. Но впредь, укажите нашему линейному инженеру – пусть его люди работают в спецодежде, как в условиях нормальной ядерной войны. Слишком они расслабились. И знаете еще что…
– Ну?
– Зря вы расстреляли пленного. Я же не могу проводить эксперименты на своих, так? А мыши у меня после той утечки – помните? – перемерли. Сейчас бы провести эксперимент, с водой и прочим, на ком-нибудь.
– А вы уверены, что тутошние яды, а тем более колдовство, будет для местных опасно?
– Нет, на счет ядов не уверен. А колдовать – не обучен.
– Ладно, док, занимайтесь больными, я пойду.

41. Ритуалы и бунтовщик

Сказать что Великий Дузек Нетонущий, Избранник Обеих Огненных Рыб и к тому же, лично выбранный Самой Толстой Огненной Рыбой был еще и неким великим гуманистом, опередившим свое время на пару-тройку циклолетий, будет наверное не очень правильно. Достаточно недавно жертвы плавающим по небу богам приносились вполне исправно. Это касалось как ритуальных жертвоприношений в период пришествия черверылов, так и спонтанных, в тиши тех этапов жизни острова, когда запас просоленного мяса слоно-китов заканчивался, и приходилось переходить на мясо не водоплавающего населения соседней Самой Высокой земли. Странное же нарушение привычных обычаев Самой Длинной земли имело совершенно личностные причины. Но стоит ли удивляться? Если уж у цивилизаций более развитого уровня всяческая блажь правителей может отражаться и на внутренней и даже на внешней политике, то что требовать от удаленных, никак не связанных с миром островных сообществ? Личностные причины заключались в том, что у Великого Дузека имелась дочь по имени Кодара. Родилась она от первой жены, зовущейся Гама Тугой Орех. Вообще-то к этой своей супруге Избранник Толстой Рыбы давно охладел – он все-таки имел двух помоложе, – но обычаи острова, ведущие свое начало, скорее всего, от легендарных времен Сильных Штормов, когда волны часто смывали даже деревни расположенные на Больших скалах, запрещали оставлять женщину без заботы и ласки насовсем. Вот именно какая-то из этих обусловленных традицией ласк и принесла названного ребеночка.
И вот что странно, у отягощенного многими заботами вождя, удачливого охотника на весьма опасных гигантов – черверылов, сурового воина, прошедшего не одну ритуальную морскую войну, а так же множество раз лично возглавляющего набеги вглубь Самой Высокой земли, да и вообще-то не обделенного ухаживаниями женского пола, нашлась в душе некая струна, отозвавшаяся на маленькую девочку Кодару. Возможно, дочь по-своему того стоила. По всем признакам она должна была вырасти в удивительную красавицу, да и цепкость ума проявлялась уже сейчас, в раннем возрасте. Однако речь не о Кодаре, а о связанных с ней обстоятельствах.
Всегда до того, перед каждым сезоном охоты на хоботных китов, приносилась ритуальная жертва. Поскольку добытое в результате охоты мясо кормило племя аж до следующего захода гигантов, то дело тут было очень даже ответственное – вопрос жизни и смерти, причем, касающийся обоих племен одновременно. По такому сложному случаю не годилось откупаться от Неумолимых Огненных Рыб и даже от Великой Медузы Бездны парой-тройкой зарезанных в святилище Черепов и Копий врагов. Тем более, охота осуществлялась совместными усилиями, и было негоже непосредственно перед событием нападать на соседей. Каждая мужская рука была важна для бесшумной работы веслами, а кроме того, теперь уже так же как и женская, при разделке и обработке добытого трофея. Ведь с учетом отсутствия морозильников и прочих подобных устройств облегчающих хранение, громадное количество мяса просто сгнивало, не успев попасть в желудок аборигенов, а потому засаливать приходилось с очень солидным запасом.
Следовательно, жертва должна быть вполне достойной и Рыб и Медузы, но одновременно не вредить будущей работе. Что более всего подходило для дела? Естественно, маленькая красивая девочка. Для настоящего охотничьего сезона ее физическая сила пригодится еще не могла; даже до далекого следующего она не успевала подрасти в достаточной степени, а ведь мало ли что могло случиться с ребенком в условиях окружающей дикости за полтора-два цикла (по шкале измерения боле продвинутых народов). Следовательно, в чисто материальном плане, племя Самой Длинной земли ничего не теряло. В духовном? Здесь, смотря с какой точки зрения. Допустим, с точки зрения достойного отношения к мясу и его хранению, жертва имела явно положительный эффект. Вспоминая во время дележки за ужином некогда смеющегося, а теперь скормленного Ужасу Глубины, ребеночка, даже суровые мужчины-слонобои могли уронить слезу, в благодарность за совсем небольшие потери при охоте: ведь ясное дело, без предварительной жертвы, каменный наконечник хобота раненого черверыла мог бы разнести не одну, а сразу пяток боевых пирог. А маленькие друзья и подружки избранницы богов тоже теперь относились к пище как с святыне, и никогда бы совесть не позволила бы им тайно пробраться к пещерам-хранилищам и отчикать ножичком килограммчик аппетитно пахнущего мяса, даже в голодную годину. В общем, в народных обычаях все совершенно не просто так – оно проверено самым серьезным испытанием – временем.
Однако теперь коса нашла на камень. Перед последним сезоном охоты Избранник Обеих Огненных Рыб, ныряющих от горизонта к горизонту, внезапно почувствовал, что в этот раз кандидатурой назначенной для жертвоприношения окажется именно его дочь Кодара. Никто ему этой мысли не подсказывал, она появилась в его голове спонтанно. Да, вообще-то жертву выбирали случайным способом, точнее верховный колдун Рчажеек Ждущий Длинной Ночи указывал на ту девочку, которую пометили боги. Делал он это за счет своей способности слышать Голоса.
Вообще-то тайная битва власти политической с властью духовной задача страшно тяжелая. Делу помогло то, что хотя Рчажеек Ждущий Длинной Ночи и Допущенный к Голосам, являлся старшим шаманом Самой Длинной земли достаточно давно, тем не менее, ему было далеко до колдуна Самой Высокой земли Кинки Съевшего Главного Ряженого. Тот все-таки предсказал когда-то Большое Наступление воды. Кстати, именно благодаря этому событию, и тому, что его совершенно проворонил предыдущий шаман острова, Рчажеек и умудрился занять свое место досрочно. Ведь действительно, если Допущенный к Голосам не почуял опасность, то значит он давно уже не Допущенный, и Неумолимые Рыбы ищут для себя новый канал связи. Только ленивый и совсем ничего не соображающий мог не воспользоваться моментом, но ведь в помощники колдунам выбирались обычно самые толковые. Тем не менее, не смотря на весь свой авторитет, Рчажеек не мог приравняться к соседскому шаману по влиянию, и теперь этим воспользовался молодой вождь.
Однажды, незадолго до второй меж-штормовой паузы, иногда действительно предвещающей появлению слоно-китов, вождь Самой Длинной земли объявил, что охота пройдет без внесения предварительной жертвы, ибо так повелела Самая Толстая Огненная Рыба явившаяся Дузеку Нетонущему во сне.
Но если уж кого-то спасать, то такое надо делать не напрямую, а закамуфлировано, дабы это самое, исконное, выглядело как некий подпункт гораздо более глобального события. И потому теперь, и боги плавающие по небу, и те из них, кто таился в недоступных глубинах, однозначно попали на диету. То есть, им не достались не только красивая девочка Кодара, но даже иногда попадающиеся в плен двуногие соседи с Самой Высокой земли.
Затем последовал приход черверылов, и а сама охота. Честно говоря, «допущенные к охоте» шли на нее без обычного воодушевления. Пожалуй, только вождь имел внутри огонь, равный тому, что возникает после приносящего удачу праздника принесения даров. Все остальные, участвующие в нападении на слоно-кита испытывали огромное напряжение, ибо теперь их спины не подпирали горячие Огненные Рыбы. Ну, а за спиной Дузека Нетонущего оказалась только ничего не подозревающая девочка Кодара. Однако, как ни странно, этого хватило. Видите ли, перед охотой правитель Самой Длинной земли лично проверил снаряжение, то есть заправку каждого из зубов «девятихвостки». И в процессе этого первобытного регламента было выявлено, что бесстрастный служитель божественных рыб шаман Рчажеек почему-то не заполнил хитро просверленные акульи зубы тем, чем положено. Ибо вместо обязательного яда из щупалец, там оказалось нечто совершенно безвредное. Но стоило ли сейчас, когда кито-слоны уже начали резвиться посреди бухты собирать «совет всех допущенных» и разоблачать нерадивость шамана? Тем более, у него наверняка бы нашлись оправдания связанные с вмешательством потусторонних сил. Не лучше ли было просто сообщить Рчажееку лично?
– Как думаешь, Ждущий Длинной Ночи, что будет, если я сейчас на глазах всего племени полосну себя «девятихвосткой» и вовсе даже не умру? Подумай, этой подменой яда ты мог навлечь неудачу и смерть не только на меня, но и на всех находящихся в лодке. А в мою пирогу отобраны самые опытные из «допущенных». Они будут очень и очень недовольны. Кроме того, у них больше чем у других жен, и вообще самые большие семьи. Обиженных будет много. Может быть, все-таки заправим «хвостатку» по новой, а этот нюанс нашей жизни попробуем сберечь от чужих ушей?
А потом Избранник Толстой Огненной Рыбы попал «девятихвосткой» в самого большого во всей бухте черверыла, и заставить его выпрыгнуть на берег более чем на пол корпуса. Причем, что удивительно, никто из людей, при исполнении слоно-китом «последнего танца Медузы» не погиб, более того даже ни одна охотничья пирога не опрокинулась. Это было просто чудо.
Правда, с тех пор все боги Самой Длинной земли стали вегетарианцами.
Могла ли такая диета продолжаться до бесконечности?

42. Трофеи

– Эти новые «ряженые» плохо чуют вдали, и даже вблизи, Ждущий Длинной Ночи. Мои «допущенные» дожидались покуда они сами подойдут буквально на длину руки – уже потом нападали. Мы взяли несколько пленных.
– Жалко нельзя узнать о чем они говорят, Избранник Обеих Огненных Рыб.
– Конечно нельзя. В соответствии с традицией предков мы тут же вырвали им языки.
– А, так их не получилось бы допросить, даже если бы они ведали язык людей?
– Разве мы неправильно сделали, Допущенный к Голосам? По-моему еще великий колдун предков Карака Мизинец советовал сразу же лишать «ряженых» речи. И вообще интересно, чтобы ты, Рчажеек, мог у них узнать? Сколько их всего? Так мои наблюдатели из «допущенных» днем и ночью смотрят на этих Сросшихся Плавниками китов и откладывают в мешочек палочки: каждая – это один «ряженый». Так, что вот их число, приторочено к моему поясу.
– Неужели я отказываю тебе в уме, Избранник Обеих Огненных Рыб? И конечно, моя, к счастью до сей поры не вскрытая топориком голова, совсем не способна понять язык «ряженых». Однако было бы крайне интересно, узнать отличается ли язык этих новых, от тех, что селились ранее на вершине Высокой земли.
– Что ты такое городишь, Рчажеек. Призываю Огненных Рыб в свидетели, но если бы ты не являлся Ждущим Длинной Ночи, я бы счел тебя перепившимся сока волосатой, плюющей косточки, дыни. Как могут языки «ряженых» отличаться один от другого? они ведь все «ряженые» и рождаются в одном море?
– Ладно, ни ты, Великий Дузек, ни я не наблюдали сами, как рождаются пришельцы, так что оставим бессмысленный спор.
– Хорошо, давай оставим. Зачем действительно тратить силы на бестолковую свару, они мне еще понадобятся в убийствах «ряженых».
– А скажи мне, Избранник, правда ли еще то, будто твои воины подбирались к Сросшимся китам, и крали «ряженых» прямо возле них?
– Точная правда, Рчажеек. Тебе уже успели доложить, или сам наблюдал с Акульего Зуба?
– Какая разница, Великий вождь Самой Длинной земли? Ты вот лучше поведай, а были ли у тех пришельцев, коих вы поймали, «шипящие палки»?
– А как же, Рчажеек, были и наличествовали.
– И где они?
– Извини, колдун, но по моим убеждениям «шипящие палки» должны доставаться воинам, а не шаманам. Ведь это орудие войны, так?
– Ты хочешь сам, без моей помощи, суметь обращаться с вещами «ряженых»?
– Вот именно, Ждущий.
– Смелое решение. Как бы не поплатиться. Вещи «ряженых» весьма коварны.
– Да, ты прав. При освоении одной из «палок», «допущенный к охоте» Чочо Меткий умер в страшных корчах и крови.
– Вот видишь!
– Но мы все едино научим эти «шипящие палки» служить. Они помогут нам потом.
– Наверное, для установления совсем долгого «мира без охоты на людей»?
– Все может быть, Допущенный к Голосам.
– Ты еще молод, вождь, и потому думаешь, что в мире что-то может установиться по воле человека на достаточно долгий срок. К сожалению, внешние условия определяют слишком многое.
– О чем ты, Рчажеек?
– О том, что если не будет пищи, то все едино придется ходить на охоту за «высоким» мясом. Конечно, «шипящие палки» вполне смогут тут помочь. Хотя, если твои собственные цели принимать серьезно, то этого наверное мало.
– Может, и мало.
– Так вот, Избранник Благих Рыб, без моего колдовства тебе не достигнуть полной власти над «палками». А без «шипящих палок» ты не сможешь сокрушить «ряженых пришельцев» и Сросшихся Плавниками китов. Ведь судя по легендам, всякие вещи «ряженых» умирают вслед за хозяевами, так что не питай иллюзий на длинное время. Лишь силы Голосов сумеют тебе помочь справиться с этой напастью, и добыть столько мяса, что получится действительно установить длительный «мир без охоты на людей».
– Поживем – увидим, Ждущий Ночи.
– Это уж само собой, Великий вождь Дузек.

43. Ненаучная картина мира
Без свидетелей 

Вообще-то этот достаточно странный мир, тем не менее, подчинялся некоторым законам. Солнца все-таки кружили вокруг Геи, или там наоборот, в зависимости от системы отсчета. Их вроде объединяла в общую машинную функцию некая невидимая сила, обозванная гравитацией. Конечно, она своим волшебным способом заставляла эти абстракции, именованные малыми и большими планетарными компонентами, выделывать в небесах настоящие траекторные кренделя, однако все объяснялось какими-то математическими допусками, кои на самом деле имели к алгебре только то отношение, что высказывались устами математиков. На самом деле, ни те хваленые рыцари икса и игрека, ни иногда доверяемые им счетные машины рассчитать хоть какой-то из орбитальных пируэтов совершенно не могли (по крайней мере, с приемлемой точностью), так что все ссылки на ту самую таинственную гравитацию, а так же на алгебро-геометрическое моделирование, были эдакими наукообразными финтифлюшками, лапшой для неграмотных, но жаждущих знаний обывателей. Кроме того, стоило отвернуться, несколько расфокусировать обремененное наукообразной оптикой зрением, как в окружающей действительности начинали твориться совершеннейшие чудеса. Потом конечно имперские академики, и прочие профессора оборачивались, морщили лоб, растерянно моргали, и наконец привычно-презрительно кривили губы, и произносили: «Брехня! Утка! Не может быть! Да и не было кстати. Кто видел? Кто что записал-зарегистрировал? Где сейсмограммы, кардиограммы, энцифалограммы и киноленты со звукозаписями? Вот, то-то! Большая министерская наука всякими слухами-баснями не занимается. Это всё вражеско-шпионские штучки, попытка отвлечь родных эйрарбакских гениев от настоящих дел-забот, по вопросу попадания новых разделяющихся гига-ядер в полигонную окружность заданного радиуса, а так же от других вопросов еще более секретного свойства, но прикладного характера».
Так что нижеприведенный случай в рассмотрение ученых советов не попал. И вполне ясно, почему он не попал в видение Министерства Имперской Науки. Все ж таки, выбивающее табуреточку из-под гравитационной теории происшествие имело место случиться в полушарии Южном, но мало ли что могут наболтать о другой стороне планеты, в коем люди, точнее псевдо-, и недо-люди ходят вниз головой? Например, брашские наукоделы утверждают, будто именно с Брашпутиды произошло когда-то расселение по планете не только человекообразных всяческих видов, но и вообще млекопитающих, а вот, допустим, разные гады, типа гига-насекомых, пришли с материка северного. Однако как ни странно, даже республиканское ученое сообщество происшествием всерьез не занималось. Ибо вообще-то как всегда… Надежных свидетельств нет – так, всяческий малоубедительный бред, некоего пилота дирижабля, который что-то каким-то образом пронаблюдал. А так же неясные перебои в работе сейсмографов, гравиметров, совпавшие с неожиданной неразберихой в приливо-отливной чехарде. Словом, дяди с серьезным очками на переносице имели большой повод произвести отмашку, и скомандовать: «Свободны! Впускайте следующего, сейчас мы и его изучим, и прощупаем на вшивость».
Ну а ведающим что к чему, этот мир снова доказал свою полную искусственность, и конечно ненадежность срисованных с потолка законов. Тем же, у кого глаза все-таки зашорены, хотя и в меру, он в который раз указал на зыбкость научных методов, и странную прозорливость мистических откровений. Ибо не обладающие письменностью туземцы все-таки успели…

44. Чудовище

Гунаар Вечерний Глаз был еще достаточно молодым туземцем, и может по неким отвлеченным соображениям ему следовало спокойно ждать когда-тошней неминуемости принятия должности главного шамана. Однако по хранимому в тайне закупоренного черепа Гунаара соображению, дела обстояли несколько не так. Все проистекало из противоречия в подходе к проблеме длительности земного существования двуногих. Видите ли, усредненное время жизни на Самой Длинной земле не отличалось продолжительностью. И тут бы конечно радоваться, ибо именно такое обстоятельство обеспечивало неминуемость обновления руководящих кадров племени, но вот незадача. В этой никем не подсчитанной, вообще-то, статистике наличествовали некие аномалии. Ибо Огненные Рыбы, видимо в силу своей собственной разницы в размерах, ведать не ведали о таком казусе как равенство, а потому, например, шаман Рчажеек Ждущий Длинной Ночи почему-то сумел пережить не только кучу простого народа племени, на даже двух вождей. Как такое надо было понимать? Конечно, Рчажеек колдун заслуженный, но если уж он явно собирается пережить молодого вождя Дузека Нетонущего, о чем Гунаару известно вполне доподлинно, то нельзя ли по аналогии сделать вывод, о том, что и самому Вечернему Глазу мало светит когда-то подтянуться по служебной лестнице?
А ведь думать о таком вполне стоило, ибо с некоторых пор Гунаар узнал главную тайну жреческой касты. Тайну, на которой уже бессчетное количество нырков Благих Рыб держалась власть шаманского величия. Если бы об этой тайне проведали простые охотники племени… Однако Вечерний Глаз вовсе не собирался производить на Длинной земле какую-то революцию снизу, или тем более атеистический бунт. Он ведь сам планировал взойти по лестнице вверх, и конечно только тайна, раскрытая ему Рчажееком лишь по служебной необходимости, поможет впоследствии успешно править народом острова.
Тайна же была действительно ошеломляющая. Ведь за что до сей поры, исключительно все жители Длинной, уважали и побаивались шаманов? Разумеется, и за их периодические погружения в транс, дающий знания о будущем, тоже. А так же за лечение выжимками трав и водорослей, кои иногда помогали ввести больного в норму, а порой наоборот, лишь ускоряли движение к конечной стадии, укорачивая муки. Еще, понятное дело, растянутой ночью в период Долгого Нырка, колдуны передавали мужчинам племени знания о прошлом, о славных предках, давно гарцующих на Самой Быстрой из Умерших Рыб. Однако все эти достоинства были воистину лишь окантовкой главного. Только шаманы могли сойтись один на один с самым страшным чудовищем мира – Большой Медузой Бездны, точнее, ее детьми.
Вообще-то нынешнему поколению племени повезло. Когда-то, еще в то время, в коем Гунаар даже не был отобран в ученики, в бухте погибло сразу пятеро охотников. Наверное, они собирались как обычно провести налет на поселение Самой Высокой земли, но вот погибли совершенно не от томагавков «высоких».
– Никому не приближаться к воде! – сказал тогда, еще вполне молодой, Ждущий Длиной Ночи, внимательно разглядывая держащуюся на воде, но перевернутую пирогу несчастных.
– Дайте мне какую-нибудь небольшую живность! – скомандовал он через некоторое время, продолжая наблюдать, до сей поры не прикоснувшись и не входя в море даже ногами.
Ему принесли Маленького Тушкана Ду, любимую игрушку многих детишек.
– Подойдет, – сказал на это Рчажеек и метнул смешную хвостатую зверушку очень далеко в воду.
– Утонет, – предположил кто-то из «допущенных» наблюдающих действо.
– Думаю, не успеет, – сказал на это шаман и очень зловеще улыбнулся. Он уже наверняка не просто что-то почуял – он знал.
И действительно Маленький Тушкан Ду плескался в волнах очень-очень кратковременно. Он превратился в неподвижно плавающий предмет практически мгновенно. Детям, которые оказались на берегу, было очень жалко Ду, но еще более того им было интересно.
– Великий вождь, – поклонился Рчажеек. – Разреши всем кто пожелает взойти на скалу Акульего Зуба и посмотреть оттуда в воду. Я надеюсь, Огненные Рыбы хорошо осветили глубину.
И вождь, тогда еще вовсе не Дузек, а его отец Куруз Познавший Палец Огненной Рыбы разрешил.
Все, в том числе и маленький Гунаар, поспешили на скалу. Пришлось ждать очереди, ибо на небольшом плато все и сразу поместиться не сумели. И когда дошла очередь Гунаара, он тоже увидел. Хотя конечно, пришлось долго присматриваться, пытаясь отсеять мешающие взору водные блики.
Это было нечто не очень понятное, почти невидимое, так, некое рыжеватое сгущение в глубине. Но там, в этом сгущении явно виделись застывшие в некоем желе, мертвые охотники. Были ли там все пять сразу, или же только трое, как будто склеенные друг с другом, осталось совершенно непонятно. Да и следующие, спешащие посмотреть, мешали. Того и гляди в этой толкотне можно было самому свалиться в бухту, и тоже оказаться приклеенной к этой субстанции зависшей между далеким невидимым дном и достаточно удаленной поверхностью. А еще маленький Гунаар, покуда не носящий имя Вечерний Глаз, почти разглядел какие-то прозрачные веревки – с такого расстояния казавшиеся нитями. Эти чуть рыжеватые, а местами красно-черные веревки распластались в стороны от сгустка. Было похоже, что эти нити-веревки раскидало по всей бухте.
Могло ли существовать животное более страшное, чем обладающее такими нитями, способными убивать на расстоянии и превращать грозных воинов в застывшую слизь?
Так вот, та тайну, которой ныне владел Гунаар Вечерний Глаз касалась именно умения шаманов управляться с этим чудищем и добывать из них необходимый для охоты яд.

45. Гарнизонные байки
Экспедиционные силы 

Оказывается, все организовывалось гораздо хитрее, чем можно было догадаться загодя. Тут использовались грузовые дирижабли – «большие тянитолкаи». Это явно было хитростью из разряда гениальных. Трудно понять, прилетали ли данные летательные машины прямо из Брашпутиды, или все-таки с какого-нибудь корабля находящегося в отдалении. Но это в принципе и не важно. Главное, цель была достигнута без высадки экспедиционных сил и боевого прорыва через весь центрально расположенный остров. Получилось сразу, без пешего марша, спустить на самую высокую точку Статора отряд военных строителей. Трудились они как роботы, ибо за сутки с мелочью подготовили площадку для приема основного груза. Кто знает, может быть, еще когда-то загодя, здесь побывали военные геологи, для определения оптимального места размещения станции, и наверное поэтому оно оказалось подходящим. В следующем «тянитолкае» явился персонал радиолокационной станции, а так же кое-что из оборудования. Потом привезли кабину-основание и разобранную на части антенну. После этого на месте еще на пару суток оставался один дирижабль для помощи в монтажных работах. Затем привезли подразделения обеспечения и охраны. Ну а потом весь этот персонал остался один на один с островом и морем.
Неизвестно, обнаружили ли аборигены их присутствие сразу, или это произошло потом, когда оставленная группа начала совершать рейды вниз. Вдруг кто-то из туземцев заметил дирижабли? Что они могли подумать по этому поводу? Вполне допустимо, что невиданные доселе гигантские летающие механизмы они приняли за плавающих по небесам рыб. Хотя собственно, так же допустимо, что более сообразительные сразу связали это с проделками неутомимых «ряженых пришельцев». Однако сама разгрузка вполне могла миновать их внимания. Ведь не держали же они наблюдателей на самых высоких скалах внутреннего острова. Разумеется, хитрость брашей основывалась именно на суеверии местного народа. Почему-то считалось, что если пришельцы явятся с неба, или, в случае удачного сокрытия появления, как бы из ниоткуда, то при первых контактах, а так же впоследствии, островитяне станут падать ниц, и возможно даже по собственной инициативе носить на вершину дары. Но все оказалось не так просто.
Видите ли, кроме штатного персонала РЛС, людей в общем-то интеллигентных, любящих поорудовать паяльником и покопаться в схемах, на объекте «Океанский дозор» наличествовали еще и силы охранения. Помня былые неприятности с местными, их имелось достаточно солидное количество. Разумеется, их тут была не сотня, ибо оставляя каждого солдата на несколько месяцев, требовалось снабдить его продовольствием и прочим, но все равно, работников охранного ведомства оказалось солидно больше чем инженерного состава. А ведь именно технари были тут изначально важнейшими. Естественно, начальник станции и считался главнокомандующим на острове.
Вот именно в этом пункте и возникла несуразица.

46. Тайна

После такой, посланной судьбой демонстрации шаман Рчажеек безусловно приумножил славу своей шаманской касты премного. А кое-кто из юношей воспылал прямо таки неумолимой жаждой войти с сословие колдунов. Но вот Гунаар, кстати, был в неком сомнении. Стоит ли, из-за весьма скудных в условиях островного существования шаманских привилегий, добровольно заныривать в глубину и приближаться к этой слабо колышущейся массе, способной обездвиживать тушканчика в долю секунды, а человека, может быть, за две-три?
И кстати, наверное, после смотрин со скалы Акульего Зуба, все ждали продолжения спектакля. Той серии, когда ухвативший самый острый из костяных ножиков шаман, прихватив с собой пакет из тройной шкуры черверыла, нырнет вниз, в голубизну перечеркнутую рыжеватыми нитями, и произведет там отсечку красно-черных отростков. Но… Демонстрация способностей перед всеми не входила в планы Ждущего Длинной Ночи. Теперь, после приоткрывшейся Вечернему Глазу тайны, понятое дело почему.
А ведь как бы, наверное, было красиво. Как бы захватило дух у всех на плато. И может быть действительно когда-то раньше, много-много малых и больших нырков назад, так и происходило. То есть, напяливший не пробиваемые ядом перчатки шаман, извиваясь телом, проскальзывал сквозь распахнутую паутину смерти, огибал большущий шевелящийся вроде бы волнами, а в действительности сам собой купол, и оказывался рядом с черно-красным лесом. Потом он мгновенно целил ножом и…
Ничего такого в действительности не осуществлялось. По крайней мере, в настоящее время. И именно в этом и заключалась главная тайна касты колдунов.
Оказывается, все происходило, может и не проще, но уж точно гораздо банальнее. Видите ли, на острове имелось очень большое количество пещер. Некоторые из них попадали в зону приливов. То есть, иногда они принадлежали Огненным Рыбам, а порой Ужасу Глубины. И названные силы постоянно боролись, отбирая их друг у друга. Вообще-то по всем признакам, океан был неизмеримо жаднее заведующих сущей Огненных Рыб. Ведь он и так был много больше и неизмеримее. Но именно такова была его природа. Время от времени он даже жаждал отобрать пограничные пещеры насовсем. Однако вода слишком глупа: когда уходил океан, она тут же бросалась следом, стекала вниз. И тогда в дело вмешивался Растянутая Медуза Бездны. Она посылала на битву с Рыбами одну из своих вассалок.
И потому однажды, когда вода в остальных местах уходила прочь, одна из тайных пещер оказывалась занята. Конечно, работа шамана была не столь проста – требовалось определить именно нужную нишу. И надо было угадать момент, и пользуясь подсказками Голосов рассчитать время, дабы углубившись в нутро пещеры, успеть покинуть зону до очередного наступления воды. И еще требовалось застать медузу после того момента, когда посланные Огненными Рыбами горячие ветры уже отберут ее силу.
Да, Ждущий Длинной Ночи Рчажеек за свою долгую жизнь выявил все нюансы тайного промысла, однако этот подвиг все же не равнялся легендарному броску в глубину открытого моря, так ведь?
А потому теперь, зная главную тайну шаманской касты, получалось подумать о способах, могущих помочь стать главным колдуном несколько раньше, чем при плавном скольжении по небу Неумолимых Огненных Рыб.

47. Ненаучная картина мира
Самая Высокая земля 

На какой ступени строения материи человеческий мозг взаимодействует с миром? На макро уровне, то есть, на уровне больших, но охватных взглядом тел? Ответ неверный. С данного уровня мозг получает информацию, посредством рецепторов. А вот на каком уровне он по-настоящему взаимодействует с материальным миром? То есть, где, в какой стадии дробления его нейроны, или там уже электроны, соприкасаются с окружающей действительностью на равных? Пока, к сожалению, этот вопрос покрыт для эйрарбакской науки приличным слоем тумана. Может, взаимное воздействие ощущается на стадии дробления, сопоставимой с масштабным зазором между тем же, упомянутым, электроном и Красным Гигантом Эрр? В плане того, что электрон теперь вроде Эрр, а та пыле-микро-частичка это как бы он. И вот именно там, на такой вот стадии и пляшет свои пляски любая зарождающаяся мысль. Именно там она ловится, а уже оттуда, поднимаясь по ступеням до тех самых, вполне различимых в микроскоп, нейронов, точнее до их сообществ, проецируется в сознании. Что участвует там, в стадии зарождения, и влияют ли всяческие излучения извне на процесс – абсолютно неясно, однако что-то явно влияет. Ну, хотя бы иногда. Оттуда, из раздвинутой в звездные системы протонно-нейтронной пены, иногда всплывает такое, что никак не получается объяснить из самого скрупулезного анализа информационного потока поступающего через выведенные из черепной коробки рецепторы.
Например, откуда мог знать абсолютно необразованный в плане науки колдун острова Статор – по-местному, Самой Высокой земли – о грядущем катаклизме? Вообще-то образование ему тоже бы не помогло, ведь не спасло же оно брашей несущих дежурство на антенном комплексе. А ведь среди них были не только призывники, имелись и офицеры с достаточно широким образованием: без таких универсалов дальняя долгосрочная экспедиция просто никоим образом бы не обошлась. Тем не менее, никто из них ни сном, ни духом…
Зато неграмотные в цивилизационном плане аборигены, под руководством еще совсем не старого колдуна Кинки, тогда еще не носившего расширенное имя Кинка Съевший Главного Ряженого, катастрофу предвидели и даже смогли спастись. Интересно, сумела бы, в случае чего, сотворить такое Брашская Республика? Очень и очень сомнительно. Как и ее мега-конкурент по планете – Империя Эйрарбаков – она ни как не может справиться даже с текущими проблемами и постоянными угрозами своей южно-полушарной цивилизации, и это несмотря на то, что многие из опасностей совсем не носят сравнимо апокалипсический характер, и надвигаются из будущего со скоростью улитки. И уж тем более их можно предвидеть и рассмотреть с достаточной четкостью, умело оперируя потоками информации, коя способна входить в мозг по совершенно обычным рецепторам.
А вот колдун Кинка явно оперировал знанием абсолютно неизвестного уровня. Где-то там, внутри, его мозг наверняка стыковался с…

48. Забытая пропажа

Идея Косакри по обнаружению дикарей за счет магнитных аномалий вызванных вставленными в их голову антенными вибраторами дала результат в ближайшие сутки. Правда, для ее осуществления пришлось до крайности нормировать перемещение караульных, и категорически запретить всяческие передвижения вне охраняемой зоны. Вот только после этого все отдыхающие были разбужены канонадой сработавшего по подозрительному квадрату бомбомета. Двенадцать осколочных зарядов ахнули практически в один миг. Некоторые, из дремавших внутри корабля, в своих обычных спальных местах, дернулись мчаться на служебные посты, ибо спросонья подумали, будто лодка атакуется вражескими эсминцами.
Вернувшийся с места осмотра Дор Пелеко был доволен донельзя: бомбы не только обчекрыжили кустарники, но еще и прикончили около пяти туземцев. Точнее сказать не получалось ибо некоторые оказались разорванным на слишком малые шматки. Весьма вероятно, именно эта визуально зримая и эмоционально перенасыщенная демонстрация возможностей охладила пыл местных царьков, а может быть цариц – мало ли кто и как повелевал этими территориями.
Тем не менее, не прошло и дня, как «Кенгуру-ныряльщик» подвергся атаки с совершенно неожиданного направления.
Тревогу поднял несколько забытый в сухопутном существовании акустический пост. Дело в том, что передняя часть подводного судна, хоть и возлежала на дне, находилась все-таки в воде. Кстати, работа в новых условиях тут же заинтересовала линейного акустика Одека в качестве тренажера. Еще бы. Пусть теперь лодка и не двигалась, зато сколько посторонних шумов наличествовало вокруг. Под корпусом шелестел песочек; небольшие волны накатывались на берег перемещая гальку; очень близко, по меркам современной войны, шумел прибой затекающего в бухту океана; так еще прямо около корпуса ревели трубы, осуществляющие принудительную перекачку воды через реактор. Тут был просто рай для тренировки боевых расчетов. Именно во время такого тренажа и была обнаружена мчащаяся в сторону «Кенгуру»…
– Торпедная атака! – заорали с акустического поста, дублируя поступающую на дисплеи информацию. – Внимание! Это не учения! Торпеда! Дистанция две тысячи двести! Азимут десять! Скорость десять! Направление…
– Что-то скорость маловата, – удивился кто-то из дежурной смены.
– Может, она в режиме поиска? – предположили рядом.
– А, если так…
Однако в параллель диспутам уже осуществлялись контрмеры. В данный момент «Кенгуру-ныряльщик» был абсолютно лишен маневра, так что вся надежда оставалась на активные меры противодействия. И вообще-то конечно экипаж не успел здорово расслабиться за последние дни, однако держать в режиме готовности всяческие самодвижущиеся ловушки, или тем более реактивные «гвозди» никто не приказывал. Так что вся надежда оставалась на те же самые бомбометы. Но ведь…
– Да, что же я сделаю! – орал в микрофон Бовро Матеон по кличке Оружейник. – Я ведь зарядил все магазины осколочными фугасами! Они ведь срабатывают от высотомера, в пяти метрах от… Да, понимаю, что все равно «огонь», но… Ладно всё! Есть! Так точно! Огонь, Мятая луна забери! Огонь!
И естественно, уничтожить торпеду, идущую в семи метрах от поверхности, подрывающимися выше уровня воды фугасами не получилось. Те, кто имел возможность лицезреть картинки в индикаторах, да еще что-то в них понимал, затаили дыхание. В это время установленные на обеих рубках бомбометы произвели еще один залп, ведь надо же было что-то делать, и хоть как-то использовать остающиеся секунды для борьбы.
Внезапно торпеда начала увеличивать глубину.
– Умная стерва – приспосабливается к обстановке, – прокомментировал кто-то из операторов.
Но он ошибся. Не прошло и секунды, как враждебный механизм начал поворачивать, затем окончательно развернулся и двинулся назад, к противоположному берегу бухты.
– Лопни Красный Гигант! Что творится? Я уж думал, мы ее зацепили, а эта штука еще умнее чем кажется. Кто чего слышал о такой разработке республиканцев? Что у них там вообще на этом центральном острове? «Подводный Мозговый центр»?
– Да, причем здесь электроника, – возмутился кто-то еще. – На ней, наверное, кто-то сидит. Здравствуйте, братья-камикадзе.
– Причем здесь камикадзе, да и ПМЦ тоже, – произнес неизвестно когда материализовавшийся в главном боевом посту командир атомохода. – Это скорее всего наша собственная, «седловая» торпеда, пропавшая с «Дули».
И все приоткрыли рты.

49. Гарнизонные байки
Локатор «Южный глаз» 

Для майора-целевика Сун-Беддоро житие на острове Статор имело как бы два уровня. Один уровень был приземленным. Тут значились: ежеутренняя борьба со всякими членистоногими гадами, которые казалось сбегались в палатку за ночь со всего острова; муторные проверки личного состава, дабы выявить, точнее потерять навсегда так называемых «пропавших без вести» – тут по счастью не ежеутренне, и не ежевечерне – так, время от времени; проверка всяческий служб тыла, на предмет подсчета и очередного урезания индивидуальных пайков солдат и офицеров – а куда деваться, когда далекая и вроде бы родная Брашпутида все никак не слала транспорты для пополнения этих самых пайков? Потом были еще целые моря маленьких, пакостных, ворующих время дел, необходимых для функционирования небольшого человеческого сообщества именующегося – объект «Океанский дозор». К этой же обеспечивающей фазе жизни получалось даже отнести всяческие мелкие ремонты и регламент на радиолокаторе дальнего действия «Южный глаз».
Естественно, это занятие приносило Сун-Беддоро большее удовольствие. Если позволяло время, он забирался в одну из многочисленных кабинок огромного локатора и с умилением следил за работой техников, за тем как они строго придерживаясь инструкции (может быть только в его присутствии, кто знает?) подавали команды, и принимали доклады. Он уже смутно помнил все эти последовательности инженерной ауры, слишком давно, да и слишком быстро, из-за везения или еще почему-то, он проскочил начальные офицерские должности прямой ответственности за технику. Теперь он был подобен подслеповатому старому орлу, который видит внизу так много всего, но вот когда пытается детализировать образы – они начинают смазываться и расплываться. Это нервировало, но не мог же он еще и ко всем своим обязанностям, и без того режущим сон на части, добавлять еще и чтение секретных инструкций? Не хватало еще потом попасть впросак, если какой-нибудь нагловатый техник, в порыве панибратской шуточки, спросит конкретное мнение по какой-либо мелкой неисправности. А если ответа в голове не окажется? Во внутренностях «Южного глаза» не меньше ста тысяч взаимодействующих деталей, как можно такое постигнуть досконально? Хотя если по чести, он встречал в жизни людей, кои вполне приближались к этому уровню всезнания. Сам Сун-Беддоро явно не относился к таким уникумам. Это тоже доставляло некоторую неуверенность; именно поэтому он не засиживался ни на каком регламенте от и до, всегда извинялся, ссылался на занятость и тихонько прикрывал за собой прорезиненную дверь.
Но одновременно с этим существовал другой уровень. Тот, когда этот самый «Южный глаз» стойко и уверенно выполнял порученную ему задачу. Именно на этом уровне выяснялось, что вся гарнизонная суета по обеспечению жизни, является ни чем иным как мышиной возней. Если бы огромный, более чем стометровый вширь, локатор мог функционировать сам по себе, всех этих копошащихся внутри и поблизости от него муравьишек давно бы погрузили на кораблик, или в грузопассажирский «тянитолкай», и отбуксировали на материк, заниматься чем-нибудь совершенно мелочным. Однако возвышающийся на семи огромных лапах-основаниях «Южный глаз» был совсем не ревнивым титаном. Он запросто распахивал свои секреты перед этой двуногой мелочью, которая была столь виртуальна, что даже ни коим образом не отображалась на индикаторах внутри. Невидимая мощь огибала их блеклость, и со скоростью света уносилась вдаль: хотя конечно приданный подразделению госпитальер-капитан Микиро-Зор периодически вещал о вредности излучения для организма. Как мелко это смотрелось супротив распахиваемого «Глазом» мира.
Когда майор-целевик входил в кабину управления «Окуляр» – не благодаря лекциям медика, а следуя наставлениям по боевому развертыванию, отодвинутую от РЛС на двести метров – он просто таки каменел в восторге, наблюдая как яркий луч главного индикатора обегает условный горизонт по кругу. Вот засвечивается по центру, а потом блекнет развертка окантовывающего Статор Ротора. Вот, на окраине экрана, мельтешит и тоже медленно умирает какое-то марево – далекий, отодвинутый километров на четыреста грозовой фронт. И более ничего. Идеальная чистота абсолютно пустого моря. Переполненный странным восторгом Сун-Беддоро с удовольствием наблюдал эту спокойную пустоту. Очень верилось, что пока клистроны «Южного глаза» мечут в пространство свою сложную комбинацию импульсов, осеняют ими закругляющееся у горизонта море и наверняка даже ближний край Самой Большой Пустоты, все в мире будет хорошо. Пока цепочка сигналов фокусируется вдали, никакие эйрарбакские флоты не посмеют здесь появиться. Если честно, майору-целевику было даже жаль, что когда-нибудь, и с полной неизбежностью, эту идеальную гладь нарушит метка-отражение везущего припасы, а может даже сменщиков корабля. Или несколько более быстрая, но куда более блеклая тень-отблеск грузового «тянитолкая».
Сун-Беддоро просто наслаждался своим слиянием с мощью локатора. Он словно приобщался к его дальновидению, к его полной независимости даже от излучения Рыжей Матери и Пожирателя Крови. Более того, когда божественные светила скрывались за горизонтом, «Южный глаз» начинал «видеть» мир еще яснее. В принципе РЛС была связана с обоими солнцами весьма опосредованным образом. Его замыкала на них только система питания. Видите ли, локационную станцию «кормили» электричеством дизельные машины, а солярка, как известно, производилась из нефти, а та в свою очередь, согласно научным теориям, являлась остатками когда-то тысячу циклолетий назад растущим деревьев – и именно они некогда впитали свет Матери и Пожирателя, а может даже, тогда еще светящегося Мертвого Драконьего Глаза. По сути, идеал достигался очень простым способом. Достаточно было запитать «Южный глаз» с помощью реактора. К сожалению, по каким-то соображениям штабов, реактор на Статор не доставили. По мнению начальника гарнизона, это несколько смазывало идиллию, ибо дальнозоркая машина вынуждалась кланяться солнцам, пусть и таким завуалированным методом. Хотя конечно, с практической точки зрения, наличие на острове реактора добавило бы майору обыденной, отвлекающей суеты – пришлось бы следить еще за целой группой дополнительных специалистов. Однако по сути, тогда бы голова не так болела по случаю убывания ресурса. Что если, корабль с припасами не придет очень долго? «Южный глаз» не всеяден, он дровами не питается. Тем более что и дров в окрестностях немного, толстых деревьев раз-два и обчелся, а кустарники уж тем более ни на что не годятся. В общем, о таком катаклизме думать совершенно не хотелось.
Кстати, очень странным образом, пожалуй, только через полет воображения подстегиваемый завершенностью радиолокационной картинки, идеальный мир радиолокации стыковался с кое-чем из наблюдаемого на острове. Майор Сун-Беддоро обнаружил эту взаимосвязь совершенно непреднамеренно, когда после очередного посещения «Окуляра» решил пройтись по окрестностям. Почти случайным образом он оказался на месте старых развалин, всего-то в полутора сотне метров от вращающегося гига-локатора. Точнее, ничего особо случайного в попадании на развалины не было, случайным являлось только время суток, хотя может статься и сезон.

50. Дезертир

Ладно, чему было удивляться? Обстреляли свои? Понятное дело, хотели убить, но не успели. В смысле, не попали. Нет, на операторов чего злиться? Им приказ выдали, сказали, что враг – они и нажали кнопки. А офицеры, те конечно в курсе. Они ведь всегда в курсе. Мозги у них такие – по высшему стандарту заделаны. Всё они знают. Даже по солнцам ориентируются, в плане того, где корабль сейчас находится, и с какой скоростью плывет. Ну, а тут, они прикинули, что легче этого дезертира Козьяса раздробить на части бомбами – и взятки гладки. А то иначе мутотня, долготня. Суд офицерской «семёрки», а потом уж… Или еще хуже, вдруг выяснятся смягчающие обстоятельства. Мол, убил случайно, из-за общей неразберихи, паники и того, сего. Что тогда? Держать в камере, то есть попросту, в одиночной каюте? Так еще и кормить-поить. Сколько продуктов-то требуется! Вон куда они уже заплыли. Может еще и вокруг всей Брашпутиды предстоит. Или даже вокруг Геи. Может, и цикл, и два. Только офицеры ведают сколько. И вот все время кормить-поить задарма? Не лучше ли действительно несколько глубинных бомб – и вопрос закрыт сам собой?
А ведь в сущности, теперь, вспоминая тот давний уже момент, Афрэн Козьяс с удивлением убеждался, что в общем ничего-то и не помнит. Так, какие-то смутные образы. И Мятая спутница, наверное, не знает, откуда взялся этот бешеный туземец с топориком. Как он быстро все же действовал! Моргнуть не успели, а он уже всех вокруг изрубил в ошметки. У Чётто – череп просто пополам, челюсть зацепилась, повисла на чем-то. Но вообще-то конечно, не всех он, к сожалению. Ну, в смысле, не к сожалению, а… Ну да, к сожалению. Ибо все-таки пилота «Дули» Ботаро уже он сам. Понятно, что не специально – где было думать? Но ведь, скажут потом, требовалось моль знать, что игломет стоит в «широкой позиции». Почему не проверил? А что, было время? Но ведь все равно скажут. И понятно, узнают. Эти сверхзнающие всё вокруг офицеры, они ведь иголки из черепа бедняги Ботаро извлекут. Лодочный врач Люмо, тот уж постарается, анатомирует как надо. А там уж этими методами секретными все установят – калибры и т. п. И ясно уж станет, кто стрелял. Да, и вообще, что значит, извлекут. Они ведь, кажется, «Дулю» уже подняли. Он ведь видел, что-то смутное с берега. Очень похоже, там на другом острове в строю снова две мини-лодки. По крайней мере, он точно наблюдал, как надувной плот что-то делал посреди бухты. То есть, ближе к тому берегу. Что он там искал, поднимал? Разумеется, «Дулю». Короче, они, офицеры «Ныряльщика», уже все в курсе. Посему и стреляли. Хорошо, не успел ближе подплыть.
А вообще, какое все-таки наказание ему положено? Вот существует ли, например, такое – «Ссылка на необитаемый остров»? Вообще, это обитаемый… Или нет, тутошние аборигены, они какой категории? «Три», «два»? Может, вообще «четыре»? Есть такая, или это уже совсем мартышки? Короче, если таковое имеется, то он уже и так в нем прибывает, в смысле, в этом наказании. Но наверное, такого приговора сейчас нет. Кто действительно оставит военного эйрарбака на острове? А вдруг браши? Или там, капуцины? Ведь секреты же! Правда, какие такие рассекретнейшие секреты он, Афрэн Козьяс, ведает? Он же не офицер, в самом деле. Конечно, южанам – какой они там категории? – им-то все до луны Мятой… В смысле, как там она у них зовется? Мертвый Драконий Глаз? Нет, то что-то другое. Ладно, какая к Мятой разница!
В общем, допустим даже, разберутся и решат, что действовал правильно, а пилота Ботаро убил случайно. И что? Непреднамеренное убийство сослуживца – оно разве не наказывается? Да, наверное, не торпедным залпом и не «глубинками». Пусть так. Но вот скажут, почему потом не спас экипаж? Хотя бы тех, кого не зарубили, а прочих? Кстати, а кого не зарубили? Ладно, то для него не ясно, а им, офицерам-патологоанатомам, все теперь после вскрытий понятно. Вот и скажут, зачем не спас, не извлек наверх, и не оказал первую помощь? И что тогда говорить? Этот лепет, что там наверху были еще и другие дикари? Сколько, скажут? А откуда знать? Что, имелось время считать? Лодка ведь была точно… Может, и не одна. Опять же, если один за секунду зарубил почти всю команду, то… Что они сделают скопом?
Да, но кто будет его слушать? Спросят, игломет у вас имелся? Имелся. А почему… Им что рассказывать, как от страха, на полной скорости отцепленной от «Дули» «седловой» торпеды понесся к дальнему берегу. Чуть аккумулятор сходу не посадил, так гнал. Такое расскажи, так точно, уже не на остров необитаемый раскрутишься, а…
И потом, как спрятал торпеду на глубине трех метров, а после несколько дней не мог найти? Так ведь засмеют – раз, а не поверят, пришьют надуманный мотив – два! Расскажешь, что иногда прятался и часами лежал не шевелясь, когда местные появлялись поблизости. Снова поинтересуются, а разве у вас не наличествовал игломет? Но сколько в том игломете иголок-то? А что, скажут, туземцев было больше? Естественно, можно сослаться, что войну мы с ними, как бы, не ведем, и потому… А чего ж тогда хоронились? Или еще хуже. Как, мол, не ведем, если тапориками изшинковали целый экипаж? Надо было, значит… Словом, геройски погибнуть в борьбе. Ибо возможен ли другой результат, если ты один против целого острова? Или даже, против двух?
И кстати, об игломете! Может, его выкинуть к Мятой? Ведь тогда, нет игломета – нет точных характеристик оружия, баллистических экспертиз и т. д.? Или тут еще навесят дезертирство?
Что все-таки лучше? Сдохнуть здесь от голода за здорово живешь, или чего доброго, быть съеденным самому – мало ли какие тут нравы, если в качестве знакомства топором рубят по челюсти, – или сдаться? Пусть уж клеят дезертирство и прочее. Да, но ведь сдаться-то не разрешают – стреляют, гады. Но простые братья-матросики-то не виноваты. Все эти – офицерская кость.

51. Ненаучная картина мира
Тээнасе сын Папиту 

Могло ли явление столь серьезно воздействующее на бездушную материю никоим образом не почувствоваться человеком? Точнее, его организмом? Но мало ли что там, во внутренних органах, ведет себя поутру не так как с вечера? Попробуй, дешифруй позывы в нужную сторону. Трактовка подсознательных догадок дело тонкое, тут требуется особое наслоение культуры. Однако если вы уже более двухсот циклов, то есть множеством поколений, воспитываетесь в технической цивилизации, то привыкли действовать по принципу «семь раз проверь – один режь». И в этом плане первобытная жизнь подходит гораздо больше, она оторвалась от природы не столь далеко. Может потому, когда ранехонько на заре, инстинкты выдернули племя из крытых листьями строений и заставили бессмысленно метаться туда сюда, туземное население с облегчением восприняло команду шамана о повальной загрузке в каноэ.
Причина, наверное, была в данном случае даже не слишком интересна. Ведь вся котовасия магнитных, гравитационных и прочих полей, вызвавшая чуть погодя катаклизм, воздействовала на океанскую воду. А поскольку все живые существа Геи вышли когда-то из этой самой воды, то, в общем-то, они и состояли в основном из нее самой, в смысле, из идентичных ей растворов. Так что вполне естественным путем, эти таинственные силы действовали и на аборигенов. Разумеется, лучшим вариантом вместо обыденных каноэ стал бы какой-нибудь «тянитолкай», ибо организм некоторых представителей племени прямо таки рвался полетать. Кое-кто даже вознамерился самостоятельно, без всяких предварительных подношений шаману, взобраться вверх, на вершину Самой Высокой земли. И кто знает, вдруг кто-то и попробовал, да вот только не успел, все началось слишком быстро. Естественно, никаких дирижаблей у общины не имелось – они находились вне подходящей для данного средства транспорта стадии развития. Однако основная часть племени, не смотря на первобытность, все же, была достаточно управляемым коллективом. Посему после объявления аврала, семьи прихватили часть своей нехитрой утвари и отправились к берегу. Самой емкой поклажей, кроме малолетних детей, оказались подстилки, изготовленные из шкуры все того же черверыла. Однако эта поклажа была тяжела только здесь, на суше. На берегу ее складывали особым образом, дабы в складках сохранился воздух, промазывали жиром, добытым из тех же кито-слонов, и просто цепляли к каноэ и пирогам на буксир. Ведь сейчас не требовалось бить рекорды скорости, уклоняясь от костяного набалдашника огромного хобота, нужно было просто иметь хоть какую-то плавучесть.
– И куда же мы поплывем? – спросил колдуна тогда еще совсем молодой, едва ставший вождем, Тээнасе. – На Самую Длинную землю?
– Нет, о Хозяин Теплого Пара, – ответствовал ему зрелый мужчина, колдун Кинка, тогда еще не носящий дополнительной клички – Съевший Главного Ряженого, – нам надо просто как можно быстрее выти в открытое море.
– А зачем? – снова поинтересовался Тээнасе, уже носящий кличку Хозяин Теплого Пара, автоматически унаследованную от своего прямого предка.
– Так мне посоветовали Огненные Рыбы, вложив мысль только им ведомым образом, совершенно не вскрывая моей отягчающей плечи головы.
– Меня терзают сомнения, шаман Кинка. Одобрил бы столь непонятное бегство мой безвременно почивший отец?
– Твой отец – великий вождь Папиту, по несчастью убитый хвостом черверыла, и явно досрочно покинувший и Самую Высокую, и все прочие земли, всегда прислушивался к голосам Огненных Рыб.
– Я помню приставку к твоему имени – Видящий Дальше Края. Знаю, что присвоена она не зря. Потому и поддержал твою идею с этой срочной эвакуацией, куда более быстрой, чем даже при внезапной атаке хозяев Самой Длинной земли. Но однако, вспоминаю я, как обычно, перед получением совета Неумолимых Огненных Рыб, ты принимал тайное зелье, сутки корчился, а уже после получал ответ на вопросы. И хочу тебя спросить, Кинка Видящий Дальше Края, разве нюхал, или мазался ты на днях выжимкой щупалец?
– Ты молод, но наблюдателен, молодой Тээнасе, – кивнул колдун центрального острова, – однако должен понимать – не всегда контакту с Далекими Закрытыми Мирами предшествует всяческие смеси из водорослей и мозговой каши кито-слона. Вся подобная атрибутика лишь помощь для «проникающего». Если сообщение оттуда Огненные Рыбы хотят донести обязательно, они обойдутся без подготовки. Ведь согласись, ты сам наблюдаешь, что все люди племени возбуждены, да и звери с птицами ведут себя как безумные. Значит, сигнал получили все. (Но прошу, вождь, не выдавай секрет людям племени, ибо они неспособны понять откровение о том, что боги говорят с ними напрямую, без шамана). Так вот, Тээнасе, сын Папиту, я за счет подготовки и знания тайн, могу лишь лучше трактовать волю богов.
– И что же толкуют Благие Огненные Рыбы, Видящий Дальше Края?
– Тут, на Высокой земле вот-вот произойдет невиданная беда. Кстати, я уже послал своего помощника предупредить народ Самой Длинной земли. Вдруг их колдун спит, или не сумел уговорить своего собственного вождя.
– Может, это и правильно, мудрый Кинка, все-таки люди Длинной земли наши родственники, пусть и не очень хорошие. Однако разве стоило делать такое без согласования со мной?
– Время не терпит, о вождь и Хозяин Теплого Пара. Видишь ли, я не знаю точно, что должно тут случиться с минуты на минуту, но учти, Тэээнасе… Похоже, я получил послание не от великих Огненных Рыб, а от Растянутой Медузы Бездны. Поверь, такого контакта у меня небывало еще никогда.
И тогда молодой повелитель Высокой земли посерел лицом, и повернулся к все еще толкущемуся у берега племени.
– Ну-ка, пошевеливайтесь! – гаркнул он голосом унаследованным от умершего Папиту. – Женщины, детей в лодки! Мужчины, бросайте к урагану свое шмотье! Вы что не воины?! Весла на воду! И да не оставит нас ни одна из Неумолимых Огненных Рыб.

52. Гарнизонные байки
Артефакты 

Вообще-то поначалу Сун-Беддоро склонялся к мысли, что вовсе это не развалины, а так, природная аномалия. Мало ли, чего может сотворить ветер, плюс двойной солнечный нагрев, да не просто так, сходу, а например за тысячу циклолетий. Хотя разумеется, в душе каждого из людей, заброшенного в эту тьму-таракань торчащей из океана горы, при взгляде на столь причудливую каменную россыпь, тут же появлялись всякие такие романтические теории на тему древних титанов, до-катастрофических супер-пупер-цивизаций и прочего в том же духе. В первые дни, когда хоть чуточку улеглась суматоха обустройства на новом месте, к этим развалинам-артефактам шлялись все кому не лень. Главное, без всякого дела, просто чтобы полюбоваться и приобщиться к тайне. Потом приобщение стало нуждаться в увековечивании. Тут и там на камнях стали появляться надписи типа «Здесь были» те мол и те, из подразделения такого-то, колониальной армии такой-то. Командиру объекта «Океанский дозор» пришлось провести лекцию о недопущении разглашений сведений военного характера. В процессе разъяснения слышались смешки, на тему того, что местные туземцы грамотой не владеют и никак не смогут донести «бакам», что и как. Тогда пришлось применить другие методы: благо в отличии от обычного армейского обезличивания сейчас получалось пользовать конкретику, ведь любители ковырять каменья оставили свои автографы.
Правда, после того как наскальные письмена перестали появляться, начался новый этап приобщения – походы к реликтовым камням стали использоваться в более утилитарных целях. И действительно, почему бы не сделать нужник из каменной россыпи претендующей на принадлежность к небесам? Очень даже приятственно, в процессе исполнения физиологического ритуала, рассматривать морские дали окантованные зубьями истертых циклолетиями камней. Разумеется, индивидуальное опознавание тут же зашло в тупик: не хватало еще брать на анализ кал у всей, пусть и неполной, кубической пятерни. В дело пошли обычные армейские методы: «Если виноватых нет – виноват дежурный». Помогло мало. Сун-Беддоро подозревал, что после этих «Сортирных репрессий» сделать кладку среди каменных нагромождений стало просто проявлением доблести. В конце-концов, «война за чистоту артефактов» забылась – на острове появились другие, куда более серьезные проблемы. В гарнизоне стали пропадать люди. Правда, где-то после пропажи третьего по счету солдата, у майор-целевик Сун-Беддоро заподозрил, а не есть ли это все-таки расплатой, за всяческие похабные надписи и кладки среди развалин, значащиеся у кое-кого святынями? Как можно было проверить такую гипотезу?

53. Спасательная миссия

– Ну что же, придется выручать, – сказал начальник атомохода.
– А вы точно уверены, что это наша торпеда? – спросил линейный помощник.
– А вы разве еще не смотрели характеристики шумов, Дор? Забегались? Поинтересуйтесь у Рюдана. Они сделали сравнение диаграмм даже не прибегая к услугам машины Понча.
– Хорошо, капитан Стат. А если на торпеде был не наш парень, а…
– Думаете, местные уже созрели для освоения подводного вождения, да? Глубину умеют держать по жидкостному манометру? скорость по спидометру? направление по азимуту? Да еще, кроме того, делают такое с уже освоенным воздушным баллоном на спине, так? Не смешите.
– Но ведь все равно, капитан, странно.
– Что именно? Плыл к нам, да вдруг повернул? А если бы над вашей головой, пусть и выше уровня воды, начали взрываться фугасы – вы бы как?
– Но ведь вреда никакого…
– То нам отсюда, из теплого отсека, «никакого». А когда осколки кипятят водицу вокруг, мысль двигается совсем по-другому пути. Доброе и вечное как-то не припоминается. В следующий миг, он мог вообще опасаться попасть на прицел водно-реактивного «гвоздя», или еще чего.
– Нет, я не об этом. Просто потерявшихся здесь, на этом острове, вы спасать особо не рветесь, а того…
– Так ведь тот… (предположительно, то ли Афрэн Козьяс, то ли Аллуло Разм: это по экспертизе трупов вытащенных со дна определено)… он ведь точно жив, и точно не в плену. А те, кого похитили отсюда, с постов, или во время вашего первого рейда, те скорее всего мертвы – упаси Красный Эрр, чтобы не съедены, – а в лучшем случае – в плену. Как прикажете их выручать? Может, вступить с туземным населением в переговоры?
– Ну что вы, шторм-капитан, где ж видано, чтобы наша раса вступала в переговоры с категорией «три» – недо-человеками? Я такого и не предлагал. Наверное, неправильно поняли. Вы уж жрецу не передавайте, а то будет мне лекция по расовому вопросу.
– Так вот, поскольку достаточных сил для прочесывания этого острова у нас нет, да и не стоит рисковать личным составом, повторюсь. Неизвестно в каком режиме нам придется плыть дальше. Вдруг спать будет совсем некогда, каждый спец будет на счету.
– Да ведь и не собирался брать в рейд всяких незаменимых, типа, там, акустиков и про…
– Вот и я о том же, Дор.
– И все ж-таки хорошо бы было этого прячущегося клоуна сразу догнать. Тогда бы…
– Дор Палеко, вы линейный помощник корабля. На стоянке именно вы, по уставу, несете ответственность за охрану. Так вот, обе резиновые лодки – как выяснилось при сегодняшнем ремонте – оказались начисто спущенными из-за нескольких больших ножевых проколов. Сами понимаете – такое не совершил кто-то из своих. Значит, ночью, или я уж не знаю, днем, к нам снова проникали чужаки. Хорошо никого не зарезали и не выкрали заодно.
– Да я принимаю замечания! Но только вот почему тогда, шторм-капитан Стат Косакри, не сработала ваша хваленая магнито-чувствительная система?
– А вы не допускаете, баритон-капитан, что эти недо-люди, тип «три», умнее чем нам кажется? Вдруг они догадались вынуть из башки антенные вибраторы?
– Мятая луна забери! Понимаю, конечно. Тем более, не все наверное носят эти штуковины, только какая-нибудь голозадая знать. Однако, шторм-капитан, я вам все же скажу одну вещицу, пока мы наедине. Видите ли, Стат Косакри, хоть вы и имеете знак почета «Кавалер глубины», а так же «Красный Эрр» третьей степени, тем не менее данную экспедицию к Осевому Пику вы предпринимаете для собственного удовольствия. А всяческие спасательные миссии, по поиску Альфрэна Козьяса, или там второго этого… как его… являются тут лишь камуфляжем. Разве не так, шторм-капитан Косакри?
– Короче, линейный помощник Палеко, я выдвигаюсь завтра. Беру оба надувных катера, а так же микро-лодку «Жулю», для прикрытия. Список назначенного личного состава – вот. Не волнуйтесь, я не взял ни одного «тонкого» специалиста. Единственное, если Рикулло Эвам-Ну согласится, прихвачу и его – пусть потопчет ноги и полюбуется землями язычников.
– Понятненько.
– Всех назначенных срочно освободить от служебных нагрузок и отправить спать: там такое делать не придется. Инструкцию для вас, на время моего отсутствия… и на прочие случаи… я вам оставлю.
– А если? В плане того, что я не хочу ничего такого…
– Я же сказал – «и на прочие случаи». Но не надейтесь, Дор, ибо я обязуюсь управиться, максимум, за двое суток.
– Учтите, ночи удлиняются и…
– Я прихвачу достаточно прожекторов, ракетниц и т. д.
– А…
– И всяческие альпинистские причиндалы тоже, разумеется.

54. Гарнизонные байки
Объект «Океанский дозор» 

Майор-целевик Сун-Беддоро имел слишком маленькое звание, чтобы именоваться начальником гарнизона. Однако на острове Статор и не присутствовало достойного количества войск, дабы обозначаться соответствующим термином, по крайней мере, по понятиям планеты Гея. Но все равно, как еще следовало это боевое соединение кликать, кроме как «гарнизон», если в радиусе нескольких тысяч километров вокруг более не наличествовало ни единого брашского солдата наступившего на сушу? Ибо кроме архипелага Ротор-Статор в данной акватории океана Бесконечности действительно не удосужилось обнаружить ни одной океанской горы решившейся высунуться наружу. И значит, несмотря на достаточно небольшое количество подчиненных – чуть более половины кубической пятерни – подразделение Сун-Беддоро обозначали как гарнизон, ибо наименование «объект «Океанский дозор» подходило более для озаглавливания точки на карте, а не людского сообщества, пусть даже военного.
Основное число солдат составляли обычные простоватые парни, набранные из разных мест Федерального Союза. А главными, конечно, считалась «белая кость» – специалисты электронщики. Ведь вообще-то, цель размещения данного гарнизона состояла не столько в обозначении присутствия брашей на этом клочке земли, что безусловно понятно в связи с затянувшейся империалистической стадией развития, – цель была в размещении на вершине Осевого Пика радиолокационной станции. Ведь действительно было грешно уж столько циклов подряд не использовать архипелаг хотя бы для столь простого, само собой напрашивающегося дела.
Кстати, скорее всего, и размещение планировалось только как начало чего-то более значительного. Ведь правда, донельзя обидно иметь в оперативном пространстве Федерации уникальный кусок суши и никоим образом его не применять для дела повышения обороноспособности. Наверняка, по мере развития проекта, намечалось увеличить гарнизон, нарастить его сравнительно с сегодняшней смешной цифрой. Кто знает, вдруг когда-нибудь после получилось бы даже установить здесь тяжелые орудия. Ведь действительно смешно, иметь гарнизон, который даже в случае пустяковой высадки десанта «баков» не сможет оказать ровным счетом никакого сопротивления. А что мешало имперцам, хотя бы из вредности, направить в здешнюю акваторию одну-другую десантную субмарину с бронированными машинами на борту? Ведь у Эйрарбии населения и ресурсов не меряно. Однако все подобные рассуждения относились к делам вероятностным. Хотя разумеется, майор-целевик Сун-Беддоро когда-то давно, еще на материке, расписался в ознакомлении с инструкцией, согласно которой его основной задачей, в случае внезапного появления эйрарбакской морской пехоты являлось немедленное радирование родным штабам, затем уничтожение секретной литературы, а уже потом, героическая оборона федеральной территории до последней иглометной иглы. Главное было не перестараться, ибо ту, последнюю, следовало хранить понятное дело для чего: для уничтожения хранилища секретных знаний, размещенного в голове. На счастье Сун-Беддоро пока никто из имперских моряков ни до Ротора, ни до Статора не добрался.
И потому лучше было не думать о скромных возможностях объекта «Океанский дозор» в обороне. Хотя конечно, если полагаться на собственную радиолокационную станцию, а так же на вроде бы покуда исправные и притопленные у побережья сонары, имелась некоторая вероятность обнаружить приближение северян несколько ранее, чем они реально ступят на отнесенную к Союзу землю. Кстати, по мнению гарнизонного командира, вероятность атаки эйрарбаками Статора заходила в отрицательную область. Пожив на острове некоторое время, Сун-Беддоро считал, что данный архипелаг должен стать найпоследнейшей целью северной Империи. Если уж на то пошло, вначале они захватят саму Брашпутиду, а уже оттуда, погодя, направят призовую команду сюда.
Но гораздо большую головную боль, чем гипотетическая высадка, майору-целевику доставляли тутошние недо-люди. На линкорах они не плавали, и на дирижаблях не летали, так что в отношении их обнаружения радиолокационная станция «Южный глаз» оставалась полностью бесполезной. Правда, поначалу неудобств местные вообще не доставляли. Может, они понятия не имели, о том, что на вершине Пика высадились браши? Вполне допустимо, ведь вся перевозка осуществилась по воздуху: кто-то из штабистов разработчиков мог смело сверлить в кителе отверстие для медальки – идея того стоила. Тем не менее, ничто хорошее не длится слишком долго. То ли федеральные воины изрядно шумели, то ли не испорченное зубрежкой уставов зрение первобытных рыболовов все-таки засекло на вершине некую непонятную, равномерно вращающуюся штуковину, но однажды гости к гарнизону пожаловали. Правда, проявили они себя косвенным образом: на очередном построении не досчитались одного солдатика. Солдат был из совсем молодых, тут было его первое место службы. Потому поначалу на ум приходило всякое. Прочесывание окрестностей ничего не дало. Да и что было сложного в их прочесывании, истомившаяся от безделья часть гарнизона давно исходила все здешние тропинки. Была правда парочка опасных мест – там, в темноте, вполне получалось шибануться головой вниз с приличной высоты. И что с того, что Сун-Беддоро запретил приближаться туда даже днем?
И вообще, окрестности окрестностями, но кто мешал отдельному рядовому спуститься с гор подальше? Да хоть в самый низ? Между прочим, начав разбираться с пропажей, командир гарнизона выяснил интересные вещи. Оказывается, кое-кто из военных уже умудрялся удаляться от лагеря гораздо дальше очерченного приказом периметра.
– Вы что совсем ослоухие? – спросил их Сун-Беддоро на срочном построении.
К сожалению, оскорбительный эпитет вызвал обратный эффект – личный состав был в основном деревенский – пришлось долго разжевывать, что такое осел; что мол так и так, водилось когда-то на чужом материке Эйрарбии такое полезное животное, ныне вымершее и, как теперь оказалось, окончательно забытое. После краткой лекции стало несколько непонятно, кого теперь следует разыскивать, осла или… Точнее, понятно что осла, но о скольких ногах?
Однако и через сутки никого найдено не было, и стало уже окончательно не смешно. Пришлось напомнить, и даже довести под роспись, полулегендарные истории из прошлого этих островов, о гибели крейсера «Канонир Бекозра-Мор» и тому подобном. Данная история, до того циркулировавшая в качестве слухов, возбудила обратную ожидаемой реакцию. Личный состав оказался готов прямо сходу идти громить поселения местных недо-человеков. Сун-Беддоро отбил атаку авантюристов, сославшись на запрет штаба, который действительно наличествовал. Кроме того, имелась еще и свеженькая радиограмма, полученная в ответ на сообщение майора. Та тоже советовала воздержаться от рейдов и попросту удвоить бдительность. Все-таки, прошлый, пусть и полулегендарный опыт научил далекие штабы осторожности. А может, более многочисленные и солидно главенствующие над генералитетами адмиралтейства, считали, что от горсти сухопутчиков, все едино, не будет никакого прока в войне за остров, и даже в прочесывании, и стоит ли рисковать? Снаряжай потом новый спасательный рейд, да еще с чем-нибудь крупнокалиберным, дабы наконец отправить весь этот Осевой Пик с окрестностями куда-нибудь к Оторванной Голове Черепахи. Или все проще, гарнизон снаряжен на дежурство столь надолго, что вполне допустимо терять по одному-другому солдатику раз в несколько недель, но уж никак не сразу десятками – неизбежной ценой за активную войну с местными племенами.
И наверное, это правильно, размышлял Сун-Беддоро. Ведь действительно, даже если его гарнизону повезет, и они выиграют войну за остров Статор, остатки аборигенов вполне могут перебраться на Ротор. Уже оттуда, они будут время от времени совершать набеги. Ведь если уж его полукубическая пятерня не способна надежно перекрыть подходы к одной горной вершине, то как прикрыть от нападения целый остров? Да и вообще, неизвестно что случится в варианте начала открытой войны с местными? Никто не знает даже их реального количества. Великий Пожиратель Крови, все прикидки о количестве воинов мужчин весьма приблизительны; даже хуже, они вообще берутся с потолка. За все время наблюдения отсюда, сверху, майор-целевик ни разу не удосужился ясно различить ни одной человеческой фигуры. Хотя нет, как-то было. Целый день он рассматривал в бинокль человека. Правда, через некоторое время он принял его за статую. Эта, вроде бы раскрашенная, статуя наблюдалась до самого позднего заката, когда оба солнца на короткое время скрылись за горизонт (Шло полярное лето, дни превосходили ночи в длительности десятикратно). Засыпая, Сун-Беддоро наметил завтра же организовать экспедицию к таинственному постаменту. Мало того, что можно сделать выдающееся открытие, так еще и солдаты развеются, взбодрятся. Однако через два часа, когда и Пожиратель и Рыжая Мать снова подскочили вверх, никакой человеческой фигуры найти в бинокль не удалось. Конечно, очень хотелось организовать поход и в этом случае. Ведь в общем-то, до фигуры было не так уж далеко. Тем не менее, там внизу, имелись опасные каменные завалы, потребовалось бы солидное время, дабы их преодолеть. И потом, что будет, если они не обнаружат не только установленной вертикально, но даже поверженной фигуры? Уже теперь не важно, из камня она или из дерева. Не хватало, чтобы по лагерю поползли слухи, что командир гарнизона напивается до «прыгающих черепаховых голов».
Тем не менее, припоминая эту историю в связи с распоряжением командования, не вступать в открытый конфликт с туземцами, Сун-Беддоро полностью соглашался с адмиралами. Не ясно какими неизвестными ему данными обладают штабы, однако по-видимому весьма опасно, не ведая соотношения сил, связываться с недо-людьми могущими по желанию находиться в неподвижном состоянии почти сутки напролет. Мороз продирает по коже, если представить десяток таких типов затаившихся в засаде. Кто в конце-концов проверял, не происходят ли местные племена от таинственных жителей Мерактропии?

55. Кинка Видящий Дальше Края

А на острове Статор, по брашкой терминологии, или по-местному, Самой Высокой земле, жили свои вожди и свои колдуны. И обмен информацией у них тоже производился.
– Ты самый мудрый колдун мира Неутомимых Огненных Рыб. Ты даже съел когда-то главного «ряженого». Так ответь мне что делать?
– В чем проблема, о славный вождь Тээнасе Хозяин Теплого Пара и Теплой Воды?
– О Кинка Съевший Главного Ряженого, мои воины доложили, что на нашу землю высадились «ряженые», приплывшие на Сросшихся Плавниками Китах.
– Они что явились сюда на своих китах?
– Нет, те киты всё так же покоятся на Самой Длинной земле. Сюда они пришли на «пироге которая мнется». Знаешь о такой?
– Мне, в моем более чем преклонном возрасте, вождь Тээнасе, совершенно не нужно знать все подробности этой суетной жизни. И без того я понимаю все, могущее быть понято человеком. И так, они явились сюда. И что же?
– Как что, великий Кинка? Неужели ты стал действительно стар, и не понимаешь простых вещей? Новые «ряженые» здесь, на нашей земле!
– И ты, Тээнасе, спрашиваешь, что тебе делать?
– Я конечно уверен, что делать, о Кинка, однако хотел получить подтверждение твоей мудростью.
– И разумеется, ты, великий Тээнасе, собираешься напасть на «ряженых» и даже захватить их большую «мнущуюся пирогу»?
– Да, колдун Кинка. Рассказывают, будто «ряженых» не слишком много. Не смотря на их «шипящие палки» у нас хватит воинов добраться до них вплотную. Особенно на узких тропах скал.
– На счет скал ты угадал верно, Хозяин Теплого Пара. Все так, эти «ряженые» всё равно по ним пройдут. Однако ты правильно обратился ко мне. У меня есть совет, и есть открытые покуда только моему невскрытому черепу моменты.
– Слушаю тебя в предвкушении мудрости.
– Я советую тебе, Тээнасе Хозяин Теплой Воды и Пара, не трогать этих «ряженых» вообще. Пусть идут, куда идут.
– Но ведь на Длинной земле, Кинка, они сожгли деревню, переломали все хижины из ребер китов и убили всех, кто попался на пути. Как можно такое допустить?
– Постарайся, чтобы твои воины, и тем более кто-то еще, не попадались на выбранных ими тропах. Видишь ли, смелый вождь Тээнасе, вчера я приготовил отвар из медуз и отпил его. Долго и тяжело корчился я после этого и видел много картин, могущих быть истолкованными досконально только самими Огненными Рыбами. Однако после, пришли понятные видения. Там, внутри моей не раскуроченной покуда голове, открылся третий глаз, который рассмотрел и запомнил. К тому же он подтвердил, то, что я видел при своих кушаньях медузы и до того. И вот узнал я такую вещь, о Тээнасе.
– Весь внемлю, Съевший Главного Ряженого.
– Ты тоже мудр, вождь Тээнасе, и правильно напомнил о том, давно съеденном. Не знаю точно, может быть, именно после этого я и могу читать в сердцах всех главных «ряженых»? Так вот, Тээнасе, я увидел, сердце самого главного «ряженого» из живущих в китах, как в раковинах. Я даже рассмотрел его мысли, совсем не вскрывая, не портя, не дотрагиваясь, и даже не видя его головы. И там было вот что.
– Говори же быстрей, о величайший из колдунов обеих земель.
– Эти новые «ряженые» не собираются искать здесь наши деревни и убивать наше потомство. Самым главным из них движет только детское любопытство. Он хочет подняться на верхний край Самой Высокой земли и посмотреть на разломанное и поваленное нами «вертящееся паучье дерево с корнями тяжелее кита». Потом он спустится вниз и уйдет.
– А разве он не будет мстить нам за разрушение, учиненные не только нами, но и нашими предками?
– Нет, не будет. Дело в том, вождь Тээнасе, что это вообще какие-то другие «ряженые», и там наверху вовсе не их бог. Так что они только посмотрят и уйдут.
– Ты говоришь, Кинка Видящий Дальше Края, что «ряженые» поднимутся на скалы. Так не лучше ли подождать их там? Будет очень просто загнать их в ловушку, и пусть с потерями, но сбросить их вниз.
– Да, смельчак Тээнасе, с некоторой точки зрения, это стало бы правильно. «Ряженых» немного, и вы бы справились, и вырвали им языки. Так же как сделало племя Дузека Нетонущего. Но вот в чем разница. Люди Длинной земли убивали покуда только простых «ряженых», и командовать оставался тот, в чью голову мне удалось влезть не видя её. Но если вы сейчас убьете главного, то выиграв бой, проиграете сражение. Ибо «ряженые» без главного не живут вообще. Как только главный погибнет, у них появится новый главный. То будет очень жестокий главный, он не оставит нашу землю и придет сюда с большим отрядом. Случится долгая война с неизвестным будущим. Однако если мы сейчас сдержимся, то «ряженые» просто посмотрят развалины и все.
– А что мешает им прийти опять?
– После того, как этот самый любопытный из «ряженых» вернется в нутро своих Сросшихся Плавниками китов, они все уплывут отсюда и более не вернутся. Ведь это совершенно особые «ряженые» – больше всего на свете они любят жить в гостях у Ужаса Глубины.
– И ты, Кинка, считаешь – их требуется отпустить?
– Я понимаю, Великий вождь Тээнасе, весь соблазн выпавшей сейчас судьбы. Эти «ряженые» почти рыбы, потому они плохо умеют воевать и охотиться на земле. Их будет легко скинуть со скал вниз, а потом собрать трофеи. Может быть, даже там будут живые «шипящие палки». Но ведь мы с тобой знаем, что «шипящие палки» пришельцев умирают очень быстро, ибо не умеют жить без своих хозяев. Разумею, Тээнасе, ты испытываешь здоровую зависть по отношению к вождю Самой Длинной земли, который уже окропил свои топоры кровью «ряженых». Постарайся унять гордыню. Что для тебя те «ряженые»? Я же тебе говорю, это другие. Они пришли и ушли. Но если ты сдержишься, ты сэкономишь воинов для будущего. Учти это. И еще, если хочешь остаться в преимуществе, не доводи никому то, что я тебе поведал. Давай своим «допущенным» только конечные распоряжения, пусть не ведают побудительных причин. В общем, ты хотел совета – я тебе его дал. Дальнейшее решение за тобой. Ты вождь – я подчинюсь любому. Но все-таки повторю еще раз. Если ты убьешь их главного, тут на Самой Высокой земле начнется долгая война. Тут будет много «туч убивающего тумана и огня» и прочего. Станет небывало шумно. Тогда о битве узнают те, давние «ряженые», с которыми наше племя знакомо, и они придут сюда. И вот что я видел в своих вызванных зельем снах. Когда начнется большая битва «ряженых» между собой, не уцелеет никто. Если старые «ряженые» найдут здесь Сросшихся Плавниками китов, они призовут Ужас Глубины и уничтожат и китов, и обе наши земли. И вот теперь старый Кинка Съевший Главного Ряженого и Видящий Дальше Края сказал тебе всё. Решать же будешь ты, Тээнасе Хозяин Теплого Пара и Теплой Воды.

56. Гарнизонные байки
ГСМ и рыба Му-Му 

В общем, с аборигенами все ясно. Новый, пусть и невиданный доселе катаклизм, при некоем небольшом допущении, мог восприниматься как нечто все же втискивающееся в общий ряд. Мало ли что бывает на свете. Неутомимые Огненные Рыбы выныривают откуда-то вверх, а затем снова ныряют. Причем иногда на значительный срок, такой, что если не иметь полотнищ и одеял из шкуры все того же черверыла, то и не дощелкаешь зубиками до восхода. Реже, но все-таки достаточно периодично, к островам сворачивают эти самые киты-черверылы. Порой приходят жестокие ветра, волокущие с собой большие страшные волны, способные одним махом слизнуть деревню целиком. А еще время от времени, являются «ряженые пришельцы», на больших каменных пирогах, а когда и без оных: видимо, их роняют на вершину Самой Высокой земли лично Огненные Рыбы. Почему нет? Ведь они же заведуют всем и вся, а значит, могут произрастить даже пришельцев, в отместку за прегрешения народа Высокой земли. И значит, нет ничего столь уж невозможного, что теперь на обе земли послано совершенно новое бедствие. Кто ведает, вдруг оно бывало и до того, только колдуны прошлого не смогли разгадать загадку предупреждения. Словом, проблема туземцев решена.
С форпостом Федерального Союза все гораздо сложнее. Цивилизованный мир является миром узкой специализации. Есть свои колдуны, заведующие погодой, – синоптики. К сожалению, связь с южным континентом нарушилась. Хотя, что значит «к сожалению»? Как известно, обе научные метрополии открестились от явления даже задним числом, а не то, что в качестве пророков.
Естественно, среди малочисленного состава гарнизона значился свой климатолог, однако именно значился. Ибо пропаганд-лейтенант Доперо-Пет, на которого повесили еще и эти обязанности (хочется, сказать «собак», однако животное данного вида на Гее в силу неясных причин вымерло до появления человека), кроме того, нес еще несколько должностей: главный архивщик, или как выражались простые ребята деревенского роду – «главный хроник», затем, ведущий топограф-картовик, старший кладовщик горюче-смазочных материалов, палат-библиотекарь, младший отпевальщик, и знаменосец-поднимальщик. А поскольку все данные обязанности предусматривали совершенно неполную занятость, то названный пропаганд-лейтенант чаще других офицеров, загруженных настоящими служебными делами, назначался дежурным по гарнизону, а следовательно, автоматически становился еще и лицом проверяющим караул, а также главным мусорщиком, красильщиком, и борцом с мелкими стихийными бедствиями и их же последствиями. К сожалению, или счастью, об этом новом стихийном бедствии, безусловно не могущем быть приравненным к мелким, Доперо-Пет знать не мог, не только в силу отсутствия в климатологии хоть какого-то понятия о данном явлении, а просто потому, что на момент осуществления сего происшествия пропаганд-лейтенант уже не значился в списках гарнизона. Точнее, он был вписан туда по статье «пропавшие без вести».
В действительности, его душа уже давно отправилась в райские кущи Бледной Матери, быстрокрылой, и воистину красивейшей из двух лун планеты. В список «пропавших» Доперо-Пет попал в результате очередной проверки караулов. Тут против специалиста широкого профиля, сработала теория вероятности. Ведь тот, кто чаще бродит беззвездными (как водится на Гее) ночами по окраинам лагеря, тот и имеет большую возможность угодить в засаду устроенную аборигенами. Так что если душа незлобного браша Доперо-Пета однозначно миновала засылки на другую луну, зовущуюся Оторванная Голова Черепахи, то с телом произошла трагикомедия, так и не занесенная в ведущуюся, теперь уже другим офицером, хронику. Видите ли, его туловище все-таки вернулось в родимый гарнизон, однако узнать об этом не пришлось никому из личного состава, хотя весть о том оказалась вот тут же – перед самым носом. Вообще-то, даже еще ближе.
Конечно вначале, кстати как и подозревалось всеми, тело Доперо-Пета похитили аборигены Самой Высокой земли. Тут подозрения вообще-то совпадали с правдой, но вот в плане мотивов, они очень и очень расходились. Данное тело, поначалу и еще некоторое время опосля, вполне живое, было украдено совсем не ради нанесения гарнизону урона, как думал командующий объекта «Океанский дозор», а именно ради самого тела. Цикл тогда случился не очень сытным – слоно-киты подзадержались, так что с мясо-морепродуктами оказалось тяжело. Однако племя высоко чтило заслуженного шамана Кинку Видящего Дальше Края и честно выполняло данное им распоряжение не употреблять в пищу мясо «ряженых пришельцев», во избежании проклятия Медузы насылающей болезни. Тем не менее, голь на выдумку хитра везде, не только в цивилизациях. Пусть «ряжеными» нельзя питаться, но ведь вполне можно сделать что-нибудь другое. Как говаривал один, совершенно не известный на острове Статор, брашский политик: «То, что не запрещено – то разрешено». И значит, что мешало, например, мясом «ряженых» торговать?
Вообще-то, торговые отношения на Роторе-Статоре оставались все еще достаточно неразвиты, хотя общий торговый баланс, надо заметить, держался на уровне; сальдо несколько прихрамывало, оборот был довольно низковат. Но ведь понятное дело. С кем мог торговать Ротор? Естественно со Статором. А Статор? Понятное дело… Ан нет, вот у него существовал еще один вариант. Он мог торговать с «ряжеными пришельцами», засевшими на вершине.
И потому, несчастного, ни в чем особо не виновного пропаганд-лейтенанта вначале трое суток замачивали в особой грязевой ванне, в смысле, луже, для придания мышечной массе особого аромата. Причем, кости ему переломали, но жизнь покуда сохранили, ибо только живая плоть пропитывается раствором из пиявок как полагается. Понятное дело, поскольку пиявок толкли не с особой старательностью, но по особой методике, некоторые из них не расплющились полностью, и потому сумели в этой каше из сородичей найти себе пищу повкусней. Весьма вероятно, что так и было предусмотрено, ибо в процессе отсасывания крови, пиявки вводят в жертву анестезирующий раствор. Потому тело одновременно с приобретением аппетитной бледности, гораздо легче переносит весь процесс, то есть попросту дольше живет.
Короче, когда все стадии приготовления закончились, Доперо-Пет представлял из себя разделанное филе, и запах у этого филе был достаточно аппетитный. Тем не менее, верные распоряжениям шамана жители Статора не решились употребить его в пищу. Потому единственным методом набить желудок, используя останки пропаганд-лейтенанта, стал обмен. Торговля с племенем Самой Длинной земли в тот момент была достаточно сложным предприятием. В условиях давнего не появления в бухте кито-слонов оба сообщества находились сейчас в возбужденном состоянии поисков чего-нибудь более съедобного чем корешки куста Бу-Дуду, а посему торговая экспедиция к чужому берегу могла завершится с отрицательным сальдо, ибо дополнительно к продаже чужого мяса имелось большая вероятность преобразоваться в рагу самому. В этом плане «ряженые пришельцы» представляли из себя даже более приемлемых партнером. Естественно, вблизи территории гарнизона вполне получалось попасть под убийственный огонь иглометов еще до начала торговых переговоров. Однако если каким-то образом умудриться избежать этой стадии, тогда «ряженые» вели себя вполне приемлемо.
Именно так и произошло на сей раз. Филе из Доперо-Пета, выданное за куски неизвестной «ряженым» рыбы Му-Му вызвало у изголодавшихся по свежатинке достаточно обильное слюновыделение. Правда, привлеченный к делу фельдшер гарнизона По-Варак, с которым пришлось делиться, провел тестирование мяса на предмет содержания природных ядов. Тест прошел удачно, в плане отрицательной результативности. Само собой понятно, что аборигенов не интересовала валюта Федерального Союза, ибо торговые отношения на острове еще не поднялись далее стадии натурального обмена. Потому сорок килограммов мяса своего же сотоварища глупые пришельцы с неба получили за двадцать кило, то есть, четыре жестяных банки, смазки для шестерни вертикального вращения локатора-высотомера. Смазки именно этого вида на складе, коим только несколько дней назад заведовал все тот же несчастный пропаганд-лейтенант, имелись явные излишки. Оставшиеся вполне довольны хитрой, по их мнению, сделкой «ряженые» однозначно совершенно ничего не смыслили ни в кулинарных, ни в смежных пищевых делах. Мало того, что они не знали, что за всю историю острова мясо настоящей рыбы Му-Му научились обрабатывать только одним способом – долгим, многонедельным высушиванием в свете Огненных Рыб, и уж никак не жаркой-варкой, так еще они совершенно не рассчитали, что филе, естественно, вещь вкусная, но к сожалению, съесть его получается за раз. Зато неизвестно из которого зверя приготовленный, полученный в обмен жир, вызывает в организме препротивнейшую изжогу, коя вырабатывает отвращение к любой пище минимум на полтора дня. Потому если использовать этот, совершенно не портящийся даже после вскрытия, баночный продукт в качестве приправы, то запас любого пропитания как бы автоматически увеличивается в десяток, а то и более раз. Используя данный жир, можно вполне сносно терпеть до нового прихода черверылов, даже если они где-то задержатся по своим кито-слоновым делам, на месяц-другой лишку.
Так что можно констатировать, если бы гарнизонный фельдшер, сан-капрал По-Варак провел свои анализы более тщательно, пропаганд-лейтенанта вполне бы получилось перевести из графы «пропавшие без вести» в графу «съеденные боевыми товарищами собственного гарнизона»… Нет, разумеется, такой графы в журнале «личного состава» не присутствовало. Там наличествовала более строгая – «погиб при исполнении боевого задачи». Товарищи же по службе еще долго вспоминали Доперо-Пета, как прямым, так и косвенным образом. Это в смысле, когда кто-то из участников пиршества вздыхал, что хорошо бы пробраться к берегу и порыбачить на столь вкусную рыбу Му-Му.
Как ни странно, не менее часто пропаганд-лейтенанта вспоминали и в племени Самой Высокой земли – обычно когда свербение в горле и желудке доставало особо сильно. Кстати, очень косвенным образом его припоминали даже на никогда не посещаемым им острове Самой Длинной земли, ибо в процессе развития торгово-товарных отношений, одна из банок с волшебным, экономящем пищу зельем добралась даже туда. Ее удалось обменять на пятьдесят килограммов съедобных корешков кустарника Ча-Ра.
Ну, а на вершине Осевого Пика весь расход давешней смазки провели по пункту «полуцикловые регламентные работы». Росписи всех ответственных лиц наличествовали. И между прочим, в момент чирканья по бумаги им совсем не икнулось.

57. Развалины

Стоило ли забираться так высоко, дабы убедиться в том, что можно было представить и без альпинизма? – размышлял Стат Косакри, разглядывая остов брашской станции слежения. – С другой стороны, способно ли сознание представить все окружающее с такими подробностями без прогулки? Понятно, что сама эта прогулка, сбитое дыхание, дрожь в ногах, и прочие составляющие – виртуальное полотно. Но что же делать, если внутреннее творчество может развиваться только по определенной схеме? Только вот так – ступенчато, последовательно наращивая детализацию. И значит, пользуемся тем, что есть. Не присутствует тут, к сожалению, того что напредставлялось заблаговременно, в виде обеленных, обклеенных трухлявой одеждой, скелетов; рассыпанных по пыльным столам костяшек пальцев, с застрявшими среди фаланг связками ключей от секретнейших сейфов; таких же пыльных, но со все еще бессмысленно мерцающими экранами, пультов; этих самых, тронутых ржавчиной, неподъемных сейфов, с помещенными внутри… Нет, не слитками золота, разумеется. Но кое-чем, в некотором роде, более интересным – тетрадями-дневниками. А там внутри, естественно, сухим языком и неразборчивым почерком местного брашского начальника описаны все стадии угасания жизни и служебного рвения на этом удаленном военном объекте. О том, как вначале о здешнем гарнизоне забыли в штабах далекой родины, и пришлось переходить на самообеспечение по многим пунктам, в первую очередь в пище. О том, как безуспешно взывали о помощи с радиостанции, со все более и более садящимися батареями. О том, как расстреливались заряды иглометов при ночных атаках: вначале без счета, позже, со все большей оглядкой, теперь уже не всегда на шорох, а только на четкую фигуру в перекрестии. Потом кончилось и это… Нет не фигуры в прорезе прицела – иглы и газ в десятиствольном оружии.
А вообще-то, требуются ли для представления всего этого какие-то засекреченные дневники? Небольшая промежуточная ступень из поблекших закорючек? Логика воображения достаточно дееспособна и без этого. Что там особого представлять?
Наверняка вначале все было весело. Здесь, в выдолбленной в скале нише, консервов на четверть цикла вперед, там, на материке, консервация денежного довольствия до благостных времен с ежемесячным пополнением. Ибо рано или поздно, когда на Статор пожалует смена, получится, добравшись до суши, вволю покуражиться, какое-то время позволив себе питаться деликатесами. Однако это ожидало в далеком будущем, а сейчас требовалось тянуть лямку повседневной службы. Для обслуживающего персонала РЛС она заключалась в непрерывном слежении за небом, и в поддержании техники в исправном состоянии. Очень вероятно, по штабным расчетам, все должно было достаточно долго оставаться «на мази».
Но ладно, то все дела неопределенного, но все же не слишком дальнего прошлого. А вот что там вдалеке, в глубине пропасти канувших эпох?
В голову лезла всякая забавная всячина. Например, а что если встать с определенной стороны, вот например с севера от этих каменных монолитов, и посмотреть на мир поверх развалин? Вдруг, вот те, когда-то наверное заостренные, а сейчас туповатые булыжники, совпадут своим краем с местоположением закатывающегося за горизонт Гиганта Эрр и Звезды Матери? И даже если не совпадут, что с того? Может, совпадут завтра, или через цикл. Хотя пожалуй, тут уже подгонка результата под теорию – нехорошо.
Или вот даже так. Как тогда высказался Рикулло Эвам-Ну? Возможно, они молятся каким-нибудь монстрам, типа медуз? А почему бы не представить, что эта «опрокинутая чаша» (ведь вполне допустимо озаглавить так нишу между камней) представляет собой стилизованное изображение той самой мифической медузы. Щупальца конечно поопточились ветрами, а может даже течениями. Кто знает, когда сотворена эта «медуза», сколько циклолетий минуло с тех времен и сколько раз суша покорялась морю и обнажалась вновь? Или вдруг тут послание из времен отгороженных вспышкой звездных исполинов? Но разве существовал тогда человек? Да, но ведь здесь и памятник вовсе даже не человеку.
Но есть ли смысл представлять непредставимое? Гораздо проще продумать столкновение культур произошедшее здесь совершенно недавно, прямо секунды назад, если соизмерять относительно нестабильных периодов Звездных Переходов.

58. Гарнизонные байки
Майор-целевик Сун-Беддоро 

Итак в день пришествия катаклизма брашский гарнизон острова Статор остался без собственного синоптика. Весьма маловероятно, что его наличие повлияло бы на ситуацию хоть в каком-нибудь смысле, однако прискорбный факт надо констатировать. От пропагандиста, выполняющего в параллель, еще кучу обязанностей, в том числе и слежение за погодой, особого толку быть не могло. Но вряд ли бы разрешил ситуацию и настоящий дипломированный климатолог. Весьма возможно, используй он достаточно новое оборудование, геодезические шары и прочую амуницию, у него получилось бы добыть в последний момент ошарашивающие специалиста сведения. Однако каким образом он бы сумел их правильно истолковать, не располагая ни теорией, ни хотя бы гипотезой нового явления? И даже если так, то есть в случае присутствия на объекте «Океанский дозор» гения климатологии, что с того? Если бы связь с Брашпутидой и наличествовала, кто бы поверил какому-то младшему, да даже и старшему, офицеру настолько, что срочным образом выслал бы на остров «спасатель-тянитолкай»? Да и каким образом эти «тянитолкаи» успели бы попасть в место назначения? Ведь это вовсе не законсервированные «для настоящего дела» реактивные самолеты. В лучшем варианте, прибывшие в точку трагедии дирижабли стали бы свидетелями небывалого явления. Однако ведь и без того, странным образом оказавшийся в акватории летающий поисковик подводных лодок наблюдал какие-то несуразности со стоячей водяной горой. И что? Кто в научном мире, а тем более в военном, поверил? Хотя как раз в военном, пусть подспудно, но поверили. Ведь действительно, более никогда после, на расположенном в магнитном полюсе планеты архипелаге не пытались организовать постоянную гарнизонную службу. Само собой понятно, для этого не наличествовало финансовых и экономических возможностей – все поглощали более требуемые в настоящий момент цели – но все же…
Так что история гибели остатков последнего гарнизона Статора навсегда осталась тайной для остального мира, так сказать, «вещью в себе».
А майор-целевик Сун-Беддоро проснулся раньше обычного. Проснулся в страшном беспокойстве. Взбудоражившие организм сны он припомнить абсолютно не мог, однако когда живешь на территории племени людоедов пол цикла кряду, начинаешь верить предчувствиям и всему такому прочему. Посему первое, что сделал майор, еще до включения света, это дернул к себе возлежащий за надувной подушкой тяжелый пехотный игломет: после значительного сокращения количества личного состава подобного оружия стало хватать на всех. Затем майор весьма ловко для своих лет скатился с койки на пол. Между прочим, проделал такое он почти абсолютно бесшумно – сказывалась практика. Только теперь он решился окликнуть должного дежурить поблизости часового.
– Кто на посту!
– Я, капрал Бибит, майор! – отозвался достаточно испуганный голос.
– Все нормально, Бибит?
– Да, то есть…
– Что «то есть»?
– Просто отдыхающий личный состав ведет себя беспокойно.
– Да? – несколько удивился Сун-Беддоро, ибо насколько он ведал, среди рядового личного состава было совсем не принято выдавать начальству шалости друг друга. – И в чем это проявляется, капрал?
– Почти никто не спит, майор-целевик.
– Понятно, – произнес Сун-Беддоро, и наконец-то сообразил, что можно давно встать, а не привлекать к себе всяких ползучих и кусающихся тварей обитающих ночью на земляном полу.
Он вышел из палатки с зажженным фонарем, однако снаружи было уже достаточно светло.
– А как у тебя самого дела, а, Бибит?
– Как-то тревожно, майор. Быстрей бы смена.
Майор снова удивился странной словоохотливости подчиненного.
– Ладно, сейчас всё будет, капрал Бибит. Если всё едино никто не спит, почему бы не сыграть общую побудку, правильно?
– Э… – замялся часовой.
– Вот и я так думаю, – подмигнул ему в полумраке старший офицер. Однако самому Сун-Беддоро было не до шуток. Сердце колотилось как бешеное. Внезапно и очень явственно захотелось удрать куда-нибудь повыше. Правда, куда получалось попасть отсюда, с самого высокого места суши на тысячи км вокруг? Разве что, пробежаться, проверить «Южный глаз»?
– Так, считаем, что пост вы сдали! – сказал он замершему смирно Бибиту. – Бегом к дежурному, капрал! Я включаю сирену.

59. Ненаучная картина мира
Солитон 

Что это было? Большая академическая наука не любит скользить на леднике, загибающемся в провал неизвестной глубины, ибо совершенно непонятно удастся ли потом, в обозримом будущем, выволочь саночки обратно на твердый наст. Поэтому она обходит, перепрыгивает всяческие аномальные трещины, стирая их из памяти, и уж тем паче не нанося на свою карту открывающихся вокруг красот и умильных пейзажей. Отсюда, под рассеянный взор и похмелье вдохновения, совершенно неразличимы бревнышки-подпорки и раскрашенные голубизной и зеленью фанерные щиты. И значит, придется делать собственное, пусть тоже подлакированное, но хоть какое-то предположение-идею, без опоры на научные крестовины и гвозди-винтики точных расчетов.
Допустим, или там, предположим, что в деле замешано такое понятие как солитон. А что, слово вполне научное, эдакий картонный щиток, коим можно хоть как-то закрыть промоину, дабы не мусолила глаз бездонностью черноты. Понятно, закупорить основательно все-таки не выйдет – оттуда по-прежнему поддувает мистическим сквознячком. Ну что ж, пододенем эдакие шерстяные носочки, страхующие от чрезмерно точных математических вычислений, и напялим на щиток какое-нибудь пестренькое одеяльце, дабы выглядел покраше. Одеяльцем будет достаточно тривиальное явление – солнечные приливы. Говорят, в мире наличествуют даже лунные, но мало верится, все-таки Странница хоть и красива, но выглядит недостаточно большой. Ну, как она может что-то на себя притянуть? Тем более, океан Бесконечности, а уж тем паче, само планетарное тело? В плане Мятой дело несколько хуже. Она хоть и невелика, зато видик… Пожалуй, на счет пакостей она всегда пожалуйста. Но опора все же на солнечные.
Итак, выстраиваем все наши звездочки в рядок, в плане друг за дружкой, пусть подышат жаром в затылки друг другу. Всех, всех, и видимых и невидимых. Да их всего-то три, построиться несложно. Еще добавим всяческие, в дали расположенные, планетарные компоненты. Пусть тоже в колонне по одному попотеют. Они конечно мелочь, в плане, предположительно, тяжелее луны Мятой, однако сравнение даже с Лезенгаупом не в их пользу. Однако все же четыре штуки… Да пусть хоть два – если четыре уж совсем невероятно – так и то довесок в общую казну. Тепереча, значит, выдаем им всем эдакий, абсолютно невидимый канат – вполне хороший научный шурупчик с отъюстированной резьбой, под названием Гравитация – и заставляем тянуть. «Раз, два, ухнем!»… «Ох ты, пошла родимая!»
Вот! Теперь уже имеем аномально высокую приливную волну. Осталось так-эдак её родненькую застопорить. Ищем в хламе науки подходящую фанерку. Что-то… Ах, да, мы ведь ее уж давно на бантиках подвесили, только не домазали клею. Это же тот самый, давешний солитон. Та самая «структурно устойчивая, уединенная волна распространяющаяся…». Так-так, последнее словечко нам как бы и не надо… В плане того, что надо, но только до определенного момента, ибо потом требуется как раз не движущаяся, а…
Ага! Забыли подкрасить давешний бантичек. Так, понимаешь, незаметненько его приделали, что и не пояснили. А он бантик, для крепления того одеяльца к той фанерке, он тоже мал да удал. И совсем даже астро-телескопов не требуется. Каждый в жизни видел-перевидел, как одна железячка к другой липнет, вроде как в сексо-влечении, а на самом деле… Вот-вот, и стрелка компасная тоже. Ведь тут, в отношении бантика, нам просто все карты в руки. Дело-то происходит не просто где-то, а на островах Ротор-Статор. Наблюдаете, даже фонетика за нас горой. Бантик можно прямо-таки распушить, да накрахмалить. И ведь главное, никаких натяжек! Событие действительно происходит на южном магнитном полюсе. Чего еще надо-то? Воздействовать нам конечно надобно на водицу, а она, как известно, все-таки если и не притягивается магнитом, то все же есть проводник. И вообще, водица наша H2O, она одно из самых загадочных веществ мира. Под таким лозунгом и химия, и физика распишутся без проволочек. Короче, у нас в наличии еще одна тряпка-затычка. Пускаем в дело не таясь. Во! Уж почти не дует! Однако носочки все же не снимем, пусть опорные конечности будут в тепле; да и не так чувствительно наступить на какую-нибудь алгебраическую шпильку.
И кстати, вода-водой… Пусть и не притягивается она магнитом, но ведь втягивается? В плане – в пустоту? Да, нет, там над двойным островом Осевой Пик совсем не вакуум – атмосфера. Но ведь вот она сама, может ионизироваться и т. п. Во-во! Пусть несколько ионизируется и начинает втягиваться, либо наоборот, толкаться магнитным полем. Теперь… Да-да, она выталкивается – разряжение… В разряжение, из-за упадка давления втекает вода… Ну, есть еще сколько-то там метров? А, если совершенно всю откачать, то все едино, только десять? Ладно, всю не требо! Пусть хоть что-то останется. Так и так у нас еще один привязной шнурок для давешней фанерочки. Фух! Слава Эрр, дочухали до нее самой.
Итак. Берем красивое слово и явление «солитон»…

60. Гарнизонные байки
Периметр обороны 

Однако был ли толк в той сирене? Абсолютно такой же смысл имело бы использование гарнизоном сачков для ловли бабочек. Подразделение вверенное майору Сун-Беддоро не предназначалось для борьбы со стихийными бедствиями, тем более невиданными. Пользы с того, что личный состав построился по внезапной побудке с перекрытием всех нормативов: разве что на плановых проверках бывает быстрее, когда все загодя предупреждены о времени и месте. Естественно все с радостью собрались в кучу, ибо подсознательно надеялись, будто умное командование запросто, в двух словах разрешит внутренние страхи. Правда, в отличие от плановой проверки, в строю недосчитались почти четверти солдат. Но подходила ли сегодняшняя короткая ночная пора для разбирательств по поводу самовольных отлучек? С одной стороны, может быть, и подходила, ибо самое простое занятие – поставить задачу на розыск потерявшихся, а на самом деле перевести дух и провести срочную оперативку с офицерами – вдруг хоть у кого мелькнет в голове необходимая мысль.
Но нарастающий в голове, непонятно чем вызванный внутренний ужас, не позволял расслабиться. Тем не менее, что сложного было в определении причины? Любой, кто пробыл на Статоре хотя бы месяц, прекрасно ведал о главной из здешних опасностей. В тех местах, где водится человек, или пусть, как в данном случае, недо-человек, опасней его самого ничего уже оказаться не может. Естественно, после сирены, дежурный взвод тут же занял узловые точки оборонительного периметра, так что если нападение и последовало бы, оно не оказалось бы столь внезапным, как могло бы быть. Но стоило ли теперь распихивать и весь остальной состав «Океанского дозора» на оборону ближних рубежей? Там, в обвалованных камнями пулеметных гнездах, где дежурят по двое, а еще хуже в одиночных окопчиках, этот неожиданный вид паники возьмет за горло каждого по отдельности. Что тогда последует? И вообще, основным предназначением размещения плацдарма Федерального Союза здесь считается вовсе не борьба с туземцами, а совсем другое, куда более глобальное дело. Майор-целевик мало надеялся на столь простое разрешение задачи, однако все-таки заскочил в оперативную кабину «Окуляр». Размещенная на вершине гигантская антенна работала нормально, здесь на экране ее прямолинейный луч синхронно обегал окружающий мир. Ничего там странного не имелось, не было никаких опасных засветок свидетельствующих о приближении эйрарбакских эскадр. Да и ясно, если бы появились, то Сун-Беддоро стал бы первым, кому доложили напрямую. И вообще, когда это скрытные подвижки вражеских полчищ вызывали панику еще до их обнаружения? Если бы так происходило, то зачем тогда требуется вся эта дорогущая техника – чуть ли не тысяча тонн железа и алюминия наверху? Сидел бы себе солдатик, или взвод солдатиков на горе. Заволновались синхронно – ага, значит, «здравствуйте имперские линкоры!» – «орудия, товсь!»
Так что данная паника имела явно другую предпосылку.
– Главного медика ко мне! – гаркнул начальник гарнизона. Он мог бы крикнуть: «Врача сюда!», однако мало ли как могла бы быть истолкована подобная фраза. Не хватало, дабы его самого заподозрили в замешательстве.
– Вы по поводу пропажи фельдшера, майор? Я с ним разберусь, молокососом. Я с него три шкур сдеру и заброшу к Оторванной Голове! – уже через секунду вопрошал главный эскулап гарнизона госпитальер-капитан Микиро-Зор. – Я его, гаденыша…
– А что пропал? – переспросил его Сун-Беддоро. – Голова Черепахи с ним, Микиро. – Меня вот что волнует, – и еще тоном ниже. – Вы же наблюдаете все люди в каком-то стрессовом состоянии, так? Сами-то, тоже небось? Так вот, может тут у нас массовое отравление? Конечно, если бы на острове наличествовали «баки», я бы предположил заряд какой-нибудь химии? Есть мнение?
– Ну, нужно…
– Вперед, Микиро-Зор. Давайте срочно анализы. Если надо чью-то кровь, мочу – дергайте кого угодно. Хоть меня. Кстати, надо? нет? Хорошо. Так, а вот теперь займем и остальной лично-наличный состав.
– Лейтенант Будо, усилить охрану продсклада, и ГСМ-ного тоже – местные гады и такое едят. Вы, Доггер, давайте прошмыгнитесь вдоль периметра, подбодрите солдат. Да и вообще, осмотритесь там. Еще… Где у нас мастер… Голова Черепахи, что за…?
Майор-целевик Сун-Беддоро прервал сам себя, ибо почувствовал, что его голос стремительно ползет книзу децибеловой шкалы. Странный внешний шум давил его выкрики, как удав кролика.

61. Ненаучная картина мира
Стоячая волна 

Да кстати, если кто думает, что мы, навешивая эту фанеру и бантики, изобретаем некую сущность, то он очень и очень ошибается. Мы просто пытаемся кое-что объяснить, то есть, не ленясь, напяливаем научные одежонки на уже свершившееся явление. Неважно, что его не зафиксировали какие-то приборы и прочее. Хоть некое объяснение все едино требуется, иначе, как уже говорилось, за отодвинутой в сторону картонкой открывается бездна без конца и начала, в коей возможно, ну просто-напросто, совсем уже всё. Лучше уж заклеить. Подайте вот тот, оброненный кем-то из умных, скотч.
Так вот! «Солитон», там, «не солитон», но нам требуется аномально высокая волна, и в принципе, неважно – приливной, штормовой либо другой природы. Мало того, нам позарез необходима СТОЯЧАЯ волна. То есть, она должна не бежать по океану со скоростью цунами, а покоиться неподвижно. В смысле, вначале достаточно медленно, и не нанеся особых разрушений, вырасти, а затем так же волшебно опасть. Как этого достигнуть? В смысле, в научно уподоборимом смысле?
Пожалуй, нам все же потребуется тот злосчастный солитон, да еще и не один, а целая кавалькада, причем движущихся, как навстречу, так и вдогон друг другу. Однако не как Мятая луна положи, а чинно-расторопно, ибо нам позарез необходимо совпадение по фазам. То бишь, в одном единственном месте, а конкретно у острова Ротор-Статор все фазы, всех океанских чудо-волн солитонов должны с максимальной точностью совпасть. Кстати, вполне допустимо иметь еще и какие-нибудь поперечные волны – для вклада всё в ту же шкатулочку.
Как такое получается, и почему встречные водяные валы не разрушат друг друга? Помилуйте, но ведь раскрашенная наукой фанерка, по прозвищу Солитон, и обозначает нечто именно эдакое. То есть такие волны обладают свойствами частиц в плане цельности, а волн в плане интерференций и прочей похожей всячины. Но все же более всего нам необходимо свойство проходимости через другие волны, не разрушаясь. Все всё усекли! Итак, каким-то образом вызванные приливные и разные другие волны движутся сквозь друг дружку абсолютно без вреда. Явление должно наблюдаться достаточно долго – уж час, как минимум. Может быть и более. Главное, в координатах Осевого Пика обязаны совпасть не некоторые, а все фазы. Ибо…
Ну, да! Высота центрального острова километр четыреста метров и значит…
Именно, мы должны накрыть его целиком!

62. Гарнизонные байки
Коллективное действо 

Все-таки зря он не подчинился инстинктам безоговорочно и сходу. Теперь, он оказался рядом с антенной далеко не первым. Похоже, уже загодя, до того как опасность показала себя визуально, кое-кто из гарнизона здесь уже был. Наверняка все те, кто отсутствовал на построении. И разумеется, дежурная смена обслуживания локатора. Кстати, им тоже не следовало находиться здесь, на самом верху: излучение станции считалось опасным для здоровья. Конечно, можно было рявкнуть, о том, с какой это такой Оторванной Головы Черепахи, они тут все собрались, и что они все тут делают, но требовалась ли сейчас эта комедия? Да и обратил ли бы кто-то внимание на его писк, сквозь нарастающий отовсюду снизу шум? Спасаться любой ценой – вот единственное, чем сейчас надобно заниматься всерьез. Однако кое-что все же требовалось сделать.
– Обесточьте антенну! – крикнул, точнее, изобразил крик Сун-Беддоро. – И стопора, поставьте стопора!
Он еще повторил эту безличную команду, подождал, пока она всосалась ватой растущего грохота.
– Тогда она не сможет проворачиваться, – пояснил он уже совсем не надрываясь, ибо окончательно понял, что гарнизона как управляемой единицы более не существует.
Он бросился вверх, крутанул сложную рукоятку входа в отсек обслуживания, дернул на себя. Отшатнулся, ибо автоматически выключившееся при откупоривании двери освещение, не позволило сразу понять, в чем дело. Потребовалась добрая секунда: людей здесь было как сельдей в бочке.
– Вы что ж думаете, наш «Южный глаз» плавает? – спросил он посеревшие лица. Его снова не слышали. – Ладно, расступитесь, дайте вырубить питание. Убьет же всех, когда вода замкнет цепи.
Он протиснулся сквозь эти теплые манекены. Уже совсем грубо отбросил кого-то последнего, прислонившегося к искомому шкафу. Узнал. То был фельдшер – сан-капрал По-Варак.
– Рыжая Мать, и вы здесь? – удивился майор-целевик. – К рубильникам бы не надо прислоняться – сжаритесь.
Все эти лекции были абсолютно ни к чему и ни к кому. Он разомкнул питание. Конечно, неплохо было бы вовсе отсоединить кабели. На такие операции не хватало времени, не получалось даже найти инструмент. О Голова Черепахи, почему он не заскочил в дизельную, дабы застопорить машины? Уже было явно поздно. Может, там кто-нибудь из дежурных, прежде чем улепетывать сюда наверх, сообразит? Очень и очень сомнительно. Но с другой стороны, там вполне мог оказаться кто-то из офицеров. Так, теперь стопора. Правда, под каким азимутом застопорить антенну? Откуда пойдет основной поток? Похоже, это не имело никакого значения, тут было не ожидание урагана. Вообще-то, если бы ожидали, то вполне получилось бы за пару-тройку часов свернуть лепесток локатора, сложить его в компактный узел. Но застопорить, все едино, требуется.
Сун-Беддоро протиснулся мимо бессмысленно таращащихся на него солдатиков. Теперь не пришлось никого толкать – раздвигались сами. Он скакнул на ступеньки, схватился за перила. Обрезиненная дверь позади бесшумно захлопнулась. Теперь уже не пустят, поставят на защелку, подумал он отрешенно. Конечно же, можно разбить им стекло в окошке. Но зачем? Чтобы быстрее захлебнулись? Это были донельзя странная, сволочная мысль. Разве кому-то требовалось мстить?
В этот момент, прямо с верхних ступенек, он увидел, то самое, что создавало этот приевшийся шум. Чуть снизу прямо сюда вверх неслась крутящаяся, пенящаяся стена. Он глянул окрест…
Совсем не пенящийся, просто нависающий холм из воды уходил куда-то в верхотуру.
Какая была разница, бить или не бить стекло? Антенна дальнего слежения «Южный глаз» вовсе не предназначена для эксплуатации под водой. Если море поднимется – то есть, ныне уже опустится – сюда, то вода запросто протечет по волноводам и кабельным нишам абсолютно куда вздумается. Вот потом придется повозиться, просушивая клистроны…
Внезапно, он почти явственно ощутил в голове щелчок – где-то там какие-то нейроны образовали новую коммутационную связку. Если бы не безысходность лавиной приближающегося кошмара, стало бы возможным насладиться осознанием своей гениальности. Теперь он четко знал, что на самом деле произошло. Он расплел все узелки страшной загадки. Всё, совсем всё, встало в свои смысловые ячейки. И потеря связи с материком, и водяное чудовище, и… Там, вдалеке родной Брашпутиды все-таки произошло то давнее ученое предсказание. А ведь он, как и прочие уже не верил… Ладно, какой смысл теперь жалеть? Знание было окончательно и бесповоротно: ни Южного материка, ни прилегающих островов, уже просто-напросто нет; они все провалились в тартарары – океан Бесконечности съел их целиком.
Это оказались последней, рациональной мыслью которая выкристаллизовалась в голове. Дальше, подзабывшее курсантские пенаты, но еще не обрюзгшее тело начало работать самостоятельно. Теперь, конечно же, стало уже не до стопоров. Он ухватился за лестничные звенья уходящие вверх, в столь небольшую, трехэтажную высь.
Наверх он влетел пулей. Отсюда большущая, растопырившая влево и право лапоть, антенна предстала во всей красе. Правда, ныне она больше напоминала паутину. И в этой паутине было полным-полно мух. Туда, кверху, карабкались смешные, напуганные существа, вспомнившие свою обезьянью сущность. С левой стороны лепестка их почему-то скопилось гораздо больше. Опрокинут, гады! – подумал Сун-Беддоро со злобой. И тут же откуда-то изнутри подал писк отголосок спрятавшегося в небытие рационализатора: даже если все перелезут на одну сторону – ничего не будет; общий вес лепестка шестьдесят пять тонн – что для него те человеческие мухи? В этот же миг майор обнаружил в своей руке страховочный пояс. Похоже, он прихватил его автоматически, выскакивая из кабины обслуживания – сработали рефлексы. Он был им благодарен – этим рефлексам.
Он бросился вверх, к снабженной лесенкой центральной оси.
Потом лесенка кончилась, но ведь требовалось лезть выше, как можно дальше вверх. Жаль этот гигантский локатор предназначался для обшаривания азимутальной плоскости, и потому расширялся в стороны, а не вверх. Было бы очень неплохо, если бы эти сто девять метров опрокидывались набок. Тогда может быть…
Кстати, волнения за работающие дизели оказывалось совершенно лишними. Машины находятся пятнадцатью метрами ниже станции, так что успеют захлебнуться и остановить вырабатывание тока раньше, чем хоть кого-то здесь наверху убьет.
Тут майора обдало брызгами. Пора, пора было останавливаться и зацеплять страховочный карабин. Он сделал это, но организм все едино попытался рвануть вверх, дальше. Однако рука, уже не дотягивалась отцепить. Во внезапной, не подозреваемой ранее в себе любви к акробатике, Сун-Беддоро начал опрокидывать туловище, дабы дотянуться до пристежки, убрав ноги максимально вверх.
Вот именно в этом, идиотском положении лазающей вверх ногами мухи, он наконец увидел наступления воды вблизи.
Кипящая масса уже закрыла основания станции – все семь громадных опорных лап скрылись в омуте. В бессилии, майор-целевик глянул в сторону. Теперь уже справа, из-за переворота проекции, сбилась в кучу целая гроздь людишек. Он давно ничего не слышал, но похоже они вопили как резаные. Самое правильное, подумалось где-то в запитанном дополнительной кровью, находящемся теперь ниже желудка, мозге. Ибо действительно уши уже болели от непонятного, навалившегося откуда-то перепада давления. А ребяток все же смоет, прикинул он, снова глянув в их сторону. Опять сосредоточился на их черных открытых ртах. И тут, совершенно вдруг, он догадался окончательно, что есть последнее коллективное действо, которое гарнизон может сотворить как цельная боевая единица.
Тогда он тоже заорал, как резаный.

63. Разведчик-диверсант

И вообще-то ничего странного, если на фоне разрушенных артефактов «довспышковых» цивилизаций происходили чудеса настоящие. Кого вы думаете, умудрился встретить Стат Косакри, когда еще раз напоследок вернулся осмотреть окрестности с «каменной медузы»? Все правильно.
– Вы Афрэн Козьяс? – спросил он вскочившего при его появлении, грязного оборванца. – Признаться, вас трудно узнать. Да, вы сядьте, сядьте, а то еще упадете, – он и правда поддержал неожиданно шатнувшегося человека.
– Так точно, шторм-капитан, это я! – отчеканил пропавший матрос, снова шатнувшись.
– Да, садитесь, вы, Афрэн, наконец!
– Разрешите постоять, шторм-капитан. Я хочу все рассказать.
– Да, будет еще время, будет. Или… Покаяться что ли?
– Так точно…
– Ну так, сие опять же не ко мне. У нас тут поблизости прогуливается освещенный солнцами…
– Господин шторм-капитан, я проявил полную трусость. Но ведь когда тот дикарь проник внутрь «Дули», я честно перепугался. Да и убил он уже всех за секунду – как же я его мог остановить иначе? Потому…
– Сядьте, матрос.
– Игломет-то под рукой, а нож боевой – Мятая луна знает где. И значит, вот… Пальнул я, в общем. Нет, но его ведь я тоже убил. Ну а пилот Ботаро, он ведь в зоне… – оборванный, истощенный человек совершенно неожиданно зарыдал. – А потом, потом, когда «Дуля» опрокинулась… в смысле, легла на дно. Я ведь даже хотел спасать… Так ведь там, на дне, там целые деревья – в смысле, трава эта подводная… тьфу ты… водоросли, значит… Они там с дерево, в общем. Я как отплыл чуть вверх – так уже и «Дули» нашей затопленной… уже её и не видно. Не найти. В смысле, найти-то можно. Но ведь этот дикий… он ведь так быстро появился… Да знаю, что убил уже. Но ведь могли быть другие, и… И в общем, он-то убит, но еще там, понимаете? Живой как бы. В плане, опасный! Ну вот, я и…
Козъяс сел на некогда священный камень и уронил голову на руки.
– Короче, пусть судят, шторм-капитан. В смысле, судите хоть сейчас, тут прямо-таки. Я ведь на лодку-то вернулся. Не-а, не в нутро. Там люк уж чуть прикрылся – Солтор, которого первым порешили, выпал на дно, наверное. Мне конечно кажется – живых там не было. Этот дикарь всех… Но все равно, надо было, ясное дело, попытаться. Дотащить их вверх. Но ведь там же точно были другие, правильно? Ну, дикие с топорами. Знаете, топор такой быстрый, и режет как… Словом, я никого не спасал, вот!
Матрос поднял на шторм-капитана слезящиеся, красные глаза. Да, подводным разведчиком-диверсантом тебе уже не быть, подумал Стат Косакри. Не та теперь психика.
– И вот, я нашел ее снова. Отцепил торпеду и…
– Ладно, сделаем паузу, – сказал командир атомохода. – Ведь есть, наверное, хотите? Сейчас принесут. И кстати, как вы нас-то выследили?
– Так понял я, еще тогда, когда надувные катера увидел. Догадался куда вы. Вот и…
– Ясненько. Место встречи изменить нельзя.
– Что? В смысле, что вы сказали, господин шторм-капитан?
– Да это я так. Отдыхайте. Скоро пойдем вниз.
– А я вот, кстати, дорогу знаю! Короче вашей будет.

64. Ненаучная картина мира
Кинка Съевший Главного Ряженого 

Останки главного «ряженого» так и висели поверху «вертящегося паучьего дерева с корнями тяжелее кита», когда колдун Кинка впервые за долгое время поднялся на высочайшую точку Самой Высокой земли. На вершину не удавалось забраться сразу, почва острова слишком сильно пропиталась влагой – вокруг стояла непролазная грязь. Зато опасения вождя Тээнасе о грядущем голоде, оказались явно преждевременными. Там и тут посреди суши лежала свежая рыба: только успевай собирать.
Главный «ряженый» сохранился плохо. Можно сказать, он возвысился над всеми и вся, за исключением, понятное дело, Неумолимых и Благих Огненных Рыб. Теперь Огненные Рыбы безжалостно высушили его тело, а маленькие птички Даки-Кики, у которых даже всезнающий шаман Кинка не подозревал плотоядных пристрастий, выклевали глаза, и вообще, солидно ощипали лицевые мышцы: кое-где сквозь клочья кожи проглядывала кость. И все равно было весьма удивительно, как быстро разложилось тело. Точнее, было бы удивительно. Здесь же, рядом с «паутинным идолом», который теперь умер и прекратил свое бесконечное, наблюдаемое ранее снизу, вращение, Кинка Видящий Дальше Края обнаружил причину столь стремительного преобразования плоти. Никто другой, кроме колдуна, наверное, не смог бы понять эту причину. Разве что после нескольких странных смертей. Слава Огненным Рыбам, он, Кинка, поднялся первым, и не дал никому из воинов дотронуться до этого игольчатого, совершенно уже не вертящегося «паучьего дерева», а так же до его «корней, которые явно тяжелее кита». Он не сделал этого и сам… Видимо, почувствовал. А может, он краем глаза обратил внимание на бездыханных Даки-Кики валяющихся там и тут? Однако он воздержался.
Обойдя большую коробку основания идола, колдун понял отчего умерли птицы, и наверное сам «ряженый». Вся задняя часть холодно-каменного основания идола «ряженых» была словно обмазана слизью. Эта слизь уже потеряла былую прозрачность, но все равно, внутри проглядывали красноватые прожилки. А кое-где среди решетчатой, игольчатой верхотуры идола уже высохли, сморщились, но еще не до конца иссохли рыжие нити. Всю жизнь охотящийся на самое страшное в мире существо колдун удивился. Он действительно совершенно не ожидал встретить останки этого ужаса здесь, на самом верху земли. Это можно было трактовать только как символ – знак привнесенный богами.
Конечно, обработанный ядом медузы главный «ряженый» должен был разложиться почти мгновенно. Жар Неумолимых Огненных Рыб остановил реакцию, дабы оставить метку подчиненному им колдуну, да и всем остальным людям Высокой земли. Значит, оставалось только закрепить эти сведения. В каких случаях лучше всего срабатывает человеческая память? Правильно, при серьезных телесных муках. Этот, отравленный ядом специально забравшейся на самую вершину медузы, труп необходимо съесть. Наверняка смертельно опасное дело. Но только так, колдун Кинка сможет отблагодарить Рыб-богов за предупреждение своего народа. Ведь они виновны перед Благими Рыбами, ибо не смогли сами, своими силами уничтожить «ряженую» саранчу. Путешествующим по небу Огненным богам пришлось вступать в договор с Растянутой Медузой Бездны и вмести стереть с Самой Высокой земли эту плесень пришельцев.
Именно с тех пор колдун Кинка, дополнительно к прозвищу «Видящий Дальше Края», получил еще и кличку «Съевший Главного Ряженого». Рассказывают, он сумел это сделать только за восемнадцать дней, так сильно оказалось отравлено тело. Болел после он еще дольше. Но зато в процессе болезни он целых три раза разговаривал с Огненными Рыбами.

65. Китобои

Конечно, эти киты были довольно странными. Говоря прямо, они вообще не походили на черверылов. Теперь, вблизи, это стало ясно окончательно. Вообще-то и раньше тоже это виделось невооруженным глазом. Но неужели требовалось подплыть к ним именно на такую дистанцию, чтобы внезапно прозреть? Или может, для ясного понимания и итогового сравнения нужно полностью войти в образ? И что же делать сейчас, когда с каждой секундой, и с каждым неслышной отмашкой весла, боевая пирога приближает тебя к тому месту, где ты должен будешь полностью совпасть с этим самым образом китобоя-удальца? Все-таки метать вперед сжимаемую в руке «девятихвостку»?
Теперь, когда выставленная над водой туша, из-за близости расстояния, снова вознеслась выше головы, раскручиваемая рыболовная снасть их зубов акулы представлялась чем-то нелепым. Сравнительно с растущим не там где надо, да и по чести, совершенно не похожий на нормальный, дыхательным хоботом, эта тщательно выделанная веревка из волос смотрелась какой-то детской игрушкой. Благие Огненные Рыбы, даже если бы тут был простой, обыкновенный слоно-кит, но вот-такущего размера, разве можно рассчитывать, будто яда, в девяти зубах величиной с палец, хватит для его убийства? Да, и к тому же, этот неправильный кит еще и сросся плавником со вторым таким же. Второй, кстати, совсем уж нелеп. У этого совершенно неправильный хобот, хоть и стоит все время торчком, вопреки природе, тем не менее, хотя бы расположен спереди. А у второго? Чем он там дышит? Этот все-таки головой, а тот?
Однако сейчас было уже совершенно не до смеха. Раньше надо было хохотать, там, на скале Акульего Зуба. Там бы следовало веселиться по поводу нелепых россказней шамана, тыкать в него пальцем и потешатся по поводу всех этих «канунов великой битвы Ужаса Глубины с Самыми Толстыми китами». Ржать над «Растянутой Медузой Бездны», и прочими всякими невиданными чудесами. Где сейчас та медуза? А киты – вот они, пожалуйста! Требовалось давно бросить слушать все те басни про «Большую и Последнюю битву», а так же вообще, про «Далекие Героические Времена». Надо было просто кувыркнуть старого Рчажеека с Акульего Зуба вниз. Пусть бы показал настоящее волшебство, допустим, птичий полет над Длинной землей. Ладно, Ждущий Длинной Ночи еще поплатится, но что делать сейчас?
Развернуть все боевые пироги прочь? Чем потом объяснить возвращение? Поздними соображениями по поводу нехватки яда? Но ведь так и было рассчитано. Его «девятихвостка» просто первая в очереди, потом сработают остальные «метатели». Кстати, нелепый план. Противоречивый. Уже после первого попадания слонорылы начинают беситься, так что подойти к ним для успешного метания становится не только бессмысленным, но и смертельно опасным. Правда, у этих китов хоботы явно неподвижные, и не будут рубать всё плавающее на дистанции поражения. Так зато, какой толщины у них шкура? Как ее получится пробить какими-то зубами?
Конечно, по теории колдуна, количество яда не важно – важен сам факт. Но как теперь, когда эти ненормальные хоботы вознеслись выше самого высокого на Длинной земле дерева, поверить, что пара капель яда сведет эту совершенно не китообразную глыбу с ума, и заставит выброситься на берег? Да, и к тому же, ведь данный кит только что оттуда – с берега. Значит, один раз с ума уже сходил, а теперь от безумия вылечился? Случай небывалый, но почему умная мысль пришла только сейчас, когда шамана под рукой вовсе нет, и не у кого поинтересоваться феноменом? Интересно, стоящий ныне на Акульем Зубе, Допущенный к Голосам додумался ли до этой странности? Или оттуда, со скалы, все так красиво, что ему не до досужих размышлений?
Ладно, у него там широкий обзор, и вообще все прекрасно. А здесь?
Очень похоже, что вся китобойная флотилия впуталась в авантюру.

66. Цирк

– Они что, решили устроить нам торжественные проводы? – спросил Дор Палеко, стоя, как и остальные, на вершине левой боевой рубки.
– А ваше мнение, представитель неба? – поинтересовался Стат Косакри.
– Мне почему-то кажется – они собираются воевать, – сказал Рикулло Эвам-Ну. – Смотрите, как раскрашены. Думаю, если мы задержимся, то сумеем снова лицезреть битву флотов. Может зря, капитан Стат, вы тогда не дали им довершить? Видите, всё повторяется.
– Сейчас вы размышляете в соответствии с рангом, жрец бога Войны и Доблести, – усмехнулся Косакри. – Но где же тогда флот противника?
– В прошлый раз они бились в открытом море, так? Наверное, там и встретятся.
– Сомневаюсь, – прищурился линейный помощник. – Мы наблюдали противоположный берег центрального острова. Там сплошные скалы. Где там можно спустить на воду флот?
– Значит, праздника не предвидится, – констатировал командир атомохода. – Будет цирк.
– В смысле? – удивился Эвам-Ну.
– Неужели непонятно, что они идут по нашу душу? Жаждут ускоренно катапультировать нас к Мятой луне?
– Каким же образом?
– Ну, если застопорим ход и позволим им подойти поближе, тогда вопрос прояснится.
– У них нет никаких шансов в любом раскладе, – категорично пояснил Палеко.
– Вот я и говорю, что цирк, – стиснул челюсти Косакри. – Но смеяться не хочется.
– Мне кажется, им стоило попытаться напасть на нас во время спуска на воду, – выдал соображение баритон-капитан. – Каким-то образом, вывести из строя мини-лодки, отрубить тягловые тросы. В общем, задержать.
– А какой смысл?
– Честно говоря, не знаю, шторм-капитан. По крайней мере, на суше они хоть что-то могут: засады, съем часовых.
– Послушайте, капитан, – не выдержал корабельный служитель, – если уж все равно бить, так чего не ударить прямо отсюда?
– Вы что, опасаетесь?
– Нет, мне не ясно для чего вы хотите подпустить их к борту?
– Но ведь, если говорить честно, вы же не прочь убедиться в недобрых намерениях этих неперевоспитуемых язычников?
– Да, нет, я и так вам поверил, капитан Стат Косакри. Но вот чего жаждете вы? Действительно устроить цирк? Ведь здесь, вблизи, будет бойня.
– Для бомбометов нет никакой разницы, устроить ее здесь, у борта, или по далее. Радиус поражения – четыре километра.
– Не скажите, все же разлет залпа с расстоянием увеличивается, – проявил техническую сметку линейный помощник.
– Подумаешь, – рассматривая что-то в бинокль, прокомментировал Косакри. – Ну, сделаем на пару залпов больше. Правда, наш Оружейник, уже сменил заряды на обычные – глубинные, но для этих лодчёнок…
– Я понял, капитан, – сухо констатировал Рикулло Эвам-ну. – Тут, рядом, будет просто нагляднее. Театр. Или, как вы сказали, цирк.

67. Допущенные к охоте

Из-за ширящейся в стороны туши неправильного кита никак не получалось увидеть вышла ли уже на позицию лодочная армия Тээнасе Хозяина Теплого Пара и Теплой Воды. Похоже она несколько отставала. Ну что же, тем больше почестей будет у него, Великого Дузека. Вдруг ему даже присвоят новое имя. Например, «Убивший Сросшихся Плавниками Китов», или…
Ладно, сейчас, под приятное, и вселяющее некоторую уверенность гудение вращающейся в руке «девятихвостки», было не время обдумывать будущее, наблюдаемое только Благими Огненными Рыбами. И может быть, что оказалось бы очень желательно, еще и Допущенным к Голосам. Хотя в данный миг, в условиях неведения, вызванного заслоненностью (или там закито-слоненностью – как лучше?) берега Самой Высокой земли, явилось маленькое подозрение. А что если Рчажеек будущее все-таки действительно наблюдает, но просто не доводит до своего молодого вождя? Вдруг, зная расклады, он переставляет фишки и меняет картину так как ему лично хочется? Однако думать такое сейчас было просто-напросто нельзя. Все «допущенные к охоте», и даже «недопущенные», ведают, что удача броска любым из видов «многохвосток» определяется не только глазом и опытом, но и уверенностью «метателя». Так что уж лучше сейчас размышлять о том, сколь благие времена опустятся на обе страждущие земли, когда два племени разом выполнят эту трудную, опасную миссию. Мяса таких огромных, сросшихся китов хватит на очень долгие времена. Совсем не придется более, тайно, во время ныряния Огненных Рыб, пересекать расстояние между берегов и просачиваться сквозь кустарник, дабы схватить какого-нибудь зазевавшегося «высокого», предназначенного в разделку. Доблестные народы станут дружить. Возможно, они даже будут обмениваться невестами, или – о счастье – «высокие» позволят «длинным» свободно пройти и поглядеть на останки «паучьего идола ряженых», или даже вождь Тээнасе милостиво позволит посетить волшебное место, где бьют из земли теплый пар с теплой водой. Конечно, тогда он, Великий Дузек Нетонущий, разрешит и Тээнасе, и жрецу «высоких» Кинке Съевшему Главного Ряженого, а так же всем тамошним «допущенным», посетить святилище Черепов и Копий.
Кстати, тогда уж придется перестать ссориться со Ждущим Длинной Ночи. Все-таки это как-то нехорошо, когда два самых знатных человека племени не ладят. Придется признать его заслуги. Но тем не менее, на счет ритуальных жертв, требуется оставаться твердым. Ведь если уж и такое великое дело как сейчас, запросто или весьма малой кровью получится осуществить без предварительных человеческих подношений Медузе, тогда уж всё понятно-ясно. И между прочим, колдун Рчажеек вполне может удовлетвориться. Ведь если удастся вспороть на берегу этих китов, то оттуда получится добыть столько «ряженых», что их хватит на любые помпезные жертвоприношения с лихвой.
Ладно, пора отбрасывать прочь не только плохие, но все остальные отвлекающие мысли. Акульи зубы заряжены помощником шамана под личным наблюдением – здесь все четко. Настраиваемся на точный и решительный бросок.

68. Взмах весла

Все действительно повторялось. Творец мира – подсознание – почему-то действительно не умело продвинуться вперед без полной прокрутки задуманного когда-то сценария. Ведь действительно, он вполне мог устроить сегодняшнюю бойню еще тогда, при подходе к островам. Разыгрывал гуманиста? великого просветителя, прибывшего в эту дикость из далекой цивилизованной метрополии? Это была дурная игра – откладывание дела на потом. Он уже поплатился за это – лишившись нескольких знакомых кукол из экипажа. Комедию, с погружением в первобытность и магию древних, вымерших культур, требовалось кончать жестко. Рубить концы.
И даже не получалось досмотреть, что же эти туземцы категории «три» – по экспертному мнению жреца Красного бога – собирались все-таки сделать. Неужто правда, даже не воевать, а охотиться? Как на животных? Больших, но глупых животных, с определенной периодичностью забредающих в эту маленькую бухту. Бухту, где им негде даже развернуться для игр, но в которой, может быть, очень удобно, в толкотне и скученности, подбирать себе спутника жизни, для долгих совместных путешествий в далекие просторы обильных рыбой морей. Как просто колотить тут эти горы мяса, которые от долго-долго сдерживаемого вожделения не соображают уже совсем ничего. Инстинкт не дает им понимания того, что эти воды уже давным-давно небезопасны, что уже сотни циклов тому, здесь поселились маленькие, обитающие во враждебной среде, двуногие хищники, которые умеют не только нападать скопом, но еще и загодя, очень загодя, в отличии от водяных слонов, планировать свои совместные действия.
Однако сейчас ситуация изменилась. Привыкшие за циклолетие к повторению одного и того же, туземцы отключили выданный благодушной когда-то природой разум и сами превратились в ведомых инстинктами животных. Теперь они расплачивались. Расплачивались за неумение быстро менять повадки при вмешательстве новых факторов. Вместо того чтобы совершенствоваться, они уровняли себе с богами, за счет понижения статуса пришельцев. То есть, если мы, эйрарбаки, отнесли их к недо-людям, то они нас – к совсем уже животинам. Это оказалась неверная классификация – фатальная ошибка. И всё валилось в кучу.
Вначале Оружейник – Бовро Матеон – подал голос снизу, со своих пультов поста управления оружием:
– «Мостик» «ПУО»! Дистанцию более нельзя сокращать! Опасно рвать заряды вплотную к борту – повредим антикавитационный слой! Или будем работать только пулеметами?
И тогда пришлось давать отмашку, так и не досмотрев, с чего должна была начаться эта песня инстинкта. Правда, потребовалась еще одна микроскопическая пауза – три взмаха веслом – не более.
– «ПУО» «Мостику»! Подождите секундочку! Кто-нибудь снизу! Подайте наверх защитные наушники для всех!
Весла еще раз отодвинули куда-то мешающую воду.
– Спасибо! Застегните нормально, Рикулло, со слухом шутить нельзя. «ПУО»! Оружейник! Приступайте! Распределение целей – по вашему усмотрению!
– Да, какое тут распределение, капитан…
– Огонь!
Весла…
Направление гребли окончательно перестало иметь значение.

69. Бухта Развлечений

И бесшумно выгребали, куда требуется, весла. И «девятихвостка» все еще мирно гудела, навивая круги, в опытнейшей руке Великого Дузека, ибо расстояние покуда никак не позволяло ее добросить. И созданные из кожи черверыла охотничьи пироги все ближе сводили свою боевую дугу, смыкая ее в петлю. Так что все шло по плану. И вдруг в мире родился звук. И все как бы остановилось, зависло в предчувствии. Ибо не так давно Нетонущий Избранник Обеих Огненных Рыб уже слышал такой звук. Правда, то было не в воде, на суше. Тогда мгновенно погибли сразу пятеро «допущенных». Очень опытных воинов, многократно совершавших набеги за «высоким» мясом. Более того, уже не раз, а целых два, успешно проникающих вплотную к охраняемым «ряжеными» Сросшимся китам. Кстати, именно те рейды, а вовсе не предыдущие, с похищением «ряженых» и отрыванием у них языков, и уж тем более не слова шамана, убедили Дузека в выполнимости задуманного. Ведь очень расторопный разведчик и охотник Тулулука Маленькое Ухо, сумел подкрасться к самому животу кита, и ковырнуть его заточенным акульим зубом. И тогда выяснилось – кожа Огромных Сросшихся Плавниками китов, хоть и не похожа на кожу обыкновенных кито-слонов, но все-таки не сделана из скалы, а вполне сносно прокалывается, то есть, вполне подвластна не только «девятихвостке», но даже и «пятихвостке», применяемой самыми молодыми из «метателей».
Тот звук, долгий протяжный свист, после которого образовалась «туча убивающего тумана и огня», и рассыпались на куски пять воинов-разведчиков, породили тогда стоячие хоботы лежащих на берегу китов. Оказывается, они умели, то, что когда-то в Далекие Героические Времена порождала «большая плавающая скорлупой скала ряженых». Но ведь шаман Рчажеек убедил его, что Сросшиеся слоно-киты могут сделать такое, только лежа на суше, а в воде, хобот-плавник нужен им для плавания. Значит, он все-таки обманул. Невиданные доселе кито-слоны умели рождать этот страшный свист и сейчас тоже. И значит…
Да, «туча убивающего тумана и огня» снова образовалась. Правда, теперь она стала не огненной – водяной. Нечто свистящее плюхалось вначале между волн, на маленькое-маленькое мгновение порождая надежду, что это уже и все. Но потом уже оттуда, из-под воды вырастало нечто большое, чем-то сходное с бьющим воду в агонии хвостом черверыла. Горе тем китобоям, чья пирога попадает под этот хвост, или подкидывается им вверх. Но вот здесь, сейчас, было еще хуже. Свист оборвался, и из спокойной, не потревоженной умелыми веслами воды сразу взлетел не один, а целый десяток невидимых хвостов. И тогда вовсе не одна неудачница-пирога, чей экипаж чем-то провинился перед Огненными Рыбами, а сразу десяток боевых пирог подскочили кверху или ухнули в глубину. И так везде, тут вблизи и по дальнему загибу охотничьей дуги.
И увидевший это, сразу как бы обозревший все восемь сторон света одновременно, Дузек Нетонущий тут же понял, что это уже всё. Совсем, совсем не требовалась более эта глупая, еще до сей поры навивающая круги «девятихвостка». Ее было не добросить, и даже если бы добросить…
Это была слишком смешная игрушка, против повторно вставшей на дыбы воды, против разбегающихся в стороны волн, запросто опрокидывающих пироги, даже без участия невидимых хвостов. Даже против свиста, она была глупостью, ибо грохочущие водяные горы уже скушали тот свист, не позволили слышать и ужасаться ему вновь, ибо хвосты-невидимки желали бить людей и лодки в грохоте достигшем уровня тишины.
И обозревший весь мир Великий вождь Дузек Избранник Обеих Огненных Рыб, обозревший его вовсе не глазами, ибо он не вертел голову туда сюда, как это делают растерянные женщины, уже понял, что в совсем короткое время, столь короткое, что может быть просчитано только с помощью пальцев рук, все его «допущенные к охоте» «длинные» превратятся в закуску для помощников Медузы Бездны – акул. «Девятихвостки», «семихвостки» и прочее всякое уже не имели никакого значения – их время миновало. И сейчас можно, наверное, только выбирать, умирать в панике, все еще размахивая бесполезными веревками и зубами, или стойко – с презрением, скрестив руки на груди, и глядя в лицо стоящей поперек бухты смерти.
Однако имелась еще одна возможность, которую эти спрятавшиеся в раковину кита «ряженые» совершенно не приняли во внимание. Совсем рядом, на дне пироги Дузека, возлежала готовая к употреблению «шипящая палка». Ведь «ряженые» были глупы, они совсем не знали, что Дузек Нетонущий не поленился несколько раз потренироваться с «палкой» и научился попадать. То было очень простое дело, доступное по-видимому не только вождю, а даже не прошедшим «школу взросления» юношам. Он остановил все еще вертящуюся зачем-то «девятихвостку», небрежно, даже грубо, как никогда не делал, бросил ее к ногам. Затем он нагнулся, и уже пружиной распрямился снова, ибо теперь в его руках наличествовало настоящее оружие.
Можно было совсем без усилия заставить «шипящую палку» поразить вставшую над волнами бочину кита. Но он уже знал, куда требуется целиться в первую очередь. Там, в вершине замершего костью хобота-плавника, хорошо наблюдались маленькие, суетящиеся «ряженые». Что с того, если там виднелись только головы и плечи? В них все равно требовалось попасть, ибо это было единственное, чем его родное, срезаемое сейчас под корень племя могло возразить на аргументацию поселившихся в нутре китов «ряженых».
Большие волны, рожденные столбами воды, еще не успели накрыть пирогу Дузека, а гребцы все еще мерно, не смотря ни на что, опускали и поднимали весла, ибо работающий «метателем» вождь до сей поры не скомандовал что-то иное. А потому все еще получалось спокойно и даже весело прицелится в верхнюю точку окостеневшего хобота.
Потом он надавил хитрую, маленькую клавишу. И вначале он давил ее с радостью, а затем с растерянностью. Он давил и давил, и уже понимал, что все зря. Подлый Рчажеек снова его облапошил, специально, намеренно не предупредил. Это сволочное оружие «ряженых» оказалось заколдовано от стрельбы по своим.
И тогда, впервые после окончания «школы взросления», а может быть и вообще впервые в жизни, глаза Выбранного Толстой Огненной Рыбой брызнули слезными каплями.

70. Южное сияние

То было неописуемое зрелище. Наверное, требовалось действительно обогнуть пол мира, чтобы это увидеть. Естественно, никто не ведал о таком поощрительном призе. И потому, в первые мгновения мысли наблюдателей приобрели зловещий оттенок. В самом деле, если над вашей головой, в неизмеримой высоте, вдруг начинают распускаться яркие цветные полотнища неохватной ширины, то какая должна быть реакция? С учетом того, что вы находитесь в боевом походе в водах противника, и к тому же в не погруженном состоянии – самая негативная.
Что это там пикирует сверху? А если и не пикирует, то еще хуже. Растекается вокруг светящимися нитями. Наверняка, какая-то враждебная химия. Сейчас выест глаза, закупорит легкие и сведет конвульсией сердце. А может это какой-то лазер? Палит прямо с подкравшегося «тянитолкая». Специальный режим – вначале завораживает, а затем слепит. Или все проще, тут просто светящаяся завеса нового вида. Вот под ее прикрытием к бессильному, все еще не нырнувшему «Кенгуру» и подвалит «летящая пятерня» боевых дирижаблей.
Однако испуг без повода – дело быстро затухающее. К тому же на «смотровой площадке» имеются догадливые люди.
– Свались Мятая луна, да это ж полярное сияние! – восклицает Эсекь Йока словно читая только-только мелькнувшую догадку капитана Косакри. Похоже, Эсель настоящий штурман, пора его повышать. Однако на борту «Ныряльщика» вся верхняя цепочка по линии штурманского дела забита. Ну что ж, придется просить командование перевести его на какую-нибудь другую субмарину. Вообще-то второй штурман гарантировано не видел сияние ни разу, так же впрочем, как и все остальные. На Южном полюсе они впервые, а Северный расположен на суше, в горной гряде Потерянных Солнц; корабли там плавать не могут. Да и вообще, никто не рассказывал, что в тех местах над Эйрарбией происходят такие фейерверки.
А зрелище действительно такое, что как говорится, глаз не отвести. Расскажешь после возвращения собратьям по профессии – не поверят. А собственно, как такое рассказать? Как передать невероятность цветовой палитры? Как расписать мгновенную игру света? Тут настоящая музыка сфер. А может, это действительно чей-то зашифрованный язык? Эдакое послание с какого-то из нестабильных планетарных компонентов? Или даже… Почему не предположить, что это и есть язык самих божественных звезд? Не стоит ли попробовать провести дешифровку с помощью математической машины? Вдруг у нее хватит мощности!
Примерно так размышляет шторм-капитан Стат Косакри, не прекращая глазеть вверх. Он прекрасно знает, что все его догадки это так – детские игрушки, ибо он уже сообразил, что произошло на самом деле. Сидящее внутри и обычно таящееся подсознание-творец сигнализировало ему о том, что он прошел очередное тестирование, и прошел его с наивысшим баллом, ибо ни разу до того оно не демонстрировало такие красивые заставки Бытия.
Так что полюбоваться стоило. Когда еще повторится.

71. Знамение

То, что наблюдалось в акватории Ротора-Статора, прекрасно смотрелось и на самих островах. И потому все туземцы воззрились вверх, ведь сейчас им наверняка подавали сигналы сами Неумолимые Огненные Рыбы, без всяких передаточных цепочек в виде шаманов-колдунов. На добрый десяток минут жизнь на островах замерла, ибо любые производимые аборигенами действия мгновенно остановились – все имеющие глаза впитывали внутрь себя невиданное зрелище. Кстати, если бы кто-то из местных вел летопись происходящего, данное происшествие с неизбежностью зафиксировавшись оставило бы за кадром вырванные из жизни минуты – в условиях первобытной культуры столь малые отрезки времени не только не имели никакого значения, но и не поддавались измерениям вообще. Только случайный, отрешенный от текущей действительности наблюдатель сумел бы засечь этот странный сбой происходящего: кто-то выше-находящийся будто бы поставил фильм об островной жизни на паузу, а сам удалился перекурить. Фильм этот имел странную избирательность: ночной ветер продолжал раскачивать листву и травинки, любящие темноту бабочки не остановили порхания над цветочками, а кровососущие насекомые разыскивать новые жертвы, однако всё туземное население выключилось из действительности. Замерли укачивающие детишек, совершенно не привлекательные для цивилизованных эйрарбаков, туземные мамаши; подняли очи долу, жующие в безделье кору «черного» дерева, старики; воззрились в высоту покрытые маскировочной окраской воины; отложили, созданные из костей черверыла, весла гребцы боевых, охотничьих пирог.
Но конечно не все так просто, энтропии редко удается завоевать плацдарм полностью и сразу. На самом деле, внутри каждой запрокинутой вверх головы шла переработка и накопление информации. Вершащееся наверху событие, в реальности представляющее собой просто взаимодействие квантово-электронной составляющей магнитных поясов планеты, дешифровывалось в каждой из голов по-своему, лишний раз доказывая, что любое человеческое сообщество, есть просто передаточная фаза между миром идеалистических представлений и окружающей материальной структурой. Например, смотрящий вверх колдун Самой Длинной земли Рчажеек идентифицировал происходящее как знак свыше. Мысленно он уже трогал длинные волосы молодой вдовы по прозвищу Ниол Сладкий Орех – мерцающее наверху сияние нитей явно указывало именно на такую трактовку. Ждущий Длинной Ночи уже прикидывал, как завтра в полдень принесет богам давно откладываемую человеческую жертву, дабы потерявшее многих хороших воинов племя быстро восстановилось в численности и мощи. Он размышлял о том, что придется провести переговоры с вождем Высокой земли, даже заключить скрепленное ожогом щупальца соглашение о временном прекращении охоты друг на друга, дабы количество воинов и охотников не уменьшилось еще более, и хватило гребцов для следующего пришествия обыкновенных слоно-китов.
Его мысли входили в противоречие с идеалистическим миром другого соплеменника. В покуда не раскупоренном черепе его помощника Гунаара, под воздействием изливающейся с неба цветовой феерии, возникали приятные картины будущего возвышения. Ведь если племя Длинной земли будет завоевано соседями, то собственного вождя тут более не потребуется, и тогда обязанности наместника с неизбежностью перейдут к местному колдуну. А кто после уничтожения Рчажеека, по всей видимости наконец дождавшегося своей Длинной Ночи, станет тут верховным шаманом? Сам Гунаар Вечерний Глаз сейчас как и все остальные замер пораженный зрелищем в самое сердце. Он совсем не догадывался, что посланные по его следам двое лучших воинов Самой Высокой земли, тоже остановились любуясь небом, и когда демонстрируемый богами фейерверк закончится, они продолжат преследование, ибо по мысли вождя Тээнасе никто не мог гарантировать, что помощник чужого колдуна не ведет игру на несколько фронтов одновременно.
Сам же вождь племени «высоких» и Хозяин Теплого Пара сейчас тоже не сидел сложа руки. Точнее, в настоящий момент именно сидел, ибо как и все прочие любовался разметавшимся наверху природным салютом. Этот огненный перелив явно давал понять, что новое начинание вождя будет иметь несомненный успех. Он сделал очень правильно, воздержавшись от совместного убийства сросшихся плавником гигантов. Теперь Дузек Нетонущий потерял почти все свое воинство и вполне может случиться, наконец-то утонул сам. Несомненно, тоже самое произошло бы и с охотниками Высокой земли, ввяжись они в бой. А теперь страшные каменные киты ушли, им не понравилось жить в маленькой бухте. С ними исчезли и новые «ряженые» пришельцы, сумевшие, в полном соответствии с предсказанием старого Кинки, добраться до самых дальних реликвий Высокой земли и тем удовлетворить свое любопытство в полной мере.
Теперь же все на обеих землях будет в порядке и под контролем. Вряд ли кто-то из разбитой армии Дузека Нетонущего ожидает нового нападения в ближайшее время. А ведь это будет не неумелый рейд, плохо ориентирующихся в вопросах войны на суше «ряженых», это будет продуманное прочесывание всей Длинной земли привыкшими к местной природе солдатами-охотниками соседнего острова. В настоящий момент все они, во главе с вождем Тээнасе, начали переправу через бухту, точнее несколько замерли, наблюдая доброе предзнаменования посланное Огненными Рыбами. После захвата поселения «длинных» Хозяин Теплого Пара собирался устроить большое показательное жертвоприношение, а затем еще более отменное заготовление мяса. Ведь кто знает, может, приход Огромных Сросшихся Каменными Плавниками китов спугнет настоящий черверылов и они долго-долго не приплывут. И тогда племя Самой Высокой земли должно быть готово пережить очень-очень длительное голодание.
Но не только Тээнасе Хозяин Теплого Пара и Теплой Воды, но даже умнейший шаман Кинка Съевший Главного Ряженого не могли представить насколько долгим оно будет.